Ладу отпустило: надежда еще есть. Главное, чтобы друзья ее ждали.
– А я найду своих? Мы же не договорились, где встретимся.
Хлад отпил из фляги и ответил:
– Какой бы дорогой ни пришел в царство, вход один. Не пропустишь.
Катя подошла сзади и обняла Ладу. Лада погладила ее по голове и только потом с удивлением обнаружила, что ногти у девочки обычные – Катя перестала быть ночницей.
– Надо же, – Хлад тоже заметил это, – тебе удалось запустить обратное превращение.
Он подхватил Катю и зашагал вперед в сторону розовеющего горизонта. Ладе стало обидно: ведет себя так, будто ничего не было. Хотя… Так ведь и не было ничего – лесные духи в остроумии соревновались. Эх… Глупо помереть, ни разу не поцеловавшись. Зная, что тебя никто не любит и не посмотрит с нежностью, как папа на маму. Поэтому она, Лада, постарается пожить подольше – и ради этого тоже.
Никаких приключений на оставшемся участке дороги не случилось. Не считая того, что Лада уже ни о чем не могла размышлять – только о еде. Все-таки приземленный она человек. Мало в ней как героического, так и романтического. Другая бы на ее месте даже не думала о таких прозаических вещах, как еда, а мечтала бы совершить подвиг, точно Жанна д’Арк. Чтобы спасти всех, прославиться в веках и завоевать трон. Пусть не для себя, но все равно круто. Ни больше ни меньше.
В памяти всплыли стихи, прочитанные в Интернете:
«Мама, за что мне война, я не Жанна Д’ Арк,
Не амазонка на гордом коне гнедом.
Это прозренье – проклятье, не ведать – дар!
Я так хочу домой, почему нам нигде не дом?..»
(стихи Дарьи Гутман)
Как же невозможно нести тяжесть не по своим силам. Идти не своим путем. Жить не своей жизнью. Она бы с легкостью отдала свою участь другому. Неожиданно Хлад резко остановился и спустил Катю на землю:
– Кажись, дошли, – он указал вперед. – Медное царство.
Глава 2
Царство медное
Брусчатка из обожженной глины терракотового цвета. Она ведет к медным воротам. Те в вышину метра четыре – под стать забору, который тянется за край горизонта. Хлад перечисляет: «Сирин, Гамаюн, Алконост…» Это рельефные изображения на вратах. Лада ощупывает их, чтобы запомнить не только глазами. Металл нагрелся, и пальцам тепло.
– Жар-птица, – Лада натыкается пальцами на рисунок еще одной птицы. – Кентавр!
Надо же – совсем из другой мифологии.
– Это Полкан, получеловек-полуконь, – поправляет Хлад, его рука ложится поверх Ладиной, и от этого мурашки бегут по телу, а сердце ухает всполошенной совой. – Здесь очень красиво.
От его слов Лада приходит в себя. Хватит пялиться, надо толкнуть дверь и войти. Ее там ждут, там – основная цель путешествия. Но хочется задержаться. Лада проводит по волосам и достает цветок, протягивает его Хладу.
– Подснежник, – его голос дрожит, – союз зимы и весны.
Хлад отдает ей фенечку, сплетенную из зеленой и красной нити.
– Когда понадобится помощь, порви ее – не люблю ходить в должниках.
Он долго, очень долго всматривается в Ладу, а потом целует прямо в губы. Она чувствует вкус меда и кардамона, голова кружится, в глазах темнеет, а сердце замирает испуганной мышью. Это длится мгновение, а после Хлад уходит прочь. Лада и Катя остаются одни.
Лада толкнула ворота, они медленно сдвинулись со страшным скрипом – похоже, их давно не смазывали. И тут же обилие рыжего хлынуло на девушку, ошеломило и наполнило сердце страстью – кто хоть раз видел волшебные царства, всегда будет стремиться попасть туда хоть раз. Пламенеющие листья клена, огненные иглы сосен, трава цвета ржавчины. Будто взяли красный и немного желтого цвета, смешали, а потом разбрызгали повсюду. И ярко-синее небо. Она застонала: ну почему, почему у нее с собой нет фотоаппарата? А телефон разрядился. И почему она обделена талантом художника? Вот бы мама это увидела! Она смогла бы… Раньше. Рядом охнула Катя:
– Красиво!
Ее перебили.
– Да-а, будь бы здесь засада, вас бы перестреляли, как куропаток, – недовольно пробасил Яровит.
Лада перевела взгляд вниз и завизжала от радости: свои! Встретились! Она бросилась к ним и принялась обнимать. Ой, и Сенька здесь. А тот уже заметил Катю. Подошел к ней и так серьезно, по-мужски сказал:
– Не теряйся больше.
И протянул заколку. Катя сразу же разревелась и схватила брата. Посвист заметил:
– Надо что-то решать с детьми. С нами им оставаться незачем.
Лада застыла:
– Ничего нельзя сделать?
Яровит отрицательно покачал головой:
– Ничего.
– Хорошо, тогда я прощусь с ними.
Лада обняла Сеньку и Катю. Что сказать им, она не знала – все слова казались пошлыми и незначительными в этот момент. Что Лада рада, что они познакомились? Да фиг с этим, лучше бы дети остались живы. Что у них будет все хорошо? Еще глупее.
Яровит достал клубок бабы-яги и произнес:
– Сенька, слушай. Сейчас перед тобой появится дорога. Возьми сестренку за руку, и идите, никуда не сворачивая. Там увидите женщину, она добрая. Она отведет вас в Ирий, это чудесное место.
Бог воинов кинул клубок на землю. Перед путниками показалась узкая тропа. Она была серая, точно от пыли, все вокруг скрывалось в тумане.
– Понял? – уточнил Яровит.
Сенька кивнул. Он поцеловал Ладу в щеку, за руку простился с мужчинами и повел Катю по дорожке, вскоре дети скрылись из вида. Тропа тоже пропала. Лада всхлипнула, Лель ободряюще похлопал ее по спине:
– Им так будет лучше.
– Я бы хотела, чтобы они не умирали