Сорок третий 4 (СИ) - Земляной Андрей Борисович

— Снова?

— Опять.

— Значит, и правда что-то серьёзное.

— Да. Реальный груз, реальное окно, и очень нехороший запах министерской возни вокруг него.

Деркас вздохнул, как человек, которому мир вновь не оставил даже теоретического шанса пожить скучно.

— Ладно. Батальон твой на контроле, Хирс и Рош на местах. По Левору и корпусному майору продолжаем тихо копать. Если у нас тут кто-нибудь ещё решит поиграть в шпионов и моральных разносчиков, я ему устрою личный апокалипсис в рамках устава вне всяких правил и игр.

— Верю.

— И ещё. — Деркас посмотрел на Ардора внимательно. — В столице не геройствуйте в одиночку.

— С чего бы вдруг?

— Потому что столичные ловушки хуже полевых. В поле хотя бы сразу видно, где тебя хотят убить. А там сперва нальют вина, посадят красивую даму и только потом воткнут нож в репутацию. Или в печень, если вечер удастся.

Ардор усмехнулся.

— Запомню.

Его встретили без церемоний. Не машина Зальтов, не частный конвой, и не любезный секретарь в перчатках а старая серая машина внутренней безопасности, а за рулём — невзрачный чиновник с вечно не выспавшейся рожей, будто его много лет подряд будили исключительно для плохих новостей.

— Господин старший лейтенент, — сказал водитель, даже не пытаясь скрыть раздражения от самого факта существования мира. — Господин Ингро в пятом здании Генштаба. Просил быть сразу.

— Уже горит?

— Пока только тлеет. Но запах такой…

Заседание шло в другом составе, чем раньше.

Ингро, Эстор Валлен, Рендор Салин из Внутренней Безопасности и двое новых — транспортный генерал и женщина лет сорока с сухим лицом преподавателя химии, из конторы, где служил Сольм. Она представилась как Далия Ферн, заместитель директора департамента транспортного контроля внутреннего аудита министерства промышленности. Из чего сразу следовало, что кусок министерства уже тихо отрезали от остальной части и теперь пытаются понять, где заканчивается гниль и начинается ещё пригодный к употреблению аппарат.

На столе лежала схема перевалки партии. Большая и почти красивая, если не вдумываться, что за ней стоит.

Секретный и крайне необходимый груз — новейшие прицельные блоки для дальнобойных ракет.

Старт доставки с охраняемого склада в северном промышленном поясе, короткий речной участок до столицы, дальше переход на автомобильный защищённый магистральный маршрут и уход по линии военных железнодорожных перевозок.

Но именно здесь, в столице, внезапно возникало «временное окно перераспределения» через смешанный транспортный узел, потому что на основном канале якобы всплыла авария.

Авария, кстати, вполне настоящая и именно в этом заключалась красота операции.

Не подделка, не бумажная липа, а один из мостов на магистрали действительно оказался под угрозой обрушения, и маршрут действительно пришлось менять. Просто Сольм очень удачно успел оформить это шевеление так, чтобы груз шёл не по самому короткому и самому защищённому пути, а через нужный, более рыхлый, более управляемый и обжитой чужой сетью узел.

— Мы считаем, — сказала Далия Ферн, указывая на схему, — что удар планируется не на всём маршруте. А вот здесь.

Она коснулась точки в черте города.

Логистический комплекс «Восточный парк» — место, где речной порт, железнодорожная ветка, автомобильный поток и складской комплекс сходились в один напряжённый, шумный и очень сложный узел. Именно там любой сбой можно выдать за несчастную случайность, а любой задержанный ящик — за жертву общей неразберихи.

— Почему именно там? — спросил Ардор, скользя взглядом по всему маршруту.

Ответил транспортный генерал.

— Потому что у них на это место уже завязаны люди. И потому что там самое удобное сочетание: есть гражданские специалисты, есть неразбериха и шум, есть временное хранение, есть ночные окна и есть старый технический сектор, который можно на полчаса «закрыть на проверку».

Эстор добавил:

— И потому что там уже всплывали две фирмы из тех же связок. Не прямо. Через третьи руки. Но конструкция та же.

— Что именно они хотят? — спросил Ардор. — Украсть? Подменить? Сорвать поставку?

Салин покачал головой.

— Мы пока склоняемся к другому. Не кража всей партии и не саботаж в тупом виде, а скорее необратимая порча груза, но основное — их интересует сам факт организации аварийного сбоя возможно с последующим медийным и аппаратным каскадом. Сорванный график, внутренняя паника, перевод ответственности, вопросы к защищённым маршрутам, расследование, чистка. Пока система будет жевать собственный хвост, можно успеть ещё много интересного.

Ингро кивнул подтверждая.

— Или, если совсем красиво, одну часть груза всё же увести в сторону под прикрытием общей катастрофы. Но это уже вторично. Главное — создать управляемый хаос.

Ардор долго смотрел на схему, потом сказал.

— Значит, у них нет цели просто взять коробки и убежать. Им нужен момент, где государство само себе поверит, что это обычная авария.

— Именно, — сказал Салин. — И вот поэтому вы здесь.

План вырабатывали тяжело, потому что в таких ситуациях худшее, что можно сделать, — это просто перекрыть всё к чёрту, взять Сольма, посадить кучу людей и прогнать груз другим маршрутом.

Да, это спасало текущую партию, и одновременно убивало разработку. А все присутствующие слишком хорошо понимали: если сейчас срезать ветку, корни уйдут глубже, и останутся дееспособными. И через месяц или полгода кто-нибудь другой, в другом кабинете, на другом узле, с другим грузом, проделает всё снова — только умнее.

Поэтому решено было не отменять маршрут, не трогать основных фигурантов и даже «Восточный парк» официально не ставить на особый режим, чтобы не насторожить тех, кто привык видеть там серую повседневную разболтанность.

Вместо этого груз шёл как запланировано, но с изменённой глубиной контроля, в связи с чем операцию разбили на четыре слоя. первый — официальный. Вооружённое сопровождение, документы со спецметками, транспортный коридор, контроль гражданской логистики. Всё как положено и достаточно настоящее, чтобы даже при внимательной проверке не вызвать подозрения.

Второй, скрытое внешнее наблюдение. Люди Генштаба, внутренней безопасности, транспортного Сыска и контрразведки. На крышах близлежащих зданий, в будках, на сортировке, среди техников, клерков и водителей внутри этого вселенского хаоса, где можно было спрятать даже слона.

Третий — контур ложной уязвимости. Несколько элементов маршрута специально оставляли в состоянии, весьма похожем на удобное окно для вмешательства. Не слишком грубо, а просто достаточно, чтобы заинтересованные люди поверили, да, вот здесь можно войти в контакт и безнаказанно нагадить.

Четвёртый — контур жёсткого перехвата. Спрятанный с максимальной тщательностью и скрытностью, предназначенный не для красивой перестрелки, а для того, чтобы в нужный момент не дать фигурантам разбежаться и уйти. И именно на этот четвёртый слой Ардора и поставили.

Не одного, конечно, а дав в помощь десяток «волкодавов» из Королевской Канцелярии. Но как человека, которому в таких историях лучше всех удаётся чувствовать не бумажную логику, а тот момент, когда разговоры заканчиваются и начинается стрельба.

— Вы стоите вот здесь, — сказал Ингро, указывая на речной разгрузочно-погрузочный сектор «Восточного шлюза». — Если всё пойдёт по сценарию, основное движение будет не на входе и не на самом грузе, а на коротком промежутке между переводом в гражданский сектор и моментом окончательного подтверждения маршрута. То есть в технических кишках, там, где все привыкли к шуму, мату и поломкам.

— Кто ведёт Ахора? — спросил Ардор.

— Никто, — ответил Салин. — И это меня бесит больше всего. Тварь где-то рядом, но не светится ни на одном из каналов контроля.

Далия Ферн холодно сказала:

— Если Сольм подписал изменения в маршрутном листе, а Мевор в способе перемещения, Ахор должен либо иметь на точке человека, которому доверяет больше обычного среднего слоя, либо лично контролировать момент. Иначе слишком высокий риск для такой операции, которую так просто не повторить, ибо шум будет жуткий.