— Прямо в день Интернационала?! — искренне изумился я. — Нет, может у вас, пилотов-парителей, понедельник и правда начинается в субботу. Но у нас-то на заводе все строго по гудку!
— Уж очень идея красивая!
— Что ж, это меняет дело, — каким-то чудом мне удалось сохранить серьезное выражение лица. — Расскажешь?
— И мне, если можно, — поймала нас прямо на выходе из туалета Александра. — Я уж заскучать успела, пока вы там у себя болтали!
— История длинная… — засмущался Сергей.
— Ты же наверняка в центре живешь? — уверенно предположила Саша. — Пока по Бакунинской, Спартаковской да Марксовой к Садовому идем, можно весь Капитал пересказать!
— Не могу отказать своей спасительнице, — козырнул галантностью наш новый знакомый, — Тем паче, чем позже ворочусь домой, тем позже мать оттянет за ремки.
— Так чего мы ждем? — на мой взгляд, с набором градусов общага становилась все более и более опасным местом. — Хоть на извозчике сэкономим!
Плывущий сквозь первомайский вечер Левиафан электрозаводского быта давно остался за спиной, но кажется, вокруг ничего не изменилось. Разве что расширился горизонт – дома и заборы сменили стены коридора, место стекляшек электроламп заняло зеленоватое пламя газовых фонарей, да на перекрестках тут и там дымятся тошнотным варевом запрятанные в железный бочки костры. Жители столицы за зиму стосковались по весеннему теплу, теперь отрываются где могут, чем могут и с кем могут. Пусть их – все мое внимание забрала беседа.
Оказывается, летчиком-парителем Сергей стал по зову души и совсем недавно. По профессии же он инженер-аэромеханик, выпускник МВТУ, а также – один из учеников уже знаменитого в СССР Туполева. За спиной, несмотря на молодость, "дипломный" самолет и рекордный планер. Соответственно идея, с которой наш новый знакомый примчался в общагу, далеко не пустячна: радиоуправляемый планер с бомбой на борту. [1840] Признаться, услышав такое, я сперва опешил – что-то про телетанки, телекатера и даже телесамолеты мне попадалось, но вошедшая в учебники двадцать первого века история не сохранила ни единого упоминания радиопланеров. [1841] Пока я прикидывал, как половчее довести до горе-изобретателя бессмысленность его затеи, он успел выложить столько интересных деталей, что мне пришлось спешно брать свои слова назад.
Кто мог подумать, что попытки переделать самолет в летающую торпеду предпринимались чуть не со времен братьев Райт? Совершенное безумие, на мой взгляд, однако кое-кто преуспел. Под занавес Великой войны годный вариант выдал американец Кеттеринг, тот самый, что недавно прославившийся изобретением холодильников на фреоне. [1842] Сконструированный им прапрадед крылатой ракеты даже пошел в серийное производство, но перестраховка генералов помешала применить чудо-оружие в реальных боях. Их можно понять – направление полета определялось по примитивному гирокомпасу, отсчет расстояния шел по оборотам винта… при прокачанной удаче есть шансы свалить двести фунтов взрывчатки "куда-то во вражеский город". При неудаче – "подарок" чебурахнется на любого, кому не посчастливится оказаться в радиусе сотни километров от стартовой площадки.
С учетом общепринятых, далеко не тотальных методов ведения войн – впору пожалеть и забыть… да только не тому, кто мелким ситом просеял учебники будущего в поисках Wunderwaffe. Ведь "Фау-1", дешево и практично наводившие ужас на Лондон во время Второй мировой старого мира, оказались немногим совершеннее разработанных Кеттерингом фанерных этажерок. [1843] Пусть они раза в три быстрее летят, пусть несут в десять раз больше взрывчатки, все равно точность – в зависимости от примитивной крыльчатки анемометра, плюс-минус шесть километров. Отнюдь не выдающийся прогресс за четверть века.
