- Пришлю вам помощников, - говорил между тем судья. - Они уже работали у вас -запускали колесо. Ребята мастеровые, да и в случае чего защитят.
- Нет, спасибо! - тут же взвилась я. - Головорезы на мельнице мне точно не нужны.
- Почему же - головорезы? - судья посмотрел на меня пристально. - Они никого не убили. Так, пошумели немного, и теперь исправно отбывают наказание. Пусть поживут у вас до конца срока, а потом, может, договоритесь. Станут работать у вас за плату. Они только об этом и мечтают, открою вам секрет. Прикормили вы их, как... - он резко замолчал. - Будет кому мешки таскать, хозяйка.
- Прекрасно справлялась без них! - отрезала я.
- А почему вы так горячо отказываетесь? Словно вам есть что скрывать на вашей мельнице.
Вот, прилетели! Я стиснула зубы, чтобы не наговорить господину судье много ласкового. Права была Жонкелия - чёрт! самый настоящий чёрт! Смотрел нежненько, вроде как заботился, но в нужный момент ввернул нужный вопрос. Что же там прячет мельничиха, если отказывается от двух бесплатных работников?
Теперь мы шли молча, и я, скрывшись за вороного коня, лихорадочно думала, как отказаться от услуг двух шпионов и не вызвать особых подозрений. Только ничего толкового на ум не приходило, и оставалось лишь одно - отказать сразу и напрочь. А там пусть подозревает, что хочет.
Последний поворот перед мельницей я набиралась смелости высказать всё, но когда показались дырявые заборы огорода мамаши Жо, я позабыла, что хотела сказать.
- А это ещё что такое?! - воскликнула я и бросилась вперёд, позабыв, заодно, и про стрелка серебряными пулями.
Вдоль дороги стояли телеги, повозки и коляски, груженные мешками с зерном. Одна, две, три. десять. двенадцать!.. пятнадцать!.. Ещё три повозки находились во дворе, и трое крестьян лениво переругивались, решая, кто в очереди первый.
Во дворе мешки были свалены грудами, а на крыльце появилась мамаша Жонкелия -красная, растрепанная и запорошенная мукой с головы до ног. Увидев меня, она заорала, ничуть не стесняясь сторонних людей:
- Сколько тебя ждать? У нас работы - решето с горкой! А тебя где-то носит! Я тебе осёл вьючный, что ли?
Трое крестьян повернулись ко мне, и заговорили наперебой:
- Долго ещё ждать, хозяйка? Уже ночь на дворе! Мы получим сегодня свою муку?
Остальные возницы тоже начали подтягиваться, требуя молоть побыстрее. Я выдохнула, пересчитывая мешки и прикидывая, за какое время мы с Жонкелией справимся с таким объемом работы.
- Боюсь, сегодня не успеем, - я развела руками перед клиентами. - Больше ста мешков... Мы и за ночь не управимся. А что случилось? Почему вы все здесь?.. - я оглянулась на остальных крестьян, которые брели к мельнице, как зомби из фильма ужасов.
- Графская мельница сегодня встала, - мрачно сказала Жонкелия, вытряхивая из фартука мучное облако. - Сломалось мельничное колесо. Поэтому все едут к нам.
- Хозяйка! Нельзя ли побыстрее? Мы тут с полудня стоим! - неслось со всех сторон.
Но вдруг недовольные голоса сменили мелодию:
- Эй! Вы что творите?.. Я буду жаловаться!..
Мы все на минуточку отвлеклись от проблемы одновременных заказов и уставились на судью, который, привязав вороного, теперь методично обыскивал каждую повозку. В стороны летели тряпки, сено, открывались все сумки и дорожные сундуки.
- Вы совсем страх потеряли, господин Кроу?! - завопил кто-то. - Вы что ищите в моей коляске?
- Вас не спросил, - довольно невежливо ответил судья, продолжая своё дело.
«Ружьё, - поняла я. - Он ищет ружьё. Вполне возможно, что стрелял кто-то из этих милых и добрых людей, которых я угощала пирогами».
Но пусть судья делает своё дело, а мне надо позаботиться о мельнице. Тем более что на нас неожиданно свалилась такая удача - конкурент сломался. Этим надо воспользоваться по полной.
- Внимание! Внимание! - крикнула я, несколько раз хлопнув в ладоши, чтобы крестьяне отвлеклись от судебного произвола. - Все получат муку, прошу только немного терпения и спокойствия! Мамашенька, - обратилась я к Жонкелии, - принесите мне быстренько разделочную доску, уголёк и шило. Только быстро!
