Июнь 1941 года. Книга 3 (СИ) - Махров Алексей

Следопыт сделал небольшую паузу.

— Утром встали рано. Костёр не разжигали. Позавтракали консервами. Уехали дальше по дороге на восток. Примерно пять — шесть часов назад.

Некоторое время никто ничего не говорил.

Каждый мысленно представлял себе эту немецкую стоянку такой, какой она была недавно: грузовик, два мотоцикла, солдаты, устроившиеся на ночлег после долгого перехода, запах жареного мяса, выставленный часовой у дороги… А теперь от всего этого остались лишь потухший костёр да отпечатки сапог на траве.

Первым нарушил молчание Зимин.

— Получается, товарищ генерал, они сейчас едут прямо перед нами.

Недвигин перевёл взгляд на дорогу, уходившую между сосен.

— Похоже на то, — спокойно ответил он.

— Если будем держать прежний темп, рано или поздно наверняка их догоним, — сказал я. — Или они сами где — нибудь остановятся.

Недвигин несколько секунд молчал. Я видел, что он не торопится с ответом, перебирая в уме возможные варианты. Однако выбирать было особенно не из чего. Просёлочная дорога оставалась единственной ниткой, связывавшей нас с Пинском. Никаких объездов или окольных троп в округе не существовало.

Наконец генерал медленно и как — то обреченно кивнул.

— Другого пути всё равно нет. И задерживаться нам нельзя — за нами наверняка какую — нибудь погоню организуют.

Он обвёл всех взглядом.

— Значит, едем дальше. Но с этого момента — максимальное внимание! Если немцы действительно идут впереди нас, значит, головной дозор должен увидеть их раньше, чем они увидят колонну. Понял, Сошников?

— Да, товарищ генерал! — кивнул я.

Недвигин повернулся к Зимину.

— Сержант, добавь им бойца в усиление!

Зимин посмотрел на Гаврилюка.

— Гриша, поедешь на броневике с Вовкой и Матвеем. Смотри не только дорогу. Смотри вокруг. Теперь твои глаза будут не менее важны, чем башенный пулемёт.

Следопыт кивнул, и оглянулся на стоящий у обочины «Sd.Kfz. 221», словно выбирая для себя место. Увы, машинка была довольно маленькой и устроиться можно было только снаружи.

— За башней сядешь, на крышке моторного отделения! — подсказал я.

— Понял, — ответил Гаврилюк и пошел загружаться.

Недвигин ещё раз оглядел пустой двор и небольшое столпотворение у колодца — там вовсю шла переливка воды из бадьи во все имеющиеся емкости.

— Борис Львович! — позвал генерал военврача. — Можно вас на минутку?

Рябинин подошел не сразу. Сперва он закончил что — то говорить медсестре, потом махнул рукой врачу помоложе, и только после этого приблизился к терпеливо ждущему комдиву.

— Как состояние раненых, товарищ Рябинин? — спросил генерал.

— Умер еще один красноармеец, — устало вздохнул врач. — Растрясло полдесятка, открылись раны, пришлось менять повязки. Кстати, спасибо, разведчики, что поделились бинтами. В целом, товарищ генерал, состояние чуть лучше, чем я ожидал. Думал, что и половины живыми не довезём.

— Вы закончили перевязки, Борис Львович? — уточнил Недвигин.

— Практически, товарищ генерал, — кивнул Рябинин. — Еще минут пять. Как раз и поить всех закончим.

— Вас понял! — ответил Недвигин и перевел взгляд на меня и Зимина. — Готовьтесь, бойцы. Как только медики закончат — сразу в путь. Задерживаться больше нельзя.

Пока остальные водители снова запускали двигатели, я не стал никого дожидаться и аккуратно вывел броневик на дорогу. Гаврилюк уселся на корме, сразу за башней, поставив ноги на крыло заднего колеса и держась обеими руками за распахнутые решетчатые створки. Некоторое время я специально держал небольшую скорость, позволяя следопыту привыкнуть к новому месту и втянуться, затем постепенно прибавил газ. Двигатель гудел ровно, «жестянка» уверенно пёрла вперёд, и уже через минуту дом, хозпостройки и грузовики исчезли за очередным изгибом дороги.

Мы снова остались одни, принимая на себя весь риск первой встречи с противником.

