— Что происходит?! — Голос Ёсихиро был наполнен потрясением и ужасом, и Судзу тоже звонко вскрикнула.
За столами сидели люди... Точнее, то, что некогда было людьми, вот только сейчас от них остались лишь гниющие трупы. И выглядели они так, как если бы люди умерли прямо во время еды. Некоторые остались сидеть, откинувшись на спинки стульев и диванов, другие лицами упали на столы. В пальцах трупов — у некоторых от них остались одни лишь кости — были зажаты палочки или ложки. Перед каждым стояла тарелка, заполненная жидкостью совершенно отталкивающего красного оттенка. Более того, я с поднявшейся к горлу тошнотой заметила, что в тарелках плавали пальцы, или уши, или...
— Кто это?.. Что это?.. — нервно бормотал Ёсихиро, пятясь.
Он округлившимися глазами осмотрел помещение и остановил взгляд на ёкае, которая стояла за столом напротив входных дверей.
Судзу побледнела, ее явно замутило. Она прижала ладони к лицу, закрывая нос и рот от тошнотворного запаха, но я видела, как ее лицо скривилось. Кадзуо казался самым спокойным, и все-таки его черты застыли, а зубы были плотно сжаты.
Один только вид ёкая вызывал желание бежать без оглядки. Она выглядела как высокая сгорбленная женщина со сморщенной желтоватой кожей, грязно-серыми спутанными волосами, торчащими во все стороны, и кривыми зубами, не скрытыми бескровными, растянутыми в сумасшедшей усмешке губами. Ёкай была одета в рваное кимоно, мешком висящее на тощих плечах, перепачканное не только грязью, но и, я не сомневалась, кровью. Ею же были перепачканы почти по локоть неестественно длинные руки ёкая. Кровь въелась и в длинные острые ногти существа, окрасив их в противный темно-красный оттенок. Одной рукой ёкай помешивала что-то в кастрюле, а второй кидала в варево... ингредиенты. Внутренние органы, зубы и пальцы — явно человеческие.
Ёкай посмотрела на нас и, облизнув тонкие губы, улыбнулась еще шире. Она выпила немного своего варева, отложила ложку и медленно обошла стол, направляясь к нам.
В висках застучала кровь, а страх встал комом в горле, и мне казалось, я рискую задохнуться.
— Нужно бежать! — воскликнул Ёсихиро. Он схватил Судзу за руку, распахнул дверь и кинулся на улицу.
— Папа, нет! — закричала Судзу, и в ее голосе зазвенел настоящий страх. Она попыталась остановить Ёсихиро, но была куда слабее.
— Там же монстр! — воскликнула я и сразу же поняла, как глупо прозвучали мои слова.
Разлом на улице уже распахнулся самой настоящей пастью, внутри которой виднелись острые клыки. Раздался рев вперемешку с рычанием, и пол под нашими ногами заходил ходуном. Я едва не упала, настолько дрожали мои ноги, но Кадзуо придержал меня за предплечья и спрятал себе за спину, поглядывая то на ёкая в рамэнной, то на улицу.
— Там тоже монстр! И он ест людей! — почти зло откликнулся Ёсихиро и побежал вверх по улице, под окнами кафе, по узкой полосе асфальта, не ставшей частью пасти огромного ёкая.
Но не успел Ёсихиро сделать и пяти шагов, как из разлома вырвался ужасающе длинный кроваво-красный язык и, обхватив его за талию, затянул в пасть. Раздался оглушительный вопль, но Ёсихиро успел оттолкнуть от себя Судзу. Она, ударившись спиной о стену кафе, осталась стоять на улице, смотря туда, где среди клыков и темноты исчез Ёсихиро.
— Папа! — отчаянно закричала она. На ее лице застыл шок. — Нет!
— Сюда! — позвала я. — Пока тебя не съели!
— Нет... — Судзу пошатнулась, но уже через секунду бросилась обратно в рамэнную.
Захлопнув за собой дверь, она привалилась к ней спиной и, не устояв на ногах, осела на пол, обхватив дрожащими руками колени, и зарыдала, что-то невнятно бормоча.
Ёкай-людоед уже стояла рядом с нами, на расстоянии пары метров, и Кадзуо, держа меня за руку, сделал несколько шагов вправо, стараясь отодвинуться от надвигающегося существа подальше.
— Похоже на о́ни-бабу [322], — прошептал он. — Они опасны.
— Я поняла.
