Сорок третий 4 (СИ) - Земляной Андрей Борисович

А вот у контрразведки и силовиков, наоборот, всё стало проще.

Три группы вышли одновременно. Одна — к нижней технической четвёрке, вторая — на административный мостик, третья закрыла внешние выходы.

Ахор оказался быстрее, чем хотелось.

Не в смысле бега, а в смысле понимания ситуации и точности оценки. Люди, слишком долго живущие внутри многослойных схем, начинают чувствовать проблему раньше, чем она становится видимой остальным. Не по вспышке света, или крику снизу, не по броску вооружённых людей. А по самому пространству. По тому, как ломается ритм, как на полсекунды сбивается чужая уверенность и тишина вдруг начинает звучать не так.

Именно это Ардор увидел в его лице в тот миг, когда на секторе Б-4 вырубилось освещение.

Ахор не стал орать, не метнулся, как испуганный таракан, а просто сразу поняв, что это не техническая авария, начал уходить. Очень грамотно, не вниз, к суете вагонов и контейнеров, и не в теснину подземных ходов, а вглубь верхнего контура, туда, где змеились старые переходы, технические мостки и служебные двери давали шанс раствориться среди тех, кто через минуту будет клясться, будто вообще никого не видел.

Прогремели выстрелы, но не от Ахора, а со стороны его сопровождения.

Тот самый плотный человек с министерским значком, до этого стоявший в тени, выхватил короткий пистолетный метатель и успел дважды полосонуть короткими очередями в сторону широкой металлической лестницы, откуда поднималась группа Генштаба.

Бил грамотно, не на убийство на задержку и выигрыш во времени.

Обе очереди легли так, что идущим вверх пришлось сбиться и уйти в стороны, перестраиваясь и этого почти хватило.

Почти.

Потому что снизу на лестничный пролёт уже влетел Ингро Талис — не особенно быстрый на вид, не особенно мощный, но удивительно злой в той точке, где у обычных людей заканчивается личное пространство и начинается профессиональное насилие.

Он не стрелял.

Просто вскинул руку и метнул в министерского сопровождающего короткий тяжёлый предмет — что-то вроде чёрного цилиндрика. Тот ударил человека в висок, сбивая линию выстрела, и в следующую секунду тело стрелка окутала сетка разрядов, превращая его в бесчувственную колоду.

Ахор тем временем уходил и уходил быстро, явно зная дорогу, перехватив трость за середину и совершенно не утруждаясь отсутствием дополнительной опоры.

Он нажал что-то у оголовья, и с сухим металлическим щелчком в его руке осталась рукоять с тонким узким лезвием. Не меч и не шпага, а нечто среднее между длинным стилетом и коротким рапирным клинком — оружие не фронта, а коридоров, кабинетов и очень личных быстрых решений.

— Люблю, когда люди оправдывают ожидания, — процедил Ардор и ускорился.

Ахор бросил взгляд через плечо, и на долю секунды Ардор увидел его лицо по-настоящему.

Не силуэт и не контур с дорогой шляпой или светлое пальто, а именно лицо.

Высокие скулы, жёсткий тонкогубый рот, очень светлые, словно выцветшие глаза и то выражение неестественного внутреннего покоя, которое бывает у людей, давно привыкших отдавать приказы на чужую смерть и слишком мало верящих, что когда-нибудь кто-то придёт уже за ними самими.

Ахор взмахнул клинком от бока до шеи резко вытянувшись и ткнув лезвием в лицо, чтобы заставить противника отскочить, убрать голову и выиграть себе шаг.

Ардор не моргнул, ушёл в сторону корпусом, принял лезвие скользящим движением на предплечье, почувствовал, как ткань распороло до подкладки, и сразу пошёл в ближний бой.

Ахор тоже этого ждал.

Он вообще оказался куда опаснее, чем должен был быть человек его возраста, положения и цены костюма, но магические улучшения тела и закачка знаний с помощью кристаллов была вполне доступна хотя и стоила очень серьёзных денег.

Ахор работал без лишних движений, точно, жёстко, не как дуэлянт, а как человек, которого учили убивать в узких пространствах так, чтобы крови вытекало немного, а результат — окончательный. Первым же разворотом попытался уколоть Ардору в подмышку, туда, где плохо прикрыты крупные сосуды. Потом — короткий взмах атакуя руку и шею.

