Снова взлетели, я уж думал – теперь-то непременно дотянем до самого Ростова. И ошибся – минут через сорок мы резко пошли на посадку под натужное чихание мотора. Да не на аэродроме, а прямо посередь случайно подвернувшегося покоса. Кочки неподготовленной полосы едва не вытряхнули нас с Сашей из кресел.
— Все, дальше пешком?! — кипя и негодуя, я напал на бортмеханика. — Спасибо, что не убили!
— Чепуха, — небрежно отмахнулся грязной рукой тот. — Первый раз, что ли? [1916]
Так дело и пошло. Час летим – полчаса чинимся, остается лишь позавидовать нашим несостоявшимся попутчикам, которые предпочли самолету поезд. В круговерти взлетов и посадок до ночи добраться в Минеральные Воды не успели; закат застал нас у станции Тихорецкая. Ничуть не расстроившись задержкой, пилот назначил наш следующий вылет на четыре утра, попросил не опаздывать, а еще лучше – прийти за час. Обидно, но ничего не поделать, в темноте авиация тридцатых не летает принципиально. Ситуация для Укрвоздухпути явно штатная – редкий К-5 долетит за день из Харькова до Минвод. Начальник аэродрома, товарищ Гусев, лично отвез нас на телеге в городок – устраиваться на ночлег к извозчику со звучной фамилией Освальд. Жаль, имя у него не Ли Харви, а просто Ося… на этой мысли дремота, похоже, окончательно сморила мой организм.
* * *
Проснулся оттого, что Саша трясла меня за плечо:
— Идет кто-то!
— Давно пора, — стряхивая сумбур воспоминаний вчерашнего дня, я потянулся, в охотку, широко, с хрустом суставов. — Кого там несет?
— А ты посмотри!
Вспомнив про наш шаткий статус, я поспешно вскочил на ноги. Нащупал в кармане пистолет, и даже успел сделать несколько шагов к калитке, когда она широко распахнулась – на службу шествовал товарищ Гусев собственной персоной. Его вялый, вываленный из пиджака живот раскачивался на ходу, как флаг капитуляции в безветренный день. Слева и на шаг позади, как положено порядочной спутнице жизни, семенила с блестящим бидоном в руке грузная тетка в раздражающе пестром сарафане.
— Ну, и где же обещанный вами вылет?! — я начал ругаться с ходу, вместо вместо приветствия.
— Механики и пилоты возились до полночи, устали сильно, — обезоруживающе развел руками начальник. — Вы уж извините, так неудобно получилось. Через часик они проснутся, сразу и полетите.
Улыбка товарища Гусева была такой искренней и доброй, что весь мой немалый запал злости удивительным образом развеялся без следа. И то правда, несколько часов нас не спасут и не погубят.
— У нас с вечора залишилися солодки пироги, — окончательно примирила меня со срывом сроков супруга начальника. — Молочко вот ще, — она приподняла в руке бидон, — парное!
— Спасибо вам, — Саша все решила за меня. — С удовольствием!
Завтрак вышел очень к месту – кроме сэкономленного на беспризорниках хлеба, мы ничего не ели с прошлого утра. В качестве бартера пришлось пересказать хозяевам стопятьсот свежих московских сплетен, этого добра мне не жалко, а Саше так и вовсе в удовольствие. Тем временем, аэродром за окошечком начальственного кабинета потихоньку оживал. Подтянулись механики, пилоты, вылез из какой-то подворотни пугавший нас ночью красноармеец. Я предвкушал скорое продолжение путешествия, однако беда пришла откуда не ждали. За воротами требовательно загудел клаксон автомобиля, а чуть погодя, навстречу выметнувшемуся из домика товарищу Гусеву, на поле резво выкатил похожий на большую черную лоханку автомобиль.
Беседа начальника аэродрома с единственным сановным пассажиром вышла недолгой – товарищ Гусев вернулся к нам с поникшей седой головой:
— Приехал персек нашего горкома…
— В Москву собрался, — догадался я. — Смелый он у вас, самолетами-то летать.
