– Так кто вы такие, княжьи люди или голь перекатная? Для того чтобы идти за князем, не нужно идти против Церкви. Поддержат ли вас люди? – Аньяра сделала паузу и срывающимся на плач голосом добавила: – А вы у них спросили? – После чего прикрыла ладонями лицо и в голос разрыдалась.
Кирим не выдержал и бросился к девушке, прижав ту к груди, а затем обернулся и окинул всех таким взглядом, которого у него никогда не было. И в нем отчетливо читалась мысль, что он готов сам бежать за князем с чародином на перевес, лишь бы унять слезы дочери.
Воледар, видя эту картину, мгновенно лишился воинственного настроя и снова присел, чтобы через секунду со всего маху грохнуть обеими руками по столу.
– Она права. Нужно идти в Старград, – решительно заявил он.
– Вчетвером? – Вараня с намеком глазами указала на Аньяру, проигнорировав еще одного участника разговора.
– Впятером, – шагнул вперед Никфор, гордо задрав подбородок.
– Кто бы сомневался, – проворчала Вараня.
До этого молчавший Коготь вдруг наклонился вперед и сказал:
– Я, конечно, не уверен, но думаю, что роту воев соберу, которые также возжелают освободить князя.
И, под тихое всхлипывание Аньяры, разговор как-то сам собой превратился в планирование похода.
– И как пойдем с таким количеством народу? Под землей? Может, лучше, – Вараня неодобрительно посмотрела на Никфора, – впятером?
Но у Воледара уже горели глаза от пришедшей ему идеи.
– Нет, впятером, как тати нечистые, мы не пойдем. Мы пойдем поверху, по прямой, в лоб пробивая себе путь. Брать Старград никто не собирается, а поэтому, – Воледар снова стукнул кулаком по столу, – только демонстрация силы может помочь князю. А ее он дал нам немало.
– Согласен, – кивнул Коготь. – Только если мы пойдем поверху, то что делать с воздушными машинами? Мы практически беззащитны против них.
– Ну, это как посмотреть, – вдруг подал голос Никфор, обращая на себя всеобщее внимание. – Я наблюдал, как Дамитар работал над оружием и защитой против летающих машин, – и немного притихшим и неуверенным голосом продолжил: – Только не закончил он. – Никфор замолчал, колеблясь, а затем дернул головой и решительно заявил: – Но я смогу. Там делов-то на день, ну и еще столько же, чтобы наделать нужное количество.
Коготь улыбнулся юному сержанту и кивнул, перевел взгляд на Воледара и тот тоже одобрил кивком головы.
– То, что все здесь готовы голову сложить за князя, – это похвально, – заявила Вараня с иронией. – Но давайте не будем так торопиться и поспрошаем людей. Глядишь, и не одна рота наберется.
Но специально спрашивать у жителей Оплота не пришлось. Никфор с Аньярой так торопились ворваться на совет, что не удосужились прикрыть плотно двери, и двое караульных, что стояли за ней, прекрасно слышали весь разговор. Они с трудом выстояли свою смену и, после того как их сменили, умчались прямиком в свои посады.
Содержание состоявшегося разговора разлетелось по всему Оплоту за считаные часы, и уже к утру весь город гудел, обсуждая подробности. Но, как обычно это бывает, пересказываемая из уст в уста беседа обрастала все новыми деталями, а какие-то и вовсе исчезали. Так что к концу следующего дня, пройдя народную фильтрацию, суть свелась к тому, что Церкви нужно доказательство благочестивости Князя.
И кто, как не его люди, могут это доказать? Поэтому нужно идти к Старграду, и чем больше отправится, тем лучше. А то, что придется пробиваться с боем через захваченные железодеями земли, никто особо не принял во внимание. Вон недавно наподдали этим дьявольским отродьям, устали на кучи стаскивать железки, и тут справятся.
Так что еще через день к Когтю и Воледару потянулись ходаки, от командиров подразделений до старших мастеров, озвучивая желание остальных: сидеть, сложа руки, они не собираются. И готовы отправиться хоть на край света, если это поможет вернуть князя. Но были и те, кто не разделял рвение большинства, поэтому о готовящемся походе епископ Иларий узнал чуть ли не один из первых.