Не вышло.

Старлей жёстким блоком сбил запястье, тут же ударил в корпус и поймал рукав пальто на развороте и дёрнул вниз, ломая равновесие.

Ахор, надо отдать ему должное, тут же кувыркнулся назад и в сторону, оставляя в руках Ардора клочки ткани, и перекатившись попытался уйти через боковой технический проход, прыгнув вниз, едва вписавшись в поворот, и сделал шаг на узкий, шаткий мостик между двумя зданиями, и здесь ошибся.

Он перенёс вес на заднюю ногу, рассчитывая прыгнуть, но сталь мостика под подошвой оказалась мокрой от конденсата, и ногу повело назад.

Скольжение длилось долю секунды, но этого Ардору хватило.

Он влетел в беглеца сзади, ударив плечом, швырнув вдоль по мостику, впечатав в железную дверь и, когда Ахор ещё ворочался в смятом железном листе, пытаясь развернуть клинок для обратного удара, двумя движениями сломал ему кисть и колено.

Лезвие звякнуло о решётку и ушло вниз, в темноту кабельной шахты, Ахор зашипел — не громко, а с той редкой злостью, которая обычно появляется у людей не от боли, а от унижения.

Он всё ещё пытался вырваться, тогда Ардор ударил аккуратным тычком в горло, вызывая дыхательный спазм и, пока тот ещё был в сознании, но уже терял картинку, саданул кулаком по черепу.

Ахор обмяк.

— Живой! — крикнул Ардор, придерживая тело.

— Вижу! — отозвался снизу Ингро стуча ботинками по лестнице. — Но если он сдохнет по дороге, я тебя лично задушу бумагами!

— Сначала догоните!

— Уже!

Через полминуты на мостике уже суетились двое из группы Канцелярии, тщательно упаковывая тело для перевозки.

— Ну что, — сказал Ингро, глядя на захваченного. — Поздравляю. Похоже мы всё-таки взяли засранца руководившего этим зверинцем.

— И кто этот дивный незнакомец, заставивший серьёзных уважаемых мужчин скакать по ночам вместо посещения шаловливых блудниц?

Ингро присел, сдёрнул с Ахора шляпу, потом — тонкие перчатки. На безымянном пальце правой руки блеснул тяжёлый перстень с тёмным камнем и почти стёртым гербом.

.- Твою… — сказал он тихо. Потом выдохнул и закончил уже спокойно: — Да. Это он.

— Кто? — спросил один из офицеров.

Ингро медленно произнёс, глядя на связанного человека.

— Ларс Рейм ант Шор. Действительный статский советник при Большом Совете. Председатель наблюдательного совета Промышленной Палаты, консультант двух серьёзных банковских объединений и, чтоб ему провалиться в самый глубокий сортир, старший доверенный одного из старших советников Короны по внешней торговле и промышленности.

На секунду все замолчали, потому что это было уже не просто плохо пахло, и не просто «интересно» выглядело. Это уже тот уровень, после которого все дальнейшие разговоры перестают быть вопросом пары плохих чиновников и превращаются в очень серьёзную внутреннюю войну.

— То есть, — сказал майор из волкодавов, — у нас в руках лицо, которое можно показывать очень немногим и только через бронестекло?

— Именно, — сказал Ингро. — И если кто-то узнает, что он у нас, пока мы сами не решим это показать… в столице начнётся такая тряска, что половина кабинетов бросится жечь бумаги раньше, чем мы успеем хотя бы снять у него шляпу.

Ардор коротко кивнул.

— Значит, везём тихо.

— Совсем тихо, — согласился Ингро. — И молимся всем богам сразу, чтобы он дожил до комнаты, где можно разговаривать.

Нижний уровень тем временем разваливался строго по проведённым линиям, быстро, грязно и без возможности превратить происходящее в «обычную техническую накладку».

Техническую группу, пришедшую на съём решения по ящику, взяли на контакте.

Не всех красиво — один попытался уйти под вагонную сцепку и получил прикладом по затылку, оказавшись перерезанным почти пополам, второй успел выстрелить в аварийный щиток, рассчитывая вернуть свет и создать хаос, но попал себе же хуже — отрубил подсветку в секторе и сделал единственное: выделил себя вспышкой на общем фоне, после чего его для начала пару раз приложили по разным частям тела а после очень аккуратно уложили лицом в промасленный бетон.