В одну секунду я перенеслась к проходу в горы Сармандагара, которые мы совсем недавно покинули. Надеюсь, светлым эльфам моя маленькая шалость неудобств не принесет (все-таки их лес совсем рядом), а вот темные пусть помучаются, им полезно.
Нити силы я разложила аккуратно у входа: постаралась, чтобы красиво получилось, даже цветочки вышила на скалах — теперь все маги будут наблюдать этакие наскальные узоры при входе. Разбавим милотой серость темноэльфийских гор! Даже жаль, что я писать не умею, вот где можно было бы разгуляться.
Вернувшись назад, я удовлетворенно отметила, что пусть источник и ослаб, зато больше никаких вспышек и выбросов. Все нестабильные нити теперь у гор темных: они же так хотели магию! Пусть и получают в комплекте с волкодлаками и прочими прелестными созданиями.
Я начинаю понимать Асарила: такими возможностями сложно не увлечься, почувствовать себя вправе помогать одним и вредить другим, да еще так просто, не прикладывая никаких усилий. Качнула висящую в ухе длинную сережку. Миссия выполнена, пойду выуживать из старого эльфа всё, что ему известно. Скоро можно контору услуг населению открывать: «Стабилизирую источники, отвожу нечисть от вашего дома и притяну к другому, снимаю излишки магии. Недорого. Эффективно». Гхыш и Ко. Звучит!
За время моего отсутствия глобально изменились две вещи: пошел пушистый снег и стемнело. И еще по мелочи: мои спутники замерзли, их носы, подсвеченные магическими огоньками, красными пятнами выделялись на лицах, сами они пританцовывали, но честно ждали моего возвращения.
Вопреки худшим ожиданиям, что при таких неблагоприятных погодных условиях я должна бы в ледышку превратиться, во мне ничего не изменилось, даже ноги не озябли. Будто только ушла.
— Вы бы костры развели, — укорила я своих отмороженных друзей.
— Нам не разрешили, — стуча зубами, пожаловался Тинарис. — Сказали, нечисть не любит огонь.
— Ну, если нечисть не любит, тогда понятно. Главное, чтобы ей было комфортно. — Вот ведь эльф, защитник природы!
На плечах Тина, как воротник, лежал обмякший зум. На мой удивленный взгляд маг только отмахнулся:
— Не хотел слезать, верещал и всё тут. Пришлось оставить. На руках тяжело держать, а так нормально, и шею не застужу.
— Можешь его и дальше так нести, не возражаю, — разрешила я.
— Зато я возражаю. Как проспится — пойдет сам ножками.
Тинарис размял затекшие плечи и спину, чем потревожил спящего зума. Тот недовольно заворчал и щелкнул зубами в опасной близости от магова уха. Тинарис цыкнул от подобной наглости, но зума не согнал. Какая завидная выдержка. Я бы как минимум за свисающий пушистый хвост дернула. Но Тин только вздохнул и пошел дальше, растирая озябшие руки.
— Долго ты. Могла бы и побыстрее справиться, побеспокоиться об ожидающих на морозе друзьях.
— Ну извини, как смогла. Источники настраивать — это тебе не щи хлебать!
— Верю. Маги тратят на слабые источники несколько месяцев непрерывной работы. На сильные — несколько лет. С этим бы год точно провозились.
Я боковым зрением видела, что Тин смотрит на меня, и, конечно, привычно разгадала подоплеку его слов. Сережка, безусловно, могла быть полезна при правильном использовании. Да только благими намерениями и вымощена дорога известно куда. Вот один уже загнал себя в то самое место — теперь вытаскиваем. И ведь Асарил не маг и вряд ли по-настоящему понимал, что делает и что может делать. А если дать такую вещь тому, кто понимает…
Так что невысказанный намек я проигнорировала, а точнее — сделала вид, что не поняла. К тому же мы дошли и дружной толпой ввалились в домик, где было натоплено и удивительно уютно. Под конец дороги мягкий снежок превратился в форменный снегопад: заметет нам завтра дорогу, будем пробираться по колено в сугробах.
В тепле сразу начало клонить в сон, а тепло, попавшее внутрь с ароматным глинтвейном на горных травах из большого котла на очаге, только усилило сонливость. Я тряхнула головой, стараясь немного взбодриться. (1f101)
Все вокруг спали кто где. Зум свернулся в клубок на животе у растянувшегося на какой-то рогожке Тинариса, Вендиор сидел в кресле-качалке, а на его коленях дремало неизвестное мне существо — нечисть, конечно, довольно страшная на вид: на ногах копыта, хвост львиный с кисточкой, сама шерсть неравномерно покрывает небольшую тушку. И, конечно, зубы, стоило ему зевнуть, привлекали внимание.
Я пошла и встала рядом. Старый эльф не спал, он перевел взгляд с тварюшки на меня. На какое-то мгновение в блеклом взоре его сохранялась теплота, по инерции направленная на меня, но быстро сошла на нет, оставив обычный стеклянный взгляд.
— Садись, — светлый кивнул на широкий деревянный подоконник, где рядом за окном свирепствовала вьюга, а на стекле по краям уже начал появляться узор. — И слушай внимательно.
16. Зимняя дорога
— В мире множество чудес, и чаще всего они встречаются там, где их никто не ждет или где они и вовсе, на первый взгляд, не нужны. Гномы, суровые и сильные, — служители металлов, стражи горнов и домен — не имеют способностей к магии, они не могут применять ее в чистом виде. Ни один гном никогда не зажжет и самого слабого светлячка, не подожжет в кузне свечу. Зато они, как никто, взаимодействуют с потоками магии, вкладывая ее в свои вещи: зачаровывают, смешивая с металлом в плавильне, впаивают в камень. Любая вещь, сделанная гномом, — магическая, но сам подгорный народ ей пользоваться неспособен. Для них это всего лишь качественная работа: оружие, которое не тупится, молот, который не сломается, даже кочерга превращается в семейную реликвию и передается из поколения в поколение, украшенная ковкой, камнями и щедро напитанная магией. Но главное — гномы бескорыстны в своем умении, они могли бы создавать невиданные вещи, но делают это крайне редко. Пожалуй, серьга, стала последним, на что их уговорили люди. Гномы не желают нести вред миру, а во благо их достижениями никто не пользуется.
Наверное, именно поэтому мир отвечает им тем же, подарив самый сильный магический источник, спрятав его глубоко в недрах гор. Это единственный источник на севере, больше на пути не попадется ни одного. Таково равновесие: один, но невероятно мощный — и много слабых в сравнении с ним. Источник неспроста носит название «Врата мира»: именно там соприкасаются миры, и поговаривают, что это дверь не только в мир духов, но и в любой из множества существующих миров. Гномы стерегут свое сокровище. Никто и никогда из других рас не видел Врата. Никто не спускался в глубины Фандариана. Главное сокровище является еще и главной тайной.
— Но вы же мне его показывали, я уверена, что видела Врата… — мне не хотелось, чтобы прочувствованное и пережитое мной было всего лишь обманом и иллюзией.
— Ты видела настоящие Врата. А когда-то их точно так же видел я. В Фандариане мне удалось встретиться с одним из их стражей, образ Врат запечатан в его сознании ярче, чем лицо отца или матери. Отнюдь не все гномы допускаются до Врат, а чужакам о них и вовсе не рассказывают.
— Как к ним попасть?
— Я не знаю. Возможно, духи пошлют тебе подсказку, а возможно, придется справляться самостоятельно.
— А как Врата взаимодействуют со временем?
— Со временем невозможно взаимодействовать, оно течет независимо от нашей воли.
— В пророчестве время фигурирует, и поскольку остальное совпадает — значит, и со временем что-то придется делать.
— Ты ничего не сможешь сделать со временем, — легкая улыбка чуть коснулась блеклых губ эльфа. — Время меняет нас, а не мы его. Это незыблемый закон. Но скажи мне: как именно звучит пророчество, отправившее тебя в столь долгий и сложный путь?
— «Иная с человеческой душой, прошедшая сквозь пространство и избранная неживыми, сможет победить время и провести возлюбленного и влюбленного через Врата мира, если будет с теми, кому доверяет», — без запинки произнесла я.