Кадзуо хмыкнул и покосился на улицу. Пасть начала закрываться, но недостаточно быстро.
— Нужно продержаться, пока снаружи не станет безопасно, — все так же тихо добавил он, не оглядываясь на меня.
Я кивнула, но, опомнившись, поняла, что он меня не видит, и едва слышно отозвалась:
— Да...
Они-баба остановилась, уставившись на нас бледными серыми глазами, а затем развернулась и на удивление быстро вернулась к плите. Взяв две пустые миски, она налила в них свое жуткое варево, от вида и запаха которого меня едва не стошнило. Следя за ней, я поглядывала и на улицу, мечтая, чтобы пасть снаружи наконец захлопнулась и позволила нам выбраться из этого отвратительного места. Казалось, еще пара минут, и я упаду в обморок от стоящей в рамэнной вони.
— Угощайтесь! — хрипло воскликнула они-баба. Она быстро встала передо мной и Кадзуо, протягивая нам миски.
Это приглашение прозвучало скорее как угроза, и я сделала полшага назад, почти уперевшись спиной в стену. Сидящая у выхода Судзу вжалась в двери, с ужасом смотря на они-бабу снизу вверх, но само существо пока не обращало нее внимания.
— Ну же! — уговаривала они-баба, и ее сумасшедшая ухмылка стала еще шире.
Я не сомневалась, что это нечто в тарелках не только отвратительно на вид и по составу, но и отравлено.
В рамэнной повисла тяжелая тишина, в которую вплетались, подчеркивая мрачность атмосферы, всхлипы Судзу и мое тяжелое дыхание.
Мы в напряжении застыли, и, когда никто так ничего и не ответил, они-баба оскалилась. Я невольно вцепилась в предплечье Кадзуо, словно таким образом могла защитить его. Оглянувшись, чтобы проверить ситуацию на улице, я увидела, что пасть почти закрылась, а значит, мы можем выбираться...
Когда же я вновь посмотрела вперед, они-баба пронзительно закричала, заставив меня поспешно зажать уши руками, и кинула в нас с Кадзуо свои миски. Я тут же дернулась вправо, потащив Кадзуо за собой, но и он сам резко потянул меня за запястье в сторону, и миски ударились о стену там, где мы только-только стояли. Густая кроваво-красная жидкость потекла вниз по стене, а часть капель все же попала на мою черную футболку.
Они-баба бросилась к столу и, схватив длинные палочки для готовки, кинулась на Кадзуо, закрывающего меня плечом.
— На улицу! — крикнула я.
Судзу тут же подскочила и, распахнув дверь, выбежала наружу.
Мы с Кадзуо кинулись к двери, от которой нас отделяла лишь пара метров, но они-баба слишком быстро оказалась рядом, замахнувшись своим импровизированным оружием. Она целилась в шею Кадзуо, и я, мгновенно пронзенная страхом, со всей силы толкнула его, подавшись вперед.
Они-баба промахнулась, едва не задев мое плечо. Кадзуо, дернув меня к себе, вытолкнул меня на улицу и, выбежав следом, захлопнул дверь.
Судзу отбежала от входа лишь на пару шагов, дожидаясь нас, и теперь мы втроем в напряжении посмотрели на они-бабу через стекло в двери. Но та, как и предыдущий ёкай, не предпринимала попыток выбраться, лишь сверлила нас голодным взглядом, яростно размахивая палочками.
— Хината-тян, ты в порядке? — Кадзуо обеспокоенно осмотрел меня, но я отмахнулась:
— Я цела. Давайте поторопимся, пока этот уличный ёкай снова не решил, что голоден.
Поджав губы, я виновато покосилась на Судзу, но она, казалось, и не слышала моих слов, с пустым взглядом обернувшись к середине улицы. Судзу больше не плакала, но ее щеки блестели от слез, а глаза покраснели.
— Судзу-тян! — раздался полный радостного облегчения крик.
Та тут же, развернувшись, бросилась в объятия своей мамы.
Я выдохнула, когда в следующее мгновение увидела и Хасэгаву. Он же явно обрадовался, заметив меня и Кадзуо.
Вот только рукав его белой рубашки оказался порван и пропитан кровью. Я испуганно посмотрела на Хасэгаву, а он, остановившись перед нами, поднял руки в успокаивающем жесте:
— Не бойся, Хината-тян, кровь моя!
Я сердито стиснула зубы, пожалев, что вообще позволила себе переживать за этого психопата.
