— Куда он?.. И так быстро... — Томоко явно растерялась, поежилась, и ее голос задрожал. — Да что же здесь творится...
— Сказали же, это юрэй. — Сэйери закатила глаза. Затем она вдруг вгляделась в даль и настороженно отметила: — Несколько юрэев.
Рэн обернулся. Среди деревьев виднелось... семеро детей: пять девочек и два мальчика от четырех до десяти лет — все бледные, длинноволосые, лохматые и черноглазые. Они смотрели на гостей леса и молчали. Приглядевшись, чуть дальше среди деревьев Рэн увидел еще и двух пожилых людей.
— Только в одном месте так много, — произнес Рэн. — Где-то бродят и другие... Не знаю, насколько они опасны, поэтому лучше их обойти.
Рядом раздался вскрик. Рядом с Итиро и Томоко вдруг появился старик, чье лицо было испещрено морщинами. Он поднял руку, и Томоко с криком отпрыгнула, едва не налетев на Рэна, а затем побежала назад, в ту сторону, откуда они пришли.
— Томоко! — Итиро кинулся ей вслед. — Ты куда?
— Там юрэи! Подальше от них!
— Что будем делать? — спросила Сэйери, провожая взглядом убегающую Томоко и догоняющего ее Итиро.
— Искать выход. — Рэн пожал плечами. — Вряд ли мы можем чем-то помочь этим двоим, и уж точно они ничем не могут помочь нам.
Сэйери согласно кивнула, и они взяли правее, чтобы по дуге обойти юрэев. Те не двигались, лишь их черные глаза следили за заблудившимися в лесу живыми.
— Так много детей... — прошептала Сэйери, и ее голос дрогнул.
— В прошлом сюда часто приводили стариков и детей, чтобы избавиться от лишних ртов. Они умирали здесь... А их души оставались в ловушке из деревьев и в цепях собственной обиды.
Прямо перед ним вдруг появился еще один юрэй — бледный молодой мужчина в строгом костюме и следом от веревки на шее.
— Да что так внезапно! — возмутилась Сэйери, подавшись назад.
Рэн шагнул вперед, но юрэй только смотрел на них двоих, не предпринимая попыток приблизиться.
— Пойдем дальше, — перейдя на шепот, позвал Рэн, и Сэйери молча кивнула.
Они обошли юрэя, а тот посмотрел им вслед, и, оглянувшись, Рэн заметил в его мертвых, на первый взгляд пустых глазах глубокую печаль.
Рядом с этим юрэем появился бледный хитодама, и Рэн понял, что этот человек свел счеты с жизнью не так давно.
Голова кружилась, стволы то и дело расплывались перед глазами, а стоило глянуть под ноги, как начинало казаться, что корни шевелятся, меняются местами и сплетаются. На глаза попалась очередная табличка, отговаривающая от смерти, но Рэну почудилось, что вместо «не убивайте себя» написано «убейте». Становилось все тяжелее делать каждый шаг, словно ноги наливались свинцом, глаза слипались, а в голову то и дело прокрадывались мысли, что стоит остановиться, сесть под деревом, никуда не торопиться, а просто ждать... Просто остаться...
Рэн едва не ударил себя по голове и несколько раз моргнул, возвращая зрению четкость. Чьи это мысли? Кто думал остаться здесь? Кто захотел уснуть под ближайшим деревом? Кто не мог вспомнить причину, по которой стоило выбраться отсюда?
Это был не Рэн. Он не хотел оставаться здесь. Он знал, какая у него цель. Он бы не стал сходить с намеченного пути.
От этого грудь сдавило с новой силой, будто тревога хотела сломать ребра. Это было жутко — понять, что нечто пытается проникнуть в голову, что этому нечто почти удалось перекроить под себя твои мысли, затуманить разум... Одно дело, когда ты не контролируешь все вокруг, но куда страшнее, когда ты не можешь контролировать самого себя.
И если с мыслями и желаниями Рэн усилием воли справился, хотя бы временно, то жуткие образы то и дело мелькали перед глазами, будто кто-то внутри показывал ему картинки: Рэн видел себя с петлей на шее, видел себя глотающим таблетки, видел свое безжизненное тело и парящий рядом хитодама... Он даже увидел мертвую Сэйери, и именно этот образ вызвал в его душе выжигающую все остальные чувства смесь гнева и ужаса.