Приближение знакомого места я почувствовал по работе двигателя. Где — то часа через полтора после выезда с хутора машина, несмотря на усилие на педали газа, начала сама сбрасывать скорость. И только через несколько мгновений, я сообразил, что двигаюсь по затяжному подъему к гребню того самого длинного холма, на котором уже два раза вел бой.

Именно здесь мы столкнулись с диверсантами Григоряна. Тогда всё решил случай, тупость солдат и наша с Зиминым наблюдательность. А на обратном пути из Пинска, когда мы вышли прямо в лоб грузовикам ремонтников, сработала наша главная «ударная сила» — башенный пулемет и Матвей Панкратов за его прицелом. Два раза судьба позволила нам пройти это место живыми.

Третий раз рассчитывать только на удачу было бы непростительной глупостью.

Я начал потихоньку притормаживать.

Панкратов сразу заметил это.

— Что случилось, Володя? — громко спросил он сверху, перекрикивая шум мотора.

Я не сводил глаз с вершины холма.

— Не нравится мне это место, Матвей

Гаврилюк, сидевший за башней, коротко произнёс:

— Тот самый холм.

— Да, тот самый, — ответил я. — Мы дважды здесь дрались. И больше я туда нахрапом не полезу! Сперва надо проверить.

Я затормозил и повел машину на первой передаче, выискивая подходящее место для остановки. Метров через тридцать увидел крохотный просвет между густыми кустами орешника, и направил туда нашу «жестянку». Броневик нехотя перевалился через выступающие у обочины корни, со скрежетом веток по броне подмял под себя несколько кустов и почти полностью скрылся в зарослях.

Соскочивший в начале поворота Гаврилюк осмотрел наше импровизированное «укрытие» и одобрительно показал большой палец.

— Вас вообще не видно, только край башни торчит, — пояснил Григорий, когда я заглушил мотор и выбрался наружу. — Да и то, если только если знать, куда смотреть.

Панкратов не спеша повернул башню так, чтобы пулемёт смотрел в сторону вершины холма.

— Матвей, остаешься здесь! — велел я напарнику. — Прикроешь нас! Без нужды не стреляй, чтобы тебя раньше времени себя не обнаружили.

Панкратов серьёзно кивнул.

— Я не подведу, Володя.

— Знаю, — улыбнулся я, проверяя автомат и магазины в подсумках.

Гаврилюк уже успел быстрым шагом пройти метров пятнадцать по дороге, разглядывая отпечатки протектора, и вернулся ко мне.

— Та группа, которая ночевала на хуторе, проехала здесь — видны следы двух мотоциклов и грузовика, — негромко произнёс он.

— Давно? — насторожился я.

— Не могу сказать, земля сухая, — впервые наш следопыт не дал четкого ответа. — Была бы влажная, можно было бы отследить, как разглаживаются края следов. Но здесь…

— Ладно, я понял! — кивнул я. — Пока достаточно факта, что они здесь были. Пошли наверх, сами посмотрим!

Мы с Григорием сразу ушли правее дороги и начали подниматься вверх по довольно крутому склону. Гаврилюк двигался впереди, тщательно выбирая маршрут, обходя особенно густые заросли и небольшие открытые участки. Под ногами пружинил толстый слой прошлогодней хвои, густо усеянный валежником. Земля здесь действительно была сухой, и каждый шаг приходилось делать крайне осторожно, чтобы случайно не треснуть веткой.

Поэтому мы шли медленно. Очень медленно. Скорость сейчас ничего не решала. Нам требовалось увидеть противника раньше, чем он увидит нас. Чем ближе мы подходили к цели, тем осторожнее становились наши движения. Последние пять метров мы преодолевали на карачках. И, достигнув вершины, буквально по сантиметру приподняли головы. Ровно настолько, чтобы увидеть дорогу, идущую по гребню холма.

Прямо на середине стоял немецкий грузовик. Уже ставший привычным, как часть пейзажа, «Опель — Блиц» с тентованным кузовом. Чуть впереди него замерли два мотоцикла «Цюндапп» с колясками. Возле машин суетились солдаты. Несколько из них что — то бурно обсуждали, махая руками, пока другая группа спускалась вниз, к подножию холма. Как раз к тому месту, где валялись грузовики «Крупп» уничтоженной нами ремонтной команды. Видимо немцы увидели сверху признаки «дорожно — транспортного происшествия» и решили проявить закономерное любопытство — разобраться, что именно произошло здесь с их камрадами.