— Нет, в Харьков… срочно, а у нас только один аэроплан готов.
— А как же билеты, расписание? — расстроился я, ругаться с теми, кто так любезно поделился едой, у меня недостало наглости: — И куда же нам теперь податься?
— Да на кой вам сдалась эта шайтан-машина, прости господи! — несказанно обрадовался моему спокойствию товарищ Гусев. — До Минеральных Вод добираться по чугунке куда как с добром! И время самое подходящее, как раз через два часа мимо нас поезд пойдет из Новороссийска в Баку, на нем прекрасно до своего минводовского курорта доедете. Письмо начальнику станции напишу, по нему за билеты не возьмут ни одной копеечки!
"Баку! — я с трудом удержался, чтобы не воскликнуть вслух, незачем кому-то знать нашу реальную цель. — Вот удача!". Перелета из Харькова вполне хватило для понимания – на поезде по окраинам СССР передвигаться быстрее, безопаснее и, надеюсь, комфортнее.
— Ежели так, то пожалуй, — согласился я с притворной неохотой.
— Сей же час! — товарищ Гусев ловко перетек за свой служебный стол. — У меня и бланк специальный на такой случай имеется!
Интересно, этот чертов Укрвоздухпуть вообще до Минвод когда-нибудь долетает, или тут принято всех на поезд пересаживать? [1917]
* * *
Билеты на поезд по письму товарища Гусева начальник железнодорожной станции выдать согласился без малейших колебаний и вопросов. Но с одним "маленьким" нюансом: "размещайтесь… если найдете место, а лучше подождите московского скорого, он будет через два дня". Поначалу я не испугался – в отсутствии скрупулезной автоматической системы продаж, в поездах просто обязан существовать какой-то запас свободных мест. За красивые глаза их не отдадут, но разве сложно коррумпировать одного из кондукторов?
Реальность, как обычно, превзошла самые мрачные прогнозы. В составе обнаружился всего один вагон второго класса. Все остальные – жесткие общие, с лавками, плотно забитыми жаркой вонью сто лет немытых тел, едким махорочным дымом, нелепыми узлами, квохчущими курицами, истошно орущим детьми и прочими чудесами сурового советского быта. Втиснуться можно, в конце концов, в иных московских трамваях еще теснее. Не заразиться какой-нибудь заразой за двое суток пути со всеми остановками, [1918] или просто не сойти с ума от бесконечной шумной суеты, — mission impossible!
Последняя надежда, вагон второго класса порадовал… отсутствием кондуктора. Его попросту не было, совсем и напрочь. Оставалось одно – теснить уже имеющихся пассажиров. За первой дверью нас ждала многоженная и многодетная семья местного Абдуллы, за второй кутили чинуши немалого ранга, третью просто никто не открыл. Четвертая внушила осторожную надежду – два парня, две девушки, на вид – студенты или свежеиспеченные инженеры.
— Не найдется ли у вас местечка свободного… — начал я, и осекся.
Шаблон, составленный в стиле "заплачу за уголок сколько скажете и даже больше", в данном случае вызовет в лучшем случае смех, в худшем – агрессию или презрение. Хотя без последнего все равно не обошлось:
— Закройте дверь, господин хороший, — не дал мне продолжить уговоры старший из компании, парень лет тридцати с белым сабельным шрамом по загорелой щеке.
— Интеллигентам не подаем, — тряхнула копной пепельных волос толстушка с крупными, неистово голубыми глазами.
— Вообще-то электротехник, — невпопад обиделся я. — С чего в интеллигенты записали?
— Ты бы ярлык носил на шляпе, что электротехник, — уже без особой желчи в голосе заметил старший парень. — А то я уж думал, ты из контры, больно уж вид у тебя скверный.
— Без пяти минут партийный, — для того, чтобы поставить на место купейного заводилу, я вытащил из кармана пиджака кандидатскую карточку, махнул ей в воздухе. — Кстати, в Москве многие шляпы носят, хоть товарища Рыкова в пример возьмите. Когда он контрой успел стать?!
— Пойдем, Леш, — вмешалась Саша. — Нам тут не рады.