* * *
Старград. В то же время.
– Ты говоришь, что на Землю пролился огонь с небес? – голос ведомника звучал спокойно, даже убаюкивающе. – Опиши, как это было?
Сколько меня здесь держат, я не понимал. Чувство времени давно улетучилось, как и ясность ума. Я пробирался через свои мысли и образы, как через туман, не понимая, куда иду.
– Они вышли на орбиту, я видел, не мог не видеть, – бубнил я хриплым голосом, еле шевеля пересохшими губами. – Тысячи огненных росчерков на небе. Ослепительные вспышки, от которых слепли люди. Ветер и огонь, повсюду ветер и огонь. А еще мертвецы, целые города мертвецов. Я видел, я там был.
То, что со мной творили, было пыткой, очень изощренной пыткой. Громкие песнопения сменялись абсолютной тишиной, когда слышен только стук собственного сердца. А яркий свет менялся на кромешную тьму, причем все это происходило в разной комбинации и с непредсказуемой длительностью. Постоянный голод, а когда все же доводилось есть, то наверняка вместе с не очень сытной пищей я проглатывал и что-нибудь психотропное. И еще эти разговоры, в которых я уже терял нить.
– Он творит великие знамения, так что и огонь низводит с неба на землю перед людьми! – ведомник поднял руку вверх, и теперь его голос звучал громогласно, будто он произносит речь. – Он обманывает всех, кто живет на земле, этими знамениями, которые ему дано было делать перед зверем! – священнослужитель замер, медленно опустил руку и утвердительно добавил: – Ты видел знамение пришествия Антихриста!
Может, я отключился или потерял чувство реальности, но ведомник вдруг исчез. Снова тишина и свет, очень яркий, до боли в глазах. Но это продлилось недолго, хотя я не знаю, сколько. Послышались шаги, а затем и звук открывающейся решетки.
Мне кажется, я не спал уже почти вечность, и от этого все плывет перед глазами. И я не в силах не то что разглядеть, кто пришел, но даже сфокусировать взгляд. Хотя запах еды однозначно говорил, что меня пришли кормить.
– Отвечай! – рявкнул ведомник.
– Нет, никакой это не Антихрист. Это всего лишь роботы, железодеи, пришедшие уничтожить Землю.
Снова тишина и свет или тьма. Не чувствую вкус пищи, будто жую пенопласт. Но странность не в этом, а в том, что меня уже кормили пять минут назад. Или нет?
– Ты говорил о внешней угрозе. Об иных. Опиши их, – спокойно сказал ведомник, и послышался скрип карандаша.
Песнопения резонируют с каждой клеткой организма. Это так громко, что хочется прикрыть уши руками, но они привязаны к стулу, а может, у меня их нет?
– Отвечай!
– Они… другие. Не люди. Их технологии… корабли… они создали железодеев. И здесь, обломок… это их корабль. ИскИн… он все еще активен… порождает новых…
Ведомник наклонился над книгой и стал записывать, проговаривая.
– …И узрел он во тьме народ падший, что отверг лик Божий и создал себе кумиров железных… И пала с неба звезда-гордыня их, и изрыгает она из чрева своего исчадий железных…
Остатками здравого смысла я понимал, что мне ломают психику, но сопротивляться этому не было сил.
– Нет… – замотал я головой. – Это не…
И снова громогласный крик ведомника эхом разнесся в моей тюрьме.
– А как еще описать твоих иных, как не падшими ангелами, что восстали на Бога?! А их творения – железодеи – разве не суть исчадия ада, бесы в металлических ризах?! Твое знание, Дамитар, не отменяет Истину! Оно лишь подтверждает Писание! Ты был там?! Ты видел битву?! Опиши ее!
– Вот ты где, а я думаю, куда ты запропастился, – сказал ухмыляющийся капитан Тейлор в выглаженной без единой складочки форме.
Он подошел ближе и мазнул указательным пальцем по моему плечу, затем поднес его к лицу и потер большим пальцем. Видимо, удовлетворившись увиденным, капитан похлопал ладонями, стряхивая несуществующую пыль, и посмотрел наверх, туда, откуда бил свет. После чего обошел меня сзади и, облокотившись на спинку стула, прильнув к моему уху, прошептал:
