Яровит устроил привал. Расстелил скатерть-самобранку, в этот раз она порадовала путников овощным рагу с курицей. Ели быстро – бог воинов хотел дойти до цели как можно скорее. Одна Лада никуда не торопилась, словно время теперь было не властно над ней – в девушке что-то изменилось, как будто она перестала быть только человеком, точно почувствовала в себе вечность, которая всегда будет на ее стороне.
После отдыха Лель отвел Ладу в сторону.
– Извини, что лезу не в свое дело, но сильно не увлекайся этим парнем.
Лада вспыхнула:
– Да я о нем даже не думаю!
Лель усмехнулся:
– Лада, не забывай, кто из нас бог любви. От тебя бьет чувствами, только что не наповал.
Девушка рассердилась: ну что Лель сочиняет? Она совсем Хлада не вспоминает, так, малость.
– Не злись, – продолжал Лель. – Ты о нем ничего не знаешь, даже имени. Может, он совсем неподходящая для тебя пара.
– Угу, – съязвила Лада, – человек, а не бог.
Лель упорствовал.
– Я не про это. Я не сомневаюсь, что он из героев, раз в Медное царство прорвался. Только ты не знаешь, на чьей он стороне. Лучше сейчас выбрось этого парня из головы.
И Лада не выдержала:
– Да не влюбилась я! Сколько можно говорить! Отвали уже! И что-то тебе самому не нравилось, когда Перун запрещал встречаться с Мореной.
Лель замер с открытым ртом. На его лице возникло странное выражение, будто Лада со всего маху ударила его. А она, не обращая внимания на удивленные лица Яровита и Посвиста, зашагала дальше.
Лада кипела: ну что Лель лезет не в свое дело? Ну какая ему разница: вспоминает она Хлада или нет? Ей можно хотя бы немного отвлечься?! Смерть родных, странные события, угроза ее жизни… А тут как подарок судьбы – первый поцелуй симпатичного парня. Ну что-то же может быть у нее хорошее, а не только плохое! И вовсе не из-за Хлада она восторгается Медным царством. Это место само по себе вызывает настолько сильные чувства, что невозможно остаться равнодушным. Мерещится, что когда-то давным-давно ты жил здесь, сажал яблоню, строил дом. И Хлад тут абсолютно ни при чем!
Лель подвалил минут через двадцать.
– Извини.
Лада нарочито отвернулась: пусть помучается! Нечего лезть без спроса.
– Ладно, – буркнула она, – прощаю. Но если еще раз начнешь, получишь в лоб.
– Понял, не дурак. «Не то по шее получу и подвиг свой не совершу», – Лель сделал вид, что прикрывается от возможного удара.
Лада улыбнулась: злиться на братца невозможно. Чучело он, одним словом.
– Не бойся, я себя контролирую и пока не страдаю размягчением мозга, – сообщила она.
– Знаю. А тут я – сапогами по нежному цветку. Но я хочу защитить тебя. Мир? – предложил он.
– Мир, – ответила Лада.
Сначала они увидели свалку, огромную свалку автомобилей. Возникло ощущение, что машины сгреб в кучу огромный экскаватор. Лада не могла понять, как образовалась эта хаотичная пирамида. Казалось, что автомобили в ужасе убегали от чего-то, карабкались наверх в панике и давили друг друга. Путники молча прошли мимо.
Обычный город: панельные девятиэтажки, дома пониже. Выбитые стекла, рамы хлопают, приветствуя случайных прохожих. Перевернутые скамейки, опрокинутые урны, точно кто-то играл ими в городки. Школа в четыре этажа, Лада заглянула в окно – на подоконнике сидел игрушечный медвежонок в противогазе, Лада подтянулась и проникла внутрь. Кабинет географии – на стене карта мира, глобус опрокинут набок. Парты беспорядочно расставлены – будто они рванули в момент тревоги к выходу, но не успели, а затем навсегда застыли, застигнутые врасплох. На полу валяются сотни противогазов. Яровит подбирает один. Растягивает маску в разные стороны, проверяет цельность шланга. Отбрасывает в сторону – неисправен.
– Срок использования давно вышел, – сообщает бог воинов. – А так бы сгодились: в закрытых территориях заражение идет через легкие.
Они покидают школу.