- Нахалка, - буркнула Жонкелия, но пошла исполнять, и уже через две минуты я получила и доску, и шило, и уголь - горячий, только что из печки.
Я сильно подозревала, что горячий уголь старуха притащила из вредности, но не стала ссориться из-за обожжённых пальцев, а положила уголь в траву, чтобы остыл.
- Так, мои дорогие, сейчас мы всё запишем, - деловито сказала я. - Имя, пожалуйста? -спросила я у крестьянина, чьи мешки уже были перетащены к двери.
- Милвертон, - ответил тот растерянно. - А зачем?..
- Мил-вер-тон, - я процарапала на доске его имя, - так, у вас... один, два... пять... девять... Тринадцать мешков. Так и запишем. А теперь - пометим ваши мешки.
Обжигаясь и поплёвывая на пальцы, я написала на мешках «Милв», и перешла ко второму клиенту.
- Сейчас мы всё запишем, - объясняла я заволновавшимся крестьянам, - вы спокойно отправитесь домой, а завтра приедете и заберете муку. У нас всё без обмана! Всё по-честному! Да, и ещё, - я отвлеклась от записей, - учитывая наплыв клиентов, берём оплату только деньгами. И деньги - вперёд, дорогие мои.
- Это когда такое было!.. - завозмущались крестьяне и даже позабыли про судью, обыскивавшего их вещи. - Почему деньгами-то? А молоком не возьмёте?..
- Очень жаль, но сегодня - только деньгами, - заявила я безоговорочно. - Молоко и другой натурпродукт оговорим завтра, а сегодня - деньги. Кого не устраивают условия - прошу прощения. Не нравится - забирайте мешки и привозите завтра. Или ждите, пока наладят графскую мельницу.
Возмущались много, но никто не увез мешки с зерном обратно.
Я потратила полчаса на записи и пометку мешков, мы с Жонкелией перетащили всё зерно под навес, а моя поясная сумочка становилась всё толще и тяжелее. Пока у меня не было времени порадоваться удаче, свалившейся на мою мельницу так неожиданно, но графская мельница сломалась очень, очень вовремя.
Надо сказать, моё появление в новом наряде произвело впечатление. На это я и рассчитывала. Разговаривать с рыжей девицей в заплатанной юбке - это одно, а вот когда на девице алый корсаж и башмаки с пряжками.
Задумчиво глядя на мешки, я стояла во дворе мельницы, когда появился судья Кроу.
- Ружья не нашли? - спросила я, размышляя, как мы с Жонкелией будем перемалывать эту груду зерна.
- Не нашел, - коротко ответил он.
- Что там насчет бесплатных помощников?
- Уже согласны? - усмехнулся судья.
- Куда же деваться, - я пожала плечами. - Это не пару мешков перетаскать, и даже не десять.
- Когда они вам нужны, хозяйка?
- Утром, как только рассветет. Иначе не успеем перемолоть все зерно.
- А кто будет охранять мешки ночью? - судья сдвинул шапку на затылок. - Пёс у вас -совсем не сторож. Да и вас кто будет охранять, хозяйка?
«Хотите - вы оставайтесь», - чуть не брякнула я, но вслух сказала совсем другое:
- Кстати, вы есть не хотите? По-моему, самое время съесть толстый омлет.
Он заметно встрепенулся, когда я заговорила про еду, и признался:
- Не откажусь. Отказаться от вашего омлета сможет только глупец.
- Ну а так как мы - люди умные, - подытожила я, - то пойдемте, поедим, а потом решим насчет ваших преступников.
- Сейчас принесу ваши вещи.
Признаться, про них-то я и забыла. А покупки сейчас были очень кстати, потому что Жонкелия даже не посмотрела на меня, когда я зашла в кухню, и свирепо орудовала метлой, гоняя по половицам рассыпанную муку.
- Спрашивал, кто проходил мимо вашей мельницы, - появился судья, держа в охапке мой сверток. - Но тут, говорят, было то ещё столпотворение. Вся деревня сюда приезжала.
- Конечно, - проворчала Жонкелия, - я с ног сегодня сбилась, а ты... - она бросила на меня возмущенный взгляд. - А ты себе тряпки покупаешь? Дома есть нечего!
- Тише, мамашенька, - успокоила я её. - Сегодня мы столько заработали, что голодными точно не останемся. Между прочим, тут и вам подарочки, идите, примерьте.
