— Масами! — закричал мужчина, и я тоже была готова закричать.
Масами, схватив со стола неразделанную рыбу, ударила ею ёкая по лицу, высвободила руку и кинулась прочь. К ней уже поспешил мужчина, а вот девушка застыла, обхватив голову руками, и я смогла расслышать, как она запричитала:
— Этого не может быть, не может быть... Только не снова, только не снова...
Я поспешила к ней, а Кадзуо и Хасэгава бросились на помощь Масами.
— Это уми-нёбо! [320] — воскликнула девушка.
— Кто? — недоуменно отозвался мужчина. — Что ты?..
И тогда я поняла, что он не знает о существовании ёкаев. Это понимание обрушилось на меня, подобно ведру холодной воды. Значит, в наши истории действительно могут оказаться втянуты и те, кто не имел к тому про́клятому городу никакого отношения, наши близкие...
Значит, мне на самом деле пока нельзя приближаться к родителям. Я не могу позволить, чтобы из-за меня с ними что-то случилось.
— Вы были в том городе, где проходили кайданы? — прямо спросила я.
— Что? — Девушка ошеломленно посмотрела на меня, и к шоку в ее глазах добавился ужас. — Да... Как вы?.. И вы тоже?
Я кивнула.
— А они?
Девушка отрицательно покачала головой.
— Истории ожили, — быстро объяснила я. — Сейчас неважно, почему и как.
— Нужно убираться с этой улицы, раз так сказано в оповещении, — добавил Кадзуо.
Девушка закивала, оглядываясь на уми-нёбо. Та хватала со стола с заготовками все кусочки рыбы и морепродуктов, что попадались под руку, и жадно заглатывала их.
— Судзу-тян! — нервно окликнул девушку мужчина, который вместе с Масами уже подбежал к дверям.
— Мама, папа, вы как? — Судзу бросилась к родителям.
Кадзуо, крепко взяв меня за руку, потянул к выходу.
— Уходим.
— Что происходит? — заикаясь и давя слезы, спросила Масами и схватилась за предплечье мужа. — Ёсихиро, что происходит?
— Успокойся, — попросил тот, хотя выглядел настолько испуганным, что ему самому явно не помешало бы успокоиться.
— Простите, — забормотала Судзу, и ее лицо исказилось от раскаяния. — Простите.
Хасэгава быстро отодвинул дверь и махнул рукой мне и Кадзуо, призывая поторопиться, а Ёсихиро тем временем вытащил на улицу плачущую от страха и недоумения Масами и бормочущую извинения Судзу.
— Нет! — заверещала уми-нёбо и кинулась к нам, скаля острые зубы.
Я выбежала за двери первой, а следом за мной Кадзуо и Хасэгава, который задвинул дверь перед самым носом уми-нёбо. Та скривилась и щелкнула зубами, ударила ладонями по стеклу в дверях, но не предприняла попыток выйти вслед за нами, и я шумно выдохнула от облегчения.
Я помнила, что ресторан находится в самом начале улицы, рядом с расположенной на углу пекарней, так что нам повезло: бежать до безопасной улицы долго не придется, буквально несколько метров. Я развернулась в нужную сторону... И замерла.
— Проклятье! — выкрикнул Ёсихиро.
Я была с ним согласна, но лишь зло сцепила зубы.
Мы не могли выбраться с этой стороны — впереди, отделяя нас от других, а значит, безопасных улиц, тянулась вверх каменная стена.
— О чем вы рассказали? Это ваша история? — с завидным спокойствием спросил Хасэгава у Судзу, и она сначала в недоумении уставилась на него, а затем быстро покачала головой.
— Нет. Я рассказывала о Тонкаратоне [321].
— Тогда мы не знаем, где оказались и что нас ждет, — заключил Кадзуо и свел брови, напряженно размышляя. — Видимо, сейчас происходящее связано не с историями выживших, а с развернувшимся Хякки-яко. Вряд ли оповещение от Нурарихёна касалось лишь этой уми-нёбо. — Кадзуо покосился на дверь суши-ресторана, из-за которой нас взглядом черных рыбьих глаз прожигала ёкай. — Поэтому нужно поспешить на другой конец улицы и убраться с нее.
Хасэгава кивнул.
— Да о чем это вы? — не выдержав, воскликнула Масами.