Пустые дома, Дворец Культуры с колоннами в стиле ампир, заброшенные детские сады. Магазины с вывесками «Продукты» и «Спортивные товары». Памятник. Мимо проносится косуля, она громко всхрапывает, лиловый глаз косится назад. Светло-коричневая, с небольшими рожками – разглядеть почти не удается. Через мгновение появляются волки, они мчатся следом за косулей. Лишь один останавливается и смотрит на людей, но и он вскоре присоединяется к погоне. Ощущение нереальности.
Путники идут дальше. Городской сквер. Ржавые карусели, обрушенный забор и огромное колесо обозрения с оранжевыми кабинками, одна валяется на земле. Ветер раскачивает колесо, и оно издает протяжный скрипучий звук. Аттракцион, на котором никогда не будут кататься дети. Лада подходит и залезает внутрь. Посвист и Лель садятся рядом, Яровит махает рукой – мол, без него. Тогда Посвист слегка дует, и колесо приходит в движение. Кабины плывут над городом, над его плоскими крышами, над буйной зеленью, отвоевавшей место у асфальта.
Серые линии дорог, высотные линии электропередачи, заводские трубы. Деревья почти поглотили здания, те выглядят призраками – жалкими и пугающими одновременно. Тополя растут на крышах, в самих домах, потеснив бетон и железо. Стадион пока еще держится, но и он скоро падет перед натиском зеленой поросли. Волки все же догнали косулю и теперь с жадностью пожирают останки. Лада видит впереди лес, к которому ведет мост через узкую реку. Лес рядом – рукой подать. Именно туда им и надо.
Путники покидают город, еще одно место без людей. Торжество пост-апокалипсиса, стертые следы человечества. Больные дома, погибшие автомобили, территория запустения и разрухи. Разбитое пианино, на котором лишь ветер и дождь перебирают уцелевшие клавиши. Мертвые куклы в детских кроватках. Мир без людей… Как же это страшно.
Глава 4
Ржавый лес
Лисица решила проводить их из города. Она держалась в отдалении – тощая, грязно-рыжего цвета, некрасивая. Лель бросил ей кусок мяса, и лиса схватила его на лету.
– Не прикармливай, – посоветовал Посвист.
– Начинается, – Лель притворно закатил глаза. – А то я ее приручу, и придется всю жизнь заботиться. Не боись, я не Маленький принц.
Он кинул еще один кусок, лисица поймала его и потрусила обратно.
Лада не оглядывалась, потом она вернется сюда и пробудет тут долго-предолго, совершенно одна. А пока им надо идти дальше – впереди ночь да утро, должны успеть. Склон спускался к реке, бетонная дорога, ведущая к мосту, была полностью разрушена. Лада несколько раз споткнулась об арматуру, торчащую из земли. Не хватало еще грохнуться и разодрать штаны. И так бы им стирка не помешала – изгваздались в дороге. Да и ей самой. Залезть бы в ванну, включить теплую, почти горячую воду и полежать часок, а может, и дольше. Чтобы зеркало запотело, раскраснелась кожа и стало так легко, чтобы потом спать без задних ног до позднего утра. Лада вновь зацепилась ногой за железку и полетела вниз, проваливаясь в сон.
Лада спешила: она шла через бесконечную анфиладу комнат. Она толкнула дверь и оказалась в помещении с бассейном: квадратной формы, с белыми бортиками из плитки. Вода в бассейне была мутная, на ее поверхности плавал мусор. Лада начала обходить бассейн. Неожиданно перед ней очутилась женщина в белом хитоне, ее рыжие волосы были убраны наверх. Женщина резко толкнула Ладу, и та упала в бассейн. Оттолкнулась ото дна и подплыла к противоположному бортику. Но выбраться не смогла – там ее ждала другая женщина, с черными волосами. Она нажала на голову и притопила Ладу. Вскоре к двум подоспела третья, ее волосы были светлы.
Лада пробовала выкарабкаться, но не получалось, ее каждый раз спихивали в воду. И тут подоспела собака. Она с рычанием стала отгонять женщин от бортиков. Ладе с трудом удалось вылезти из бассейна. Больше всего ей хотелось прибить этих троих, гнев переполнял девушку, но ее ждали снаружи.
