Как я строил ТехМаш (СИ) - Симович Сим

Парни затравленно переглянулись, тяжело сглатывая сухой, колючий комок в горле. Сладкие посулы калифорнийского рая и вид живых долларов окончательно затуманили их молодые, неискушенные головы. Они слабо кивнули.

Они не знали, и не могли знать, что прямо сейчас, на противоположной стороне темной, заснеженной улицы, в неприметном, занесенном снегом стареньком микроавтобусе «РАФ» с наглухо тонированными стеклами сидели мы: я, Елена Романова, начальник СБ Губа и майор Петрович.

В наушниках оперативника ВОХР, который профессионально снимал аудиосигнал через узконаправленный лазерный микрофон прямо с дрожащего оконного стекла коттеджа, громко, чисто и предельно четко звучали все медовые слова Эванса.

Каждое его слово писалось на магнитную ленту.

— Фиксируешь, Петрович? — ровно, не отрывая взгляда от окон коттеджа, спросил я, прикуривая сигарету.

— Каждое слово отчеканено на пленку, Виктор Сергеевич, — сурово погладил усы майор, проверяя бобину магнитофона. — Прямое, неприкрытое склонение граждан России к передаче секретных материалов за валютное вознаграждение иностранному агенту. Чистая, стопроцентная уголовная статья за промышленный шпионаж и целенаправленный подрыв оборонно-промышленного потенциала страны!

— Брать этого холеного американца прямо сейчас, командир? — глухо спросил Губа, до хруста сжимая тяжелые кулаки и готовясь дать команду группе захвата.

— Брать его прямо сейчас, Володя, — это глупо и непродуктивно, — я одарил начальника СБ своей самой хищной, предвкушающей победу улыбкой. В тусклом свете аппаратуры мои глаза блеснули холодным расчетом. — Американец завтра же нагло заявит о дипломатическом иммунитете, поднимет вой в прессе о притеснении инвесторов кровавой гебней, улетит бизнес-классом домой, а наших наивных парней просто посадит на скамью подсудимых как крайних. Нет. Мы устроим этому калифорнийскому «охотнику» такой жестокий вербовочный перевертыш, после которого он сам, добровольно, отдаст нам весь свой инвестиционный бюджет до последнего цента!

Пятница. Девятнадцать часов ноль-ноль.

В моем директорском кабинете на «ТехМаше» стояла звенящая, гробовая тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипываниями.

Пред ясные очи моей разгневанной дирекции предстали двое плачущих, насмерть перепуганных молодых инженеров — Казанцев и Дронов. Парни, осознав, что натворили, без сил рухнули на стулья. Они в отчаянии зажимали бледные лица измазанными в канифоли руками, когда бесстрастная Елена Романова нажала кнопку на магнитофоне и проиграла им аудиозапись их вчерашнего вечернего разговора с американцем в коттедже. Идеального качества. Улики были железобетонными.

— Простите нас, Виктор Сергеевич! Простите Христа ради, Аркадий Лазаревич! — истошно, размазывая слезы, всхлипывал Казанцев. — Бес попутал! Он нам такие красивые сказки про Пало-Альто и свободу рассказывал! Мы клянемся, мы не думали, что это настоящий шпионаж! Мы просто хотели жить как люди!

Старый профессор Штейн сокрушенно качал седой головой, глядя на своих любимцев со смесью жалости и презрения. Но я резко поднял руку, останавливая поток оправданий и эмоций.

— Поплакали, сопли утерли — и хватит, парни. Слезами делу не поможешь, — отчеканил я, тяжело оперевшись ладонями о столешницу и нависнув над ними. Мой голос звучал как металл. — Подвалы Лубянки за государственную измену и кражу интеллектуальной собственности не ждут вас сегодня только по одной-единственной причине. С этой самой минуты вы кровью искупаете свою вину. Вы становитесь главными актерами нашей контрразведывательной игры.

Я с сухим стуком выложил на полированный стол две внешне абсолютно идентичные тем, что давал американец, трехдюймовые дискеты, ювелирно подготовленные отделом Штейна за бессонную ночь.

— Вы прямо сейчас пойдете к Эвансу, как и договаривались. И передадите ему эти дискеты, — ровно произнес я. — На них действительно записана полная технологическая матрица. Но не подлинный, рабочий «Спектр-8», а наша спецадаптированная «черная метка». Подарок калифорнийским коллегам.

