– Как-то легко идем, – Посвист, казалось, не замечал очарования Медного царства, его заботило другое.
– Тоже так думаю, – согласился с ним Яровит.
– Мы дошли до царства. Никто не имеет права воспрепятствовать нам, – буркнул Лель.
– Угу. Будет тебя Морок слушать, – Посвист отвесил шуточный подзатыльник младшему братцу.
Именно в тот момент все и случилось. Лада потом еще подумала, что лучше бы они молчали, потому что и у деревьев есть уши. Реальность поплыла. Перед путниками возник проржавевший шлагбаум с двумя табличками. На одной было написано: «Внимание! Здесь начинается тридцатикилометровая зона отчуждения». На второй – «Радиационная опасность. Вход и въезд запрещен». Лель витиевато выругался, Посвист ударил ногой по ограждению.
– Приехали! – со злостью сказал он.
Лада была в недоумении:
– Это нам кажется? Как тогда, в лесу?
– Черта с два! – взорвался Лель. – Этот придурок проделал дыру в мирах и соединил царство с закрытой территорией. Идеальная ловушка для лохов.
– Мы перемрем как мухи, если сунемся туда, – подтвердил Посвист.
– Нам придется, – в голосе Яровита прозвучала непреклонность. – Нет выбора.
Лель вновь выругался.
– А если мы сдохнем до того, как доберемся до источника с мертвой водой? Это не Правь, это Дивь, здесь мы смертные.
Лада поняла, что это все. Никто не пойдет с ней в Медное царство, никто не захочет рисковать своей жизнью, лучше уж ею пожертвовать. И от этого стало страшно и безнадежно, точно Ладу сейчас, заранее вычеркнули из списка тех, кто в строю, забросали землей и поставили на могилу огромный камень. Она не стала ничего говорить, лишь подняла шлагбаум и шагнула за него. Выбор сделан, Рубикон перейден. А остальные как хотят.
Через минуту ее догнал Лель.
– Извини, не хотел тебя обидеть. У меня такое бывает: сначала говорю, потом думаю.
Слева подошел Посвист:
– Два дебила – это сила. Про нас с Лелем. Радиация же не убивает мгновенно, к тому же надо большую дозу словить.
Лада не выдержала и рассмеялась. Это была истерика, когда смех заменяет слезы, прячет страх. Она хохотала и хохотала, не в силах остановиться. Затем Посвист обнял ее и сказал на ухо:
– Все будет хорошо.
А Яровит добавил:
– Прорвемся.
Шагалось легко. Несмотря на предупреждающие таблички, ничего плохого Лада не ощущала. Лес как лес. Может, чуть более густой – просвета не видно, – но ничего странного не наблюдается. Никаких необычных деревьев с щупальцами вместо веток, ни диковинных растений. Она поделилась со спутниками своими мыслями.
– Так рано еще, – ответил Яровит, – это первый блокпост. Хотя прошло много времени с момента катастрофы, может, и дальше все нормально будет.
Лада уточнила:
– А почему ты решил, что давно было?
Яровит начал перечислять:
– Шлагбаум насквозь проржавел, дорога едва заметна, лес к ней вплотную подступил. Лет тридцать точно миновало.
– Может, не так все и страшно? – предположила Лада.
Но Яровит ее не поддержал:
– Я бы на это не надеялся. Стронций и цезий – вполне распались. А вот плутоний… Пройдут тысячи лет, когда эти места полностью очистятся.
На дорогу выпрыгнула рысь, Лада разглядела ее в подробностях: ростом примерно с добермана, короткий, точно обрубленный хвост, рыжая шерсть с черными пятнами, белая грудь и, конечно, уши с кисточками. Рысь с любопытством посмотрела на них, Яровит достал топор.
– Да брось, дядька, – со смехом сказал Лель, – рыси на людей не охотятся.
– Это ты так думаешь, – ответил бог воинов. – А меня одна едва не задрала, когда я к глухарю подбирался. А к нему крадусь, пока он токует и меня не слышит, а она за мной. Повезло, что краем глаза движение заметил. Успел отскочить.
– А дальше? – Лада с трудом сдержала удивление.
– Промахнулась она. А потом развернулась и вновь на меня, но я успел топор выхватить – уложил. Думал, может, гнездо у нее где поблизости, рысят защищает, но не нашел.
Зверь постоял мгновение, а затем неспешно скрылся в кустах.
– Рысь, наверное, людей никогда не видела, – задумчиво произнес Посвист. – Это мир без человека.
Глава 3
Зона отчуждения
Мир без людей, первозданный Ирий – райский сад до того, как Род отравил его первыми людьми. Вот так все и будет, если победят темно-боги. Бушующая природа, зализавшая раны после тысячелетнего господства человека, звери, не помнящие двуногих, чистый воздух, не отравленный смогом больших городов. Кипящая жизнь, буйство красок, упоение тишиной и чистотой. Нет свалок, плавающего мусора в океанах, воздух обретет прежнюю прозрачность и свежесть. Мир без людей… Как же это заманчиво.
Показались строения – покосившиеся, с выцветшей краской. Лада заглянула в полуразвалившуюся бытовку: какие-то железяки, доски, детская коляска. Когда-то здесь была деревня. Теперь же дома стояли опустевшие. Крыши почернели и провалились. Заборы уцелели частями – они походили на потрепанный сражениями отряд, потерявший большую часть бойцов: побитый, но не сломленный. Где несколько воинов всеми силами поддерживает раненных, чтобы не рухнули.
Лада осторожно заходила в дома. Провалившиеся ступени крыльца, разрушенный порог, сгнивший пол. Потолок, стены в разводах плесени. Отколовшийся кусок печки, разбитые люстры, остов керосиновой лампы. Раскрытый чемодан, похожий на пасть крокодила, подавившегося рубашками и носками. Старая этажерка с пожелтевшими газетами, тут же статуэтка спаниеля с отбитой лапой. Пыльные половики, давно вышедшие из моды ковры с олимпийской символикой, эмалированные кастрюли. Лада смотрела и не могла наглядеться. Девушка выходила из одного дома и заходила в другой, будто совершая странный ритуал. Яровит попробовал поторопить ее, но Лада холодно ответила:
– Я сама решу, когда пора.
Треснувшее зеркало… Странно смотреть на свое отражение: точно Ладу перерубили пополам. А может, это ее суть проглядывает? След, оставленный навьей меткой? Осколки стекла, горшки с сухой землей – от цветов не осталось ничего, мумия мыши. Выдвинутые ящики комода, посеревшие кружевные салфетки, кукла с оторванной рукой, упавший самовар. Лада всматривалась в свидетельства пребывания в этом месте людей, брала в руки, нюхала. Она была больна и не хотела излечиваться. Долго вглядывалась в окна, видела в отблеске себя, спутников и не могла налюбоваться.
Во дворе дома росла огромная яблоня, ее ветви раскинулись метров на пять в разные стороны. Дерево покрылось серым лишайником, на молодых листьях проступили пятна ржавчины. К нижнему суку были привязаны самодельные качели. Лада села на дощечку и оттолкнулась, еще и еще. Если закрыть глаза, то кажется, что летишь. Нет земли, нет неба, лишь бесконечное пространство. Лада одна во Вселенной, нет ничего и никого. Секунда до взрыва, до момента, когда слово станет формой, идеальная пустота. И лишь от Лады зависит: появится ли мир и каким он будет. Совсем юный, с иголочки, наполненный ожиданиями и страхом за него. С трехногими людьми, которые живут в снах друг друга, а вечерами пьют чай среди звезд. С тихими разговорами знойными вечерами, ночной прохладой и запахом корицы. А Лада тянет и тянет, наслаждаясь мигом, только скрипит старая яблоня, да ветер ерошит волосы.
Девушка силой заставила себя остановиться – надо уходить. Спутники молча смотрели на нее: Яровит с непониманием и осуждением, Лель и Посвист с восхищением, точно Лада совершила запретное.
– Что на тебя нашло? – спросил Посвист.
Лада пожала плечами – откуда ей знать? Такое ощущение, что она была здесь испокон веков, корнями проросла тут, как старая яблоня, а теперь приходится срываться с любимого места.
Они дошли до конца деревни. Лада не выдержала и обернулась: янтарные полупрозрачные дома, крыши цвета имбирных пряников, аккуратные дорожки из терракотовой плитки. Все в окружении кустов шиповника, усыпанного оранжевыми плодами – точно локация из «Спящей красавицы». Другой слой реальности, проступивший напоследок. Не хватает принца на белом коне – Хлад бы органично тут смотрелся. Интересно, что с ним? Знал ли Хлад, какие сюрпризы подготовило Медное царство, или нет? И если знал, почему не предупредил?