— Долго объяснять, — отозвался Хасэгава. — Но поверьте, что мы в опасности и, если не выберемся, можем умереть. Вы уже видели ёкая.
— Бред, — выдохнул Ёсихиро, но выглядел при этом совершенно неуверенным. С отвращением посмотрев в сторону уми-нёбо, он поспешно отошел от двери в ресторан.
— Это правда, — с трудом выговорила Судзу. Она явно мучилась от чувства вины за то, что втянула родителей в нечто напоминающее кайдан. — Просто поверьте мне. Нам нужно спасаться.
В голосе и лице Судзу появилась решимость. Она наконец взяла себя в руки и приготовилась вновь пройти через то, о чем наверняка надеялась забыть. Она ведь тоже выживала в смертельных историях... Ей было не впервой встречаться со сверхъестественным и жутким.
Но я понимала, как внезапное столкновение с миром ёкаев в мире людей тогда, когда ты только поверил в то, что вырвался из лап канашибари, может выбить почву из-под ног.
— Бежим отсюда, — бросила Судзу.
И мы побежали вверх по улице, мимо других закусочных и магазинчиков. Торопясь вперед, я внимательно оглядывалась по сторонам, чтобы не пропустить возможную опасность.
Вечернее небо стало непроглядно-черным, куда более мрачным, чем тогда, когда мы с Кадзуо вошли в ресторан. Ни единой звезды, ни капли лунного света. Но дорогу нам освещали горящие вывески, а также яркие лампочки снаружи и изнутри ресторанов.
А потому я могла увидеть... Какой стала улица, оказавшись на пересечении с миром ёкаев.
Под ногами на асфальте я заметила трещины и следы от когтей. На витринах вместо муляжей обычной еды вроде карри или собы я увидела тарелки и миски с искусственными насекомыми, змеиными головами и чем-то непонятно бордовым.
Мы уже пробежали мимо трех ресторанов, как вдруг земля под ногами задрожала. Все мы тут же остановились и огляделись.
— Землетрясение? — неуверенно предположила Масами.
— Сомневаюсь, — сдавленно прошептала Судзу.
Внезапно посередине улицы прошла крупная трещина, и мы отскочили в стороны. Трещина стала расширяться, а земля с обеих сторон от нее — подниматься под резким углом. Я крепче схватилась за руку Кадзуо.
— И правда землетрясение! — испугался Ёсихиро.
— Нет, — нахмурился Хасэгава, а потом склонил голову набок. — Там зубы.
Я присмотрелась к разлому и смогла разглядеть, как среди расширяющейся темноты забелело нечто и правда напоминающее... длинные клыки.
— Это не улица, это чья-то пасть! — воскликнула Судзу.
Они с Ёсихиро стояли рядом с нами, а Масами и Хасэгава оказались с противоположной стороны разлома.
Кадзуо побледнел.
— Прячьтесь! — велел он и что есть сил потянул меня к ближайшей двери.
Пасть улицы стала открываться куда быстрее, и я с тревогой оглянулась через плечо, вслед за Кадзуо направляясь к первой попавшейся рамэнной.
Но Хасэгава уже не мог добраться до нас, и я лишь увидела, как он, схватив Масами за запястье, потащил ее в другое укрытие.
Чувствуя страх теперь уже не только из-за происходящего вокруг, но и из-за того, что Хасэгава остался один, я на ослабевших ногах первой забежала в рамэнную, а Кадзуо, Судзу и Ёсихиро — за мной.
— Мама осталась там! — воскликнула Судзу, с ужасом посмотрев на улицу через застекленную дверь.
Судзу бросилась было наружу, но Ёсихиро удержал ее за плечи:
— Стой!
Я тем временем огляделась, но свет в рамэнной не горел, и удалось различить лишь очертания мебели. Но в первое же мгновение нашего здесь появления мне в нос ударила, отзываясь приступом тошноты, смесь отвратительных запахов, которую я, к сожалению, ни с чем не могла спутать.
Кровь и разложение.
Я закрыла нос и рот рукой, а по спине пробежала дрожь отвращения и плохого предчувствия.
Внезапно лампы включились и осветили зал. Я несколько раз моргнула, быстро привыкая к смене освещения, но, увидев, что находится вокруг, не сдержала крика и дернулась назад, налетев на Кадзуо. В голове проскользнула мысль, что уж лучше бы свет так и оставался выключенным.