Сегодняшние генералы, слава Богу, не собираются уничтожать нации или народы. Они мечтают об инструменте точного поражения военных объектов, а не средстве массового устрашения вражеских некомбатантов. Отсюда ультимативное требование радиоуправления. А вот тут-то сразу и неотвратимо накатывают два гироскопа, рулевые машинки с пневмоприводом, компрессор, дополнительный двигатель. [1844] Вся эта машинерия даже без бомб тупо не лезет в легкий самолет типа Р-1 или Р-5. Бомбардировщик – другое дело, но он, зараза, стоит немалых денег, а значит никак не одноразовый! [1845]
При таких предпосылках нужно удивляться, почему никто, кроме Сергея, не вспомнил про планеры. Ведь их можно сперва буксировать за самолетом, а затем, в нужный момент, отцепить с троса и "вести" операторами-наводчиками точно на цель. Дешево и сердито – в одноразовый планер из гнутых труб и брезента легко упихать хоть тонну, [1846] а стоит он при этом раза в три дешевле захудалого гироскопа. Нужно только заменить управление от пневматики на электрическое – ведь ток, в отличии от сжатого воздуха, легко передавать по кабелю с самолета-матки до самого отцепа. А уж дальше, на десятикилометровом трехминутном боевом курсе, с лихвой хватит небольшого бортового аккумулятора.
В самом деле красивое решение! Есть с чего бросать к черту все мелочи жизни и бежать к знакомым электрикам, а затем, после эскизной проработки – за деньгами к военным. Знать бы еще, какая беда помешала нашему знакомому в старом мире. Репрессии? Административная грызня? Несчастный случай? Идиотская драка в коридоре общаги? Можно ли ему помочь?
Не от великого авиационного ума, в только чтобы сойти за умного, я ляпнул:
— Если думать наперед, то крылатая ракета перспективнее!
— Ракета? — быстро переспросил Сергей. — Хм. Что-то я не думал в этом аспекте. Хотя почему бы и нет. Вот у Готтарда хоть взять, он два года назад сумел ракету аж на триста метров ввысь закинуть. Приспособить к планеру… да только какой смысл, дальше десяти километров визуально все равно не навести. Однако будущее действительно за ракетами, тут я с тобой полностью согласен. Надо же будет как-то до Луны добираться! [1847]
— До этого еще страшно долго, — я попытался поскорее вернуть разговор обратно в конструктивное русло.
— От чего же? — удивился Сергей в ответ. — Кондратюк, [1848] например, в "Завоевании межпланетных пространств" уже все рассчитал, с промежуточной пересадкой на лунной орбите [1849] дело выходит не таким и сложным.
Черт же меня дернул за язык с этими проклятыми ракетами! Забыл, что среди молодежи тема полетов на Луну идет сразу вслед за обсуждением секса и процесса линчевания негров. Всевозможные доклады, лекций, диспуты настолько популярны, что входы в зал частенько пикетирует милиция. И ладно бы туда набивались одни студенты, юным положена толика сумасбродства. Однако же, в межпланетную вакханалию ввязались маститые ученые. Пишут книжки с математическими выкладками, ссылаются на зарубежные работы, обещают регулярное сообщение Земля – Луна как итог четвертой пятилетки. Только попробуй, кому-нибудь скажи, что советский сапог не ступит туда даже через сто лет. Морду набьют!
— Все же кого-то ты мне здорово напоминаешь, — вдруг вмешалась Саша. — Мы часом не могли раньше встречаться?
— В Киеве с лекциями про изучение мирового пространства частенько выступал, — гордо дернул вверх подбородком Сергей. — Может быть там? Или в кружке академика Граве?
М-да. Если в двадцать первом веке повесить у деканата объявление о наборе команды для полета на Луну – его примут за идиотский розыгрыш. Но в голодной и холодной Москве тридцатых… Алексей Толстой показал в "Аэлите" совершенно реального Гусева, читающего подобное объявление, и ничуть не удивляющегося ему. Так вот, в данном факте нет ни грана фантазии. Тысячи гусевых сидят в аудиториях вузов и без всяких обиняков верят, что бумажка с нужными словами появится у деканата завтра, край – послезавтра.