Профессор Штейн, поняв мой замысел, мстительно и победно ухмыльнулся, поправляя очки:

— Мы не спали всю ночь! В эти чертежи заложена микроскопическая, гениально спрятанная фатальная ошибка в логических вратах архитектуры! — с гордостью пояснил профессор. — Если жадные американцы попытаются тупо скопировать эту топологию и запустить чипы на своих хваленых заводах — их многомиллионные тестовые контроллеры будут работать идеально. Но ровно сорок восемь часов! А потом они поймают рассинхронизацию частот и сгорят к чертовой матери, выжигая всю материнскую плату и оборудование! А глубоко в бинарный код, на уровне архитектуры, мы намертво зашили нестираемый цифровой водяной знак: «Stolen Property of TechMash USSR»! Украденная собственность! Мы опозорим их на весь мир!

— А чтобы наша игра стала воистину безупречной и триумфальной, — ослепительно, ледяной улыбкой улыбнулась Елена Романова, закрывая папку, — сегодня с вами на эту вечернюю встречу, под видом ваших старших родственников и доверенных лиц для обеспечения безопасности сделки, поедут очень серьезные сотрудники контрразведки.

Пятница. Двадцать два часа ноль-ноль.

В теплом, уютном коттедже на улице Мальцева Ричард Эванс с сияющей, алчной улыбкой победителя подхватил переданные трясущимся Казанцевым дискеты. Он жадно вставил одну из них в дисковод своего дорогого импортного ноутбука «Compaq» и бегло, наметанным глазом просмотрел структуру открывшихся зашифрованных файлов и схем.

— О, ес! Великолепно, джентльмены! — восторженно воскликнул американец, довольно потирая холеные руки. — Отличное качество топологии! Вы не прогадали. Как мы и договаривались — вот ваши честно заработанные подъемные. Пятьдесят тысяч долларов кэшем! Пакуйте чемоданы!

Он эффектным жестом выложил на стол тяжелую, перетянутую резинкой пачку новеньких стодолларовых купюр в банковской упаковке.

В эту самую, выверенную до доли секунды секунду массивные дубовые двери коттеджа с пушечным грохотом вылетели внутрь прихожей от сокрушительного удара тяжелого штурмового тарана! Зазвенели выбитые стекла окон.

В роскошное помещение с треском, дымом и ослепительными вспышками светошумовых гранат стремительно ворвалась элитная группа спецназа Федеральной Службы Контрразведки (ФСК) под командованием полковника Воронова! Бойцы в черных сферах и бронежилетах мгновенно взяли комнату на прицел.

— ФСК РОССИИ! РАБОТАЕТ СПЕЦНАЗ! ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА МЕСТАХ! РУКИ НА СТОЛ! — загремел из-под маски оглушительный, подавляющий волю голос командира штурмовой группы.

Эванс от неожиданности, шока и животного, панического ужаса выронил бокал. Он с писком уронил драгоценный ноутбук на персидский ковер, судорожно, до боли в плечах подтягивая дрожащие руки к потолку. Его калифорнийский загар мгновенно сменился мертвенной бледностью.

Из тени задымленного коридора в разгромленную гостиную абсолютно спокойно, размеренным шагом вошли я, невозмутимая Елена Романова и генерал-полковник Пьянков в полной парадной форме.

Я неторопливо подошел к столу, брезгливо подхватил двумя пальцами выложенную американцем пачку долларов, издевательски подбросил ее на ладони, оценивая вес, и с лёгким смешком опустил обратно на стекло.

— Добрый, бодрый вечер, мистер Эванс. Рад личной встрече, — мой глубокий, бархатный баритон легко прорезал звон в ушах от гранат. — Я смотрю, ваш калифорнийский грантовый фонд работает с опережением графика? Покупаете секретные государственные разработки сибирского ВПК прямо на дому, за наличность? Какая оперативность.

Эванс затрепетал всем телом, истерично лепеча на ломаном, сбивающемся русском:

— Это ошибка! Вы не имеете права! Я… Я официальный дипломат! Американский гражданин! У меня дипломатическая неприкосновенность! Вы нарушаете конвенцию! Это был просто частный, прозрачный образовательный грант для талантливых молодых ученых! Я буду жаловаться консулу!

— Ваша хваленая дипломатическая неприкосновенность, мистер Эванс, — ледяным тоном, от которого мороз продирал по коже, вступила в разговор Елена Романова. Она изящно, в белых перчатках выложила прямо перед его носом Постановление Генеральной Прокуратуры с гербовой печатью. — К сожалению для вас, не распространяется на прямую организацию незаконного вывоза стратегических технологий двойного назначения, промышленный шпионаж и попытку подкупа должностных лиц государственного оборонного предприятия. Это тяжкое уголовное преступление по законам любой страны. В том числе и вашей.