С тех пор прошло много лет, и на месте княжества Кровень осталась лишь опустошенная земля.
Нет, несмотря на свои мысли, все четверо ничего не имели против Церкви и прибывших священников, но каждый понимал, что вместе с Дамитаром они создали что-то совсем новое. Те перемены и скорость, с которой они произошли в жизни каждого жителя Последнего Оплота, будоражили воображение. Каждый мог с уверенностью сказать, что Дамитар каким-то образом разогнал время, и сейчас то, на что раньше требовались недели, а то и месяцы, теперь происходило за считаные дни. И от этого казалось, что время мчалось так, что не удержать, и его стало вечно не хватать. Но, тем не менее, все работало как отлаженный единый организм, способный дать по зубам даже железодеям.
– Зачем вообще нужно было сажать их в поезд? Пустили бы пешком, тогда можно было бы что-то придумать, пока они добрались бы, – буркнул Воледар, как бы ни к кому не обращаясь, но ему вопросом ответил Коготь:
– А кто бы им отказал?
– Чего жалеть. Случилось уже все, – подхватила Вараня, потом через секунду махнула рукой и с иронией добавила: – Да и не придумали бы мы ничего, разве что не дать им дойти. – И спохватившись, Вараня перекрестилась: – Прости, Господи.
Остальные же посмотрели на нее, и по их взгляду нельзя было понять, осуждают они такие слова или наоборот. Но Кирим вдруг смог направить их мысли совсем в другое русло.
– А скажите, только мне кажется, что пропажа Дамитара, а также отца Верилия и появление священнослужителей как-то связаны между собой?
Но как следует обдумать эту мысль, они не успели, так как с легким скрипом отворилась дверь, и внутрь вальяжно вошел епископ Иларий. Все четверо остались сидеть, наблюдая за вошедшим, и тот, будто не замечая присутствующих, прошел дальше, при этом не благословив крестом животворящим, что однозначно не предвещало ничего хорошего.
Иларий не спеша обошел стол слева и остановился напротив карты, висящей на стене. За время существования Оплота она обросла подробностями, указаниями маршрутов, обозначением городов и поселений не только Беловодья, но и земель не людей. Епископ с минуту молча рассматривал плоды кропотливой работы, а затем хмыкнул и двинулся дальше к основанию стола. Под молчаливое согласие он занял то место, где обычно сидел Дамитар и сразу же слегка поднял край ризы.
Взору присутствующих открылся вышитый золотой нитью терновник, обвивающий такой же вышитый крест, что сразу же дало исчерпывающую информацию о том, кто сейчас сидит во главе стола. И реакция не заставила себя ждать. Все четверо недоуменно переглянулись, глазами спрашивая друг друга: зачем сюда пожаловал целый глава ведомников? И, судя по еще более помрачневшим лицам, тучи над Оплотом сгустились еще чернее, чем им представлялось до этого.
Но вот лицо Илария являлось противоположностью мрачным лицам сидевших за столом. Оно просто лучилось безмятежностью и добротой и от этого пугало еще больше.
– Старград в осаде, – начал Иларий и, поочередно заглядывая каждому в глаза, продолжил: – Вои гибнут на стенах, а внутри умирают от голода и заразы. А у вас тут, как я успел убедиться, изобилие, спокойствие, слышен детский смех, и, не знал бы я, где нахожусь, подумал бы, что в раю.
– Нам это не с неба свалилось, – язвительно бросила Вараня.
Иларий коротко посмотрел на нее и сделал вид, что ничего не слышал.
– Когда Собор узнал, что за пределами Беловодья есть островок веры, то счел это проведением Господним и послал меня сюда, чтобы разобраться, почему христиане не помогают своим братьям по вере, посмотреть, не творится ли здесь чего богомерзкого, и понять, чем вы сможете искупить свои грехи. Но главное, конечно, – это вернуть заблудшие души в лоно Церкви, – он обвел взглядом присутствующих. – Надеюсь, ваша вера в Господа нашего и Церковь, – Иларий перекрестился и недоуменно уставился на свою руку, а потом, видимо, вспомнив, где находится, продолжил, – не позволит вам натворить глупостей.
Епископ поднялся и направился на выход, но вдруг обернулся.
