— Лишнего болтал? — привычно предположила Александра.
— Мало откатил? — в свою очередь попробовал догадаться я.
— Если бы! — презрительно скривился Королев. — Какой-то начальственный невежда решил, что элеватор непременно рухнет, а значит, погубит народное зерно. Тут же пригнали комиссию из центра, давай бумажки ворошить, допросы чинить… только и спасло, что Сталина с Кировым удачно взорвали. До элеваторов ли, когда надо троцкистов из своих рядов чистить?
— Хоть кому-то на пользу пошло! — обрадовался я. Вслух же, само собой, выдал совсем другое:
— В принципе, боевые ракеты штука несложная.
— Насколько несложная, настолько и бесполезная, — мгновенно возразил Королев. — Их со времен Ватерлоо пристроить к делу пытаются, да все без пользы! [1852]
— Точность никакая, — легко согласился я. — Однако как раз этот вопрос пора бы наконец решить!
— Управление по радио? — скептически нахмурился будущий главракетчик. — Нет! Это же какая здоровенная бандура выйдет! Уж лучше проводами, как у Сименса с его планирующими торпедами. [1853]
— Вот даже как! — расстроился я. Опять предки справились без моего послезнания.
Под чай с сушками Королев разложил передо мной еще один скелет Великой войны, на сей раз, в ее морской части. Как известно, ютландская попытка Hochseeflotte прорвать блокаду Grand Fleet закончились если не поражением, то чем-то на него очень похожим. За неимением возможности догнать Британию в числе дредноутов, адмиралы кайзеровского флота занялись поиском недорого wunderwaffe. Подводные лодки подавали большие надежды, однако роль не потянули – прекрасно справлялись с торговыми пароходами, однако против боевых кораблей явно пасовали.
Похожим результатом закончилось применение авиации; неуклюжие этажерки тупо не могли попасть бомбой в маневрирующий корабль. Сперва, помня о будущем владычестве авианосцев над морями и океанами, я не мог поверить в подобную нелепость. Сомнения снял приведенный всезнающим Королевым пример про "турецкий" крейсер «Гебен», севший в восемнадцатом году на мель в Дарданеллах. Англичане провели почти три сотни налетов на идеально неподвижную, не имеющую нормальной зенитной артиллерии цель, высыпали пятнадцать тонн бомб – попали всего двумя, не нанеся никакого практического ущерба. [1854]
Наконец, в погоне за деньгами Kaiserliche Marine, сумрачный саксонский гений одного из многочисленных Сименсов предложил неожиданное решение – приспособить к обычной морской торпеде крылья, отбрасываемые при посадке на воду. Нехватки носителей такого чуда не наблюдалось – авиация Второго рейха имела в своем составе полторы сотни превосходных цеппелинов. Управлять же полетом одноразового торпедоносца предлагалось по проводам. Для технологий начала века расстояние в десять миль оказалось вполне достижимым… не хватило времени на доводку. Адмирал Шеер уже "разлил масло", в смысле, спровоцировал Кильское восстание; сотня боеготовых планирующих торпед сгнила на флотских складах.
Тема натурально взяла меня за живое: неужели я, со знанием истории будущего, не смогу присоветовать великому главракетчику ничего интересного?
— Стартовать сразу к Луне, конечно, здорово, — начал я осторожно. — Но для космических опытов понадобятся поистине космические ресурсы, а также, — тут я вспомнил о недавнем осуждении известного авиаконструктора Поликарпова на три года лагерей, [1855] — покровительство военных. Далекие перспективы суть шаткий фундамент для карьеры, требуется стать совершенно незаменимым здесь и сейчас. Ты ведь понимаешь, о чем я говорю?
— Время нынче сложное, — по лицу Королева пробежала отчетливая тень. — Еще как понимаю! [1856]
— Лучше всего изобрести что-то примитивное, понятное любому фэзэушнику.
— Жаль, над авиационными реактивными снарядами уже давно работают. [1857]
— Межпланетные полеты академиков РККА не волнуют…
— Так ты что, предлагаешь вовсе не связываться с радиоракетами, а делать планер-бомбу с проводами?
— Не уверен, — заколебался я, — Радио выйдет заметно дороже, но гораздо перспективнее, ведь система управления чудесно подойдет для больших ракет. Хотя лично я категорически не верю в способность отечественной промышленности создать что-то дельное и помехозащищенное в ближайшую пятилетку. Но ведь дело-то в другом: космос ни то, ни другое не приблизит!
— Ускоритель для планера… — предположил Королев, и тут же сам себе ответил: — Чушь собачья!
— Подведем базис под надстройку, — мне пришла в голову идея зайти с другой стороны. — Управляемая ракета штука недешевая, соответственно цель для нее обязана быть достойной по цене, высокоманевренной, но при этом находиться на расстоянии прямой видимости. В противном случае проще обойтись артиллерией или бомбами.
— Ты опять про корабли, — хмыкнул Королев. — Увы и ах, дредноутные баталии у нас покуда не планируются. [1858]
— Леш, а помнишь ты мне прошлым летом про танки рассказывал? — вдруг оторвалась от шитья Александра.
— Пфф-ф! — не сдержал усмешки Королев. — Из пушки по воробьям! То есть, как раз пушками и надо этих неуклюжих чудовищ долбить, а ракеты, да еще управляемые, к чему?!
— Танки?! — в восторге от очевидного развития мысли я вскочил с табуретки. — ПТУРы! Сашка, ты моя умничка!
Да здравствует день склероза! Надо же умудриться забыть про собственный институтский ВУС? А он, ни много, ни мало, а про ремонт электроспецоборудования Т-72. Сам по себе, в эпоху самых больших в мире радиоламп, предмет чуть более чем бесполезен. Однако как и чем уничтожают танки – преподы на военной кафедре рассказывали в красках и с удовольствием. Сослаться бы на их авторитет… да только не рано ли начинать возиться с полноценным ПТУРом в 1931 году? В старом мире что-то подобное появились сильно после Второй мировой. [1859] Так что здесь придется начинать с абсолютного нуля: ракетная теория и практика на стадии школьных опытов, полупроводников нет как класса, производство порохов и взрывчаток замерло в технологическом болоте проклятого царизма. Электрические провода, и те жуткий дефицит.
С другой стороны, из книг старого мира я помню точно – первое полевое испытание ФАУ-1 случилось в 1932 году, серийное же производство – по срочной необходимости, с 1942-го. Советский радиолокатор отдан в разработку в начале 30-х, выпуск весьма сырой конструкции начался в войну. То есть, по меркам эпохи, десятилетний цикл R&D вполне нормален, особенно если результатом считать не первые полурабочие макет, а доведенное до конвейерной кондиции устройство.
Так зачем ждать? Само по себе ничего не произойдет. Любое большое дело начинается с мечты… или оплаченного госзаказа. Королев через авиаторов уже имеет выход на ответственных товарищей, ему достаточно правильно сформулировать задачу, обозначить желаемый результат и пути его достижения. Клиент, в данном случае Наркомвоенмор, откроет проект, выделит ресурсы – тем более, для разработки ПТУР много не надо. Будущий главный конструктор ринется к друзьям и врагам, выбивать фонды, площади и оборудование, сманивать специалистов, рядиться с суровыми заводскими директорами. Водоворот текучки страшен, но Королев, без сомнений, с ним справится.
Дальше проще: при наличии обнадеживающих промежуточных результатов набравший инерцию маховик оборонного госзаказа перемелет в труху любые технологические препоны. Без спешки, шаг за шагом, год за годом. Нет специального пороха для ускорителей? Родина в опасности! Советская промышленность получит волшебный звездюль, мытьем или катаньем научится производить то, что нужно для будущего полета на Луну. Нет диодов и транзисторов? Что за беда! Капиталисты вот-вот выкинут на прилавки магазинов ламповые телевизоры с электронной разверткой, [1860] неужели великий и могучий СССР не осилит куда более простой блок управления ракетой?