Но не успел Рэн что-то сделать или же сказать, как голос подала сама Сэйери:
— Я слышала, что каждая новая смерть подпитывает Аокигахару и делает ее все опаснее и запутаннее. Поэтому сам лес уже не хочет выпускать людей, если те вдруг потерялись, и уж точно не отпустит мертвых... Юрэи в ловушке, как в клетке. — Сэйери перешагнула через очередной кривой корень, обросший ярким зеленым мхом. — И мы теперь тоже. Даже мои мысли оказались в чужой западне и бросаются из стороны в сторону, но натыкаются на стены... Да еще и это противное ощущение, что мы ходим кругами. Мы до сих пор не вышли ни на какую тропинку, никого не встретили. Словно на десятки километров рядом совсем никого!
— Кроме юрэев.
Сэйери скривилась.
— Надо поторопиться и придумать, как нам выбраться из этой клетки, — продолжил Рэн. — Сэтору в опасности... А теперь еще и мы. Мы должны спасти себя, ведь никто не придет спасать нас, а затем спасти Сэтору, ведь никто кроме нас не придет спасать его...
— Интересно, а как там Одзи?.. — задумалась Сэйери. — Надеюсь, еще живой.
— Его история опасна, но менее, чем многие другие, — отметил Рэн. — Он умный парень, думаю, догадается, что к чему... Главной проблемой будет, если его затянет чья-то чужая легенда.
— Да, — согласилась Сэйери и невесело усмехнулась: — Помнишь, что рассказывали друзья Кадзуо? Не удивлюсь, если они уже мертвы.
Рэн считал, что их жизни ему безразличны, но это оказалось не совсем так. Подумав о том, что члены той команды, вероятно, уже стали жертвами ёкаев, он нахмурился и ощутил нечто... похожее на волнение. Да, Рэн не мог не признаться хотя бы самому себе, что забеспокоился. Но не о Кадзуо.
О чем они рассказывали? Он вспомнил, что Акияма выбрала историю о Тэкэ-тэкэ, вот только о спасительном ответе она не упоминала, а значит, могла его и не знать. Другая девушка, кажется, Кандзаки, рассказала о Кисараги... Рэн с сожалением покачал головой: будет чудом, если они сумеют выбраться с этой мистической станции.
Он лишь понадеялся, что если члены этой команды узнают об оживших историях до того, как окажутся на станции Кисараги, то им хватит ума не пользоваться поездами.
Внезапно Сэйери затормозила и вцепилась в руку Рэна. Он с удивлением увидел, что она в недоумении, граничащем с испугом, смотрит в чащу... Проследил за ее взглядом и успел заметить...
Ао-андон.
Рэн не сомневался, что увидел именно его. Пазл в голове сложился, и Рэн понял, что происходит. Понял, почему они стали героями своих страшилок наяву.
Облаченный в белое кимоно синекожий демон, фигурой напоминающий человека, с черными клыками и длинными волосами, смотрел прямо на них. Рэну даже показалось, что ао-андон... ухмылялся.
И эта ухмылка его разозлила.
Ао-андон исчез так же внезапно, как и появился, но Рэн продолжал смотреть на то место среди сосен, где только что видел коварного демона.
— Ты же тоже видел его, — прошептала Сэйери, скорее утверждая, чем спрашивая.
— Да.
— Он все-таки объявился. — Теперь в ее голосе вновь послышалась злость. — Сначала канашибари, теперь ао-андон... Они издеваются над нами, но еще посмотрим, кто выиграет в этой их игре!
Сэйери в раздражении скривила губы, прикрыла глаза, успокаиваясь, и кивнула Рэну, предлагая идти дальше. Они продолжили поиски тропы, которая вывела бы их из леса, но успели пройти не так много...
— Проклятье, опять они, — процедила Сэйери, сделав полшага ближе к Рэну.
Вокруг них появились новые юрэи, парящие над землей. Две женщины и двое мужчин, чей возраст определить было уже невозможно, скривив рты, смотрели на Рэна и Сэйери, и от их тяжелых, гневных взглядов кожа мгновенно покрылась мурашками, а где-то в груди растекся холодом страх. Контролируемый, сдерживаемый, но страх.
— Не останавливайся. — Рэн потянул замершую Сэйери дальше.
Но на этот раз юрэи не отставали. Они шли по пятам, и теперь уже действительно дышали в спину, вытягивали бледные руки, почти касаясь плеч Рэна и Сэйери.
В какой-то момент юрэи окружили их плотным кольцом, не давая пройти, и Рэн с Сэйери встревоженно переглянулись.
