Направо от Юпитера (СИ) - Курилкин Матвей Геннадьевич

Пустотник «Краб» вчетверо больше «Креветки», и, конечно, изначально не предполагает одиночного пилотирования. Раньше Макс крабоводам не завидовал — это ведь неделями надо тусоваться минимум втроём в тесном кокпите. Постоянно стукаться локтями, делить вахты, цапаться из-за того, кто чей обед прихватил. И вообще — уживаться.

Макс всю жизнь считал себя одиночкой. Он не был нелюдимым отшельником, вполне по-приятельски общался с однокашниками в университетах, но близких друзей не заводил. Что там говорить, у него даже с родителями не сложилось. Им обоим всю жизнь было некогда. Сначала изо всех сил зарабатывали на жильё, потом, когда стало полегче с деньгами, родился младший брат, и на Макса тем более не оставалось времени. Он привык один, ему так было комфортнее. Отчасти поэтому он и решил работать в пустоте на собственном корабле — всегда о таком мечтал. Одному комфортнее. Отвечаешь только за себя, надеешься — тоже. Если кто и подведёт, то только ты сам, но тут уж, получается, и виноват только ты. Он даже виртуальным помощником практически не пользовался. Только там, где без него было совсем не обойтись.

— Придётся как-то уживаться, — Сказал Ермаков. — Не продавать же «Креветку».

— И всё ж нейроумок, — Илья сокрушённо покачал головой. — Зря ты это. Он давно на станции тусуется. Никто его не брал. Прям в «Зеленухе» собес устраивать никто не додумался, тут ты соригинальничал. Но заходил Лёха Беспалый, он его тоже собеседовал. Говорит — глухо вообще. Несмотря на все послабления. Ты бы тоже лучше бы подождал, нашёлся бы кто-нибудь. Через два месяца выпуск из Лётного, студенты набегут. Они-то за любую работу готовы ухватиться. Особенно те, кто поплоше.

— Угу, только мне эти два месяца ещё продержаться надо, — поморщился Ермаков, — а выплаты по ипотеке ждать не станут. И подушка съелась — последние рейсы неудачные.

Макс терпеть не мог жаловаться. Смысл людей своим негативом нагружать? Помочь — никто не поможет, сами все в похожем положении, а то и порадуются, что кому-то ещё тяжелее, чем ему самому. Но тут не выдержал, да и поздно уже хорошую мину при плохой игре делать. После приёма на работу нейроумка всё равно никого не обманешь.

— А сейчас чего? Слышал, ты, вроде неплохой сектор в последний раз отхватил, — Уточнил Илья.

«Ну точно, большая деревня», — тяжко вздохнул Ермаков.

— Хороший, да. Только его соседи звёздно-полосатые уже подчистили. Осталась всякая мелочь и неудобье. Ещё и машина меня сбила.

Последнее Макс рассказал, чтобы немного сгладить впечатление общественности. Пусть лучше обсуждают курьёзный случай, который с ним произошёл, чем-то, что у него дела так плохи, что пришлось нанимать нейроумка.

История, ожидаемо, имела успех. Пока Макс рассказывал, народ подтянулся поближе, то и дело слышались удивлённые возгласы.

— Ты, надеюсь, её на завод не сдал? — Уточнил кто-то из слушателей, когда Макс закончил рассказывать.

— Да нет ещё, не успел, — пожал плечами Макс, — Я как увидел сообщение о запрете, когда к станции подходил, сразу в МФЦ, не до чего было. Завтра собираюсь.

— Не вздумай сдавать, дурья башка! Я глянул, эта хрень — древняя. Её пендосы чуть ли не на заре коммерческой космонавтики в пустоту закинули. Коллекционная ценность, все дела. Попробуй на барахолку выставить, сдаётся мне, сможешь дела поправить! Такое ценится, чтоб ты знал!

Совет от неизвестного доброжелателя, — он его даже не разглядел среди присутствующих, — Макс запомнил. Когда ушёл из «Зеленухи», залез в чебурнет, и хорошенько прошерстил форумы. А потом и во внешнюю сеть выбрался — всё-таки пендосская машина, в иностранной сети о ней больше сведений. Дороговато, конечно, но что уж там. И не пожалел. Судя по всему, машина действительно может оказаться ценной — очень уж старая, да и история у неё интересная. Даже настроение исправилось под конец дня. Ермаков твёрдо решил — утром, в первую очередь займётся реализацией. Хотел вообще сразу, но одёрнул себя:

— Выспись сначала, антиквар — любитель, — Сказал себе парень. — А то упорешь какую-нибудь ересь. Таким надо на свежую голову заниматься!

Отоспаться Иван ему не позволил. Явился в восемь утра, как положено добросовестному работнику. Макс с трудом продрал глаза от неприятного писка коммуникатора. Камера показывала бодрого и пышущего энтузиазмом Ивана. Тот, уже в рабочем комбинезоне и с небольшим рюкзаком за спиной стоял возле шлюза.

— Прям копытом бьёт от нетерпения, — раздражённо проворчал Ермаков, и, натянув тапочки, побрёл к лифту. Можно было открыть шлюз на расстоянии, но это — невежливо, всё-таки первая официальная встреча с новым сотрудником.

— Здравствуйте, Максим Сергеевич! — Голосом Ивана можно было вдохновлять людей на утреннюю зарядку, такой он был бодрый и задорный. — Готов приступать к работе!

— Ага… — Макс потёр лицо, пытаясь хоть немного прийти в себя и проснуться. Ему четырёх часов сна не хватило. Да даже если бы это было десять часов, всё равно бы не хватило. Первый раз спать на станции после долгой невесомости — это сплошное мучение. Кровать давит, все мышцы болят, даже кажется, что дышать тяжело. — Так, вот что, Иван. Предлагаю всё-таки перейти на «ты», и звать меня можно по имени.

— Конечно, напарник! — Моментально перестроился Иван, и хлопнул Макса по плечу.

Макс поморщился и, не обратив внимание на фамильярность, продолжил:

— Ты проходи. У меня сегодня дела — нужно с кое-какими трофеями разобраться. Поэтому я сейчас уйду, а ты пока что осваивайся, знакомься с «Креветкой». Я тебе всё подробно расскажу и покажу, но уже завтра, сегодня не успею!

— С удовольствием! — Довольно закивал Иван.

Макс запустил напарника внутрь, а сам отправился одеваться в скафандр — машину требовалось достать из сетки, перетащить в трюм, а там её сфотографировать со всех сторон. Пассажирский шлюз «Креветки» выходил в атмосферную часть дока, но в основном корабль висел в пустотной, так что просто так поковыряться в добыче не выйдет. Хорошо хоть здесь, на станции, запрета на работы в вакууме нет — считается, что это достаточно безопасно.

При наличии подходящих инструментов вытащить из авоськи машину оказалось совсем не сложно — Макс справился за час. Перетащил машину в бокс, отфотографировал состояние, и тут же, не возвращаясь на креветку, принялся размещать информацию на барахолке. Чтобы не мелочиться, сразу на внешней. Причём способом продажи выбрал аукцион. Немного дороже, да и повозиться пришлось — внешние финансовые операции дело непростое. Хорошо, у Макса был иностранный счёт как раз на такой случай. Ну и на случай покупки иностранных запчастей для «Креветки», конечно же.

Пока выставлял, всё уговаривал себя — если не купят, ничего страшного. В конце концов, он теряет только комиссию барахолке. По сравнению с тратами на Ивана Иванова — сущая мелочь, и ерунда. И всё равно, где-то в глубине души теплилась надежда на удачу. Представлялось, что как только выставит, цены поползут вверх стремительными темпами, и иностранные коллекционеры станут бороться за обладание таким уникальным экспонатом…

Напрасно, конечно. Ни через пять минут, ни через час на новом лоте не появилось ни одного просмотра. В конце концов Макс так и махнул рукой. Обидно, но чёрт с ним. Рано или поздно кто-нибудь всё равно выкупит, пусть и по минимальной цене. А Максу пора возвращаться на корабль и лететь на перерабатывающий завод — сдавать остальную добычу.

Он не сразу заметил изменения, когда вернулся на «Креветку». Все мысли были сосредоточены на неудаче и на том, как было бы здорово, если бы прогнозы неизвестного доброжелателя оправдались, и он бы сорвал куш. Поэтому Макс не сразу осознал изменения. А когда осознал, не поверил.

— Это что? — Тупо спросил парень, глядя на вскрытую проводку. Отовсюду торчат пучки проводов, все лючки для тестирования распахнуты. Кое-где есть следы ремонта. Не его, Макса, ремонта.

— Привет, Максим! Как ты и велел, я знакомлюсь с кораблём! Заметил, что у тебя часто барахлит левая нижняя обзорная камера. Судя по журналу, тебе из-за этого часто приходится выходить в открытый космос прямо во время рейса, а это несёт дополнительные риски и увеличивает время работы! Я решил, что дело не в самой камере. Скорее всего, нарушен контакт где-то внутри проводки. Но не беспокойся! Я уже нашёл несколько сомнительных мест, и исправил их. Осталось проверить около девяносто семи процентов проводов. К сожалению, схема немного отличается от типовой, но это несложно исправить!