Как я строил ТехМаш (СИ) - Симович Сим

В центре просторного зала, на высоком зеркальном подиуме, покоились два загадочных предмета, интригующе накрытые плотной синей шелковой тканью с вышитым золотом логотипом корпорации.

Рядом со мной, у стойки хромированного микрофона, переминаясь с ноги на ногу, стоял профессор Аркадий Лазаревич Штейн. Выдающийся ученый в накрахмаленном белоснежном халате буквально светился изнутри, излучая вторую молодость и неукротимый юношеский задор.

— Господа! Коллеги! Инвесторы! — мой поставленный, глубокий баритон легко и мощно раскатился под высокими сводами испытательного центра, мгновенно подавляя шепотки. — Сегодня мы собрали вас здесь, чтобы продемонстрировать не просто новые, дежурные образцы серийной продукции. Мы демонстрируем вам абсолютный, неоспоримый технологический суверенитет нашей сибирской корпорации и всей страны!

Я сделал шаг к первому подиуму, взялся за край ткани и резким, эффектным движением сдернул синее шелковое покрывало.

Взорам присутствующих, в свете вспыхнувших прожекторов, открылся изящный, строгий, матово-черный портативный компьютер. «ТехМаш-Ноутбук 1». С поднятым цветным жидкокристаллическим дисплеем высокой четкости, встроенным боковым дисководом и эргономичной, безупречной русифицированной клавиатурой! Дизайн был совершенен.

Журналисты и скептически настроенные зарубежные обозреватели ахнули в едином, синхронном порыве. Зал озарился сотнями вспышек — фотокамеры защелкали с бешеной скоростью!

— То, что вы видите — это первый полноценный отечественный портативный персональный компьютер, от первого до последнего винтика разработанный и серийно собранный нами в Новосибирске! — с нескрываемой гордостью, дрожащим от счастья голосом провозгласил профессор Штейн. — Внутри этого магниевого корпуса стоит наше собственное кремниевое сердце — инновационный тридцатипятимегагерцовый процессор «Спектр-8». Он выращен в лабораториях нашего КБ и собран на самых современных голландских степперах! Вес аппарата — всего три килограмма. Время автономной работы от нашего уникального встроенного аккумулятора — беспрецедентные четыре часа! По скорости вычислений и экстремальной надежности он в тестах играючи превосходит хваленые американские аналоги от «Compaq» и «Toshiba»!

Профессор изящным движением щелкнул клавишей включения на панели.

На контрастном экране сибирского портативного компьютера ровно за три секунды, без малейших задержек, загрузилась передовая графическая операционная система. Она мгновенно выдала идеальное, не бликующее изображение сложнейшего многослойного цветного промышленного 3D-чертежа авиационного двигателя!

— Невероятно… Это просто невозможно… — потрясенно пробормотал обозреватель авторитетного американского журнала «Byte». Иностранец, забыв о статусе, буквально упал на колени прямо перед подиумом, чтобы через очки вблизи рассмотреть заводскую лазерную маркировку работающего процессора сквозь прозрачное тестовое окошко корпуса. — Они не блефуют! Они действительно сделали собственный, рабочий тридцатидвухбитный чип в заснеженной Сибири! Это техническая революция!

— Но и это еще далеко не все сюрпризы на сегодня, господа скептики, — усмехнулся я, подходя ко второму подиуму. Я рывком сдернул второе покрывало.

Под плотной тканью обнаружилась компактная, хищного вида спутниковая терминальная станция «ТехМаш-Спутник 1» с моторизованной выдвижной параболической антенной.

— Прямо в эти минуты, — отчеканил я, и в зале повисла абсолютная тишина, — с помощью Генеральных лицензий, абсолютно легально полученных нами в Москве в октябре, наша корпорация официально запускает собственный, коммерческий Международный Спутниковый Мост Связи!

Я нажал центральную зеленую клавишу на панели терминала. Антенна, тихо жужжа, автоматически развернулась, наводясь на орбиту.

Через две секунды томительного ожидания из динамиков высокоточной концертной акустики, установленной в зале, раздался абсолютно чистый, кристальный стереофонический голос без малейших помех. Это был голос руководителя нашего западного представительства из Германии:

— Франкфурт-на-Майне на связи, Централь! Прием идеальный, сигнал устойчивый! Спутниковый защищенный канал «ТехМаш-Европа» работает без единого сбоя! Шифрование активно!

А еще через три секунды, по моему кивку, на связь вышел Китай:

— Пекин и Харбин на связи! Слышим вас отлично! Маньчжурский логистический транзит подтверждает полную готовность к приему наших коммерческих эшелонов с металлом! Прием сто процентов!

Зал испытательного центра буквально взорвался диким, неистовым ревом, свистом и оглушительными, переходящими в овацию аплодисментами! Журналисты судорожно строчили в блокноты.

Представители зарубежных концернов сидели в креслах со стеклянными, опустошенными глазами. До них наконец дошло. Они поняли, что «ТехМаш» — это уже не просто крупный сибирский советский завод, клепающий дешевые рации. Это гигантский, опасный международный технологический монстр, обладающий собственными передовыми процессорами, портативными компьютерами и полностью независимыми, суверенными спутниковыми каналами связи по всей огромной Евразии!

Прямо здесь, не отходя от подиумов в зале испытательного центра, зарубежные байеры и ошеломленные представители богатых сибирских нефтяных ведомств, толкаясь локтями, выстроились в очередь к Елене Романовой и подписали первые твердые контракты на поставку десяти тысяч сибирских ноутбуков. На общую сумму свыше двенадцати миллионов долларов живой валютой!

К шести часам вечера эпицентр грандиозного предновогоднего торжества предсказуемо переместился в монументальный Дворец Культуры «ТехМаш».

Гигантское здание сталинского ампира, щедро украшенное тысячами переливающихся импортных гирлянд, светилось в сибирской, пробирающей до костей морозной ночи как настоящий сказочный дворец. На расчищенной площади перед ДК медью гремела бравурная музыка полкового оркестра, ярко горели согревающие костры в огромных чугунных чашах, и высилась исполинская, тридцатиметровая живая таежная ель, вокруг которой с радостным визгом кружились сотни детей заводчан, уплетая бесплатные мандарины и конфеты.

Трехтысячный главный, украшенный позолотой зрительный зал Дворца Культуры был заполнен до абсолютного отказа. Яблоку негде было упасть.

Здесь были все. Суровые рабочие первой, второй и третьей смен прямо в парадных костюмах, чумазые металлурги «СибСтали», химики, строители-монтажники, интеллигентные ученые Академгородка, инженеры КБ, генералы СибВО и высшее политическое руководство области. Они плотно заполняли не только огромный партер и амфитеатр, но и все боковые проходы, ложи и балконы.

На просторной сцене, под яркими праздничными софитами, задрапированный красным бархатом, стоял длинный стол президиума.

Когда мы с Еленой Романовой под звуки фанфар поднялись на подмостки сцены — я в своем безупречном, сидящем как броня миланском смокинге, она в ослепительном изумрудно-бархатном вечернем платье с переливающимся бриллиантовым колье на точеной, лебединой шее — весь трехтысячный зал встал в едином, могучем порыве!

Овация, оглушающая и искренняя, длилась больше пяти минут! Она накатывала волнами. Люди не жалея ладоней аплодировали, кричали громовое «Ура!» и размахивали синими заводскими флажками с логотипом корпорации. В блестящих от слез глазах старых литейщиков, прошедших войну и голод, и в горящих взорах молодых амбициозных инженеров читалась такая глубокая, искренняя, неподдельная любовь и безграничная благодарность к человеку, который вытащил их завод из пропасти, спас их семьи, дал им высочайшую зарплату и вернул забытое чувство великой гордости за свой созидательный труд… Какого не испытывал в эти годы ни один политический правитель страны!

Я властно поднял руку и спокойным шагом подступил к центральному микрофону. В огромном, бурлящем зале мгновенно, как по волшебству, установилась абсолютная, чуткая, звенящая тишина. Слышно было, как дышат тысячи людей.