– А да, чуть не забыл. Сегодня же вечером жду вас в храме на исповедь. Там и решим, какую епитимью заслужил каждый из вас.
– Даже я? – спросил Воледар и Иларий задержал на нем взгляд, будто решая говорить или нет, но затем кивнул.
– Да. За прошедший год погибло много христиан, – епископ вновь осенил себя крестом, приговаривая: – Спаси и сохрани, Господь, их души. – Иларий опустил руку и вцепился взглядом в Воледара. – Церковь не желает разбрасываться ни единой живой душой, даже таким отступником, как ты, святорок. Твой грех можно искупить, и цену мы определим вечером, после исповеди.
Иларий вновь попытался уйти, но в этот раз его окликнул Коготь:
– Где князь Воеводин?
Епископ изобразил на лице непонимание и в таком же тоне ответил:
– Насколько я знаю, сыновей у князя Воеводина не было. А самозванец, который решил опорочить его имя, сейчас находится в Старграде. Он пришел по собственной воле и сейчас денно и нощно отмаливает свои грехи. Вместе со своим духовником.
* * *
Когда Иларий потянул на себя дверь, Аньяра едва успела отпрянуть, а Никфор просто сделал шаг назад, отойдя в сторону. Епископ вышел в коридор и остановился, не ожидая увидеть тут еще кого-нибудь. Он с легким любопытством мазнул взглядом по девушке, которая стояла, опустив голову, а затем посмотрел на молодого воя, изображавшего статую, ничем не отличавшуюся от еще двоих, которые стояли здесь же. Ничего не сказав, Иларий двинулся дальше по коридору.
Аньяра медленно выпустила воздух через зубы, хваля себя за то, что не показала главе ведомников своего лица, потому что сейчас оно выражало чувство, далекое от смирения и покорности. Но больше всего она испугалась за Никфора. Тот тоже слышал разговор и сейчас едва сдерживался, скрежеща зубами.
Как только глава ведомников скрылся за поворотом, Аньяра с Никфором ворвались внутрь, не спросив разрешения. И первым на их появление отреагировал вскочивший Кирим.
– Дочка?! Что ты здесь делаешь?
На Аньяру было страшно смотреть: бледная кожа, впалые веки, вокруг которых появились темные пятна, и хорошо выделяющаяся избыточная худоба. А еще из покрасневших глаз по щекам стекали две влажные дорожки.
– Что вы собираетесь делать? – проигнорировав вопрос отца, спросила девушка.
Воледар со стыдом на лице отвел взгляд от Аньяры и уставился в стол.
– А что мы можем сделать? Пойти против Церкви? Даже если и решимся, то кто нас поддержит?
Аньяра перевела свой непонимающий взгляд на отца, и тот, так же опустив голову, сел обратно. То же самое повторилось с Вараней и Когтем. В этот момент Никфор шагнул вперед и хотел уже что-то сказать, но девушка выставила перед ним руку, и тот просто захлопнул уже открывшийся рот. Еще несколько секунд она рассматривала присутствующих, поражаясь их покорности, а затем тихо спросила:
– Вы кто такие?
Все четверо разом подняли на нее взгляд, а девушка переспросила, но уже громче:
– Вы кто такие?! Неужели Дамитар был прав, когда не хотел становиться князем? Только он думал, что сам недостоин, а оказывается, что это вы его недостойны. Дамитар давал клятву вам, взваливая на себя ответственность за жизни всех людей Оплота и, не жалея себя, подарил вам надежду. Кто-нибудь из вас смог бы сделать то же самое? – Аньяра запнулась на пару секунд, а затем наотмашь махнула рукой. – Оглянитесь, все это построил он! И где бы вы сейчас были, если бы не его воля?!
– Дочка, – с тревогой в голосе попытался вклиниться Кирим.
– Нет, батюшка, – отмахнулась Аньяра. – Я больше не буду сидеть и ждать. Наш князь сейчас нуждается в нас, как мы нуждались в нем. Он сейчас там, в Старграде! – она указала куда-то за спину. – А вы сидите здесь, поджав свои хвосты!
Неожиданно Воледар вскочил и уставился на девушку налившимися кровью глазами, на его скулах перекатывались желваки, а кулаки периодически сжимались. Но Аньяра выдержала его взгляд и, глядя Воледару прямо в глаза, спокойно продолжила:
