Я следил за ним и отталкивал зазевавшихся гуляк, которые могли сбить его с ног. Погрузившись в съемки, Мартин едва ли понимал, что происходит вокруг него, и потому я оберегал его.
Мне бы очень хотелось попросить режиссера перестать снимать и отложить камеру, чтобы я мог спокойно насладиться музыкой и пением Розы, но я не смел прервать ни съемки, ни свою рабочую смену.
Когда группа закончила свое выступление, сорвав заслуженные аплодисменты, концертная программа этого вечера официально завершилась.Мы проводили «Слипстрим» до их новой машины – теперь всех развозил Марк на подержанном «Субурбане» компании Дженерал Моторс. Как я понял по причудливому дизайну, это была машина родом из шестидесятых.
Я вновь обнял Розу, мы пожелали друг другу спокойной ночи, она села в машину, и вскоре их гигантский автомобиль исчез в ночи.
Конец смены не заставил себя ждать: после «Слипстрима» многие посетители пошли на выход, и уже через полчаса бар опустел. А это означало, что Салли наконец‑то освободилась. Мы досняли сцену флирта: она вышла из‑за стойки, мы вместе спустились вниз и подошли к ее машине – она ездила на зеленом «Жуке».
Когда я сел в машину, Мартин постучал по стеклу. Я приоткрыл дверь.
– Это все херня. Это не работает, – нервно проговорил он.
– Что? Почему?
– У вас была химия в баре, а в этих сценах ничего не чувствуется. Все прошло слишком буднично. Быстро.
– И что делать?
– Вам надо целоваться.
От этих слов Салли оживилась. Она тут же выпрыгнула наружу, захлопнула дверь и подбежала к Мартину.
– Ты уверен? – вдруг спросил Кристофер. – Как‑то это неправильно. Они же даже не вместе.
– Крис, это игра. Это кино. Целуются не Джош и Салли, целуются их персонажи. Понимаешь?
– Звучит не очень убедительно…
Я вышел из машины, и та качнулась. Взглянул на стекла – они покрылись конденсатом. Капли блестели в свете ночных огней. Позади нас от охлажденного за ночь асфальта поднималась дымка. Посмотрел на Салли и вспомнил, как мы целовались раньше. Дальше поцелуев наши отношения не ушли, но могли бы. Салли, похоже, по‑прежнему искала способ затащить меня в кровать.
– Еще раз, ты и правда в этом уверен? – спросил я. – Как это должно быть на твой взгляд?
– Ты – пораженный горем ветеран, у тебя умерла жена. Ты должен немного расслабиться, снять стресс, получив женское внимание, – он активно жестикулировал. – Это придаст твоему образу глубину, усложнит фильм, создаст дополнительную гамму эмоций, запутает зрителя… Короче, это будет круто.
Я посмотрел на Салли, на ее высокие и острые шипы, собранные из волос. Вспомнил Нэнси и Розу. Погрузился в свои чувства, пытаясь представить, как ощущал бы себя, если бы надел армейскую куртку. Это помогло мне вжиться в свой образ.
И благодаря этому я понял: нет, что‑то тут не сходится.
– Нет… – неуверенно начал я. – Это не в образе моего героя.
– Но… – вставил Мартин, но я тут же перебил его.
– Но ты прав, – я кивнул. – Это нужно сделать. Но нам нельзя уводить зрителя от истории мести. Если мой персонаж будет сосаться с первой встречной, то это обесценит всю трагедию, понимаешь? Он, получается, не скорбит совсем.
– Но целоваться все равно надо, ты сказал? – уточнил Мартин.
– Да, давай сделаем это. Герой вынужден пойти на такую сделку с этой девушкой, – я качнул головой в сторону Салли, – чтобы получить информацию и выйти на след убийцы. Я попробую изобразить отрешенность.
– Я понял. Сниму тебя с ее спины. Но можно еще и по моей идее снять второй поцелуй, а потом мы проявим пленку и посмотрим, как лучше. Согласен?
Не успел я открыть рот, как Салли заслонила его своей ладонью.
– Он согласен! Поехали, сладкий.
Первый вариант сцены мы сняли далеко не с первого дубля. Салли выходила из образа, и мне приходилось встряхивать ее, чтобы она отлипла от моих губ и языка. В какой‑то момент я смирился, и мы сняли сцену так, как она получалась. Сначала Мартин заснял, как мы сближаемся и целуемся, затем – довольное лицо Салли с прикрытыми глазами, а потом – мое. Встав со спины девушки, он направил камеру на мою физиономию. Я целовал Салли, но при этом пытался показать, что моему герою это не нравится, выражение лица оставалось холодным, отрешенным, лишенным эмоций. Я думал о Сиде, том моменте, когда я ломал ему руку, вспоминал день, когда очнулся в грязной ванной – в общем, представлял самые неприятные моменты новой жизни, чтобы не поддаться страсти и сохранить лицо.
Затем мы повторили сцену, но уже с более приятными эмоциями. Я прижал Салли к себе, и она даже издала звук, напоминающий что‑то типа мурлыканья. Когда мы закончили, я еле держал себя в руках.
– Точно не поедешь ко мне? – спросила она, словно рядом не было ни Криса, ни Мартина. Мне очень хотелось согласиться.
– Салли, это просто фильм, – сказал я, пересилив себя.
– То есть тебе не понравилось?
– Любой ответ будет неправильным.
– Просто скажи честно…
– Доброй ночи, Салли, – я улыбнулся ей. – Увидимся завтра на смене.
– Эх… Ты меня завел, а теперь кидаешь. Может, хотя бы твой друг со мной поедет? Он такой лапочка, смотри, – Салли обернулась и, вытянув руки, сжала шеки Кристофера, отчего его губы надулись. Он озадаченно посмотрел на нее, потом на меня. – Поедешь? Я же вижу, как ты на меня смотришь. Развлечемся немного. Джош не обидится, правда же?
– Я… пожалуй, откажусь… – неуверенно ответил Кристофер и сглотнул ком слюней.
– М‑да… – недовольно протянула Салли и отпустила его. – Очень жаль. Ладно, мальчики. Пока.
Я посмотрел на Мартина, он посмотрел на меня. Я прочел полное равнодушие на его лице. Кристофер же был в полном смятении, его уши покраснели, и он смотрел в свое отражение в луже под ногами.
Глава 20
Полицейская погоня
После недавних съемок Мартин снова куда‑то пропал и несколько дней не выходил на связь. Я приходил к нему домой, но он не открывал, трубку режиссер тоже не поднимал. В пятницу я в очередной раз позвонил ему, когда в самом разгаре шла смена в клубе, и он наконец‑то удосужился ответить.
– Что, кто это? – нервно спросил он.
– Это Джош! Ты куда пропал? Что с фильмом? И говори громче, я на работе!
– Я сейчас занят другим проектом, до понедельника меня не жди! Я как раз хотел тебя кое о чем попросить!
– Да, и о чем⁈ – спросил я громко. Музыка мешала.
– Нам нужно изготовить пиропатроны для последней сцены, где тебя расстреливают! Тебе нужно найти человека, который соберет взрывчатку с пультом управления!
– И где мне его искать⁈
– Записывай адрес!
Ручки с листочком у меня под рукой не было, зато я знал, у кого она есть. Я зажал кнопку на рации и связался с баром.
– Салли, ты тут?
– Я тут! – ответила она.
– С кем ты говоришь⁈ – кричал Мартин.
– Называй адрес!
– Сохо в Нижнем Манхэттене, Мерцер Стрит, 149! – продиктовал он. – Записал?
– Сохо, Нижний Манхэттене, Мерцер Стрит, 149! – повторил я. – Записала?
– Да! – ответила Салли.
– Что⁈ – крикнул Мартин.
– Я записал, Мартин! А что там⁈
– Там живет Генрих Шнайдер, театральный техник! Он меня знает, назовешь мое имя! Закажи у него завтра взрывпакеты, штук десять! Купишь за свои деньги, ладно⁈ Я на мели! И скажи ему, чтобы были готовы к понедельнику! Если все сложится, во вторник снимем финальные сцены!
На следующее утро я отправился по адресу, Кристофер пошел со мной. На метро мы доехали до района Сохо, оказалось, он был неподалеку от моего места работы. Район меня удивил антуражем старины: здесь стояли приземистые здания девятнадцатого века из кирпича и с чугунными элементами в экстерьере. Легковых машин по Сохо колесило не так много, в основном по узким улочкам ездили грузовики, а по тротуарам ходили мужики, измазанные в саже и мазуте. По пути мы увидели несколько открытых автомобильных мастерских. Сразу видно, промышленный район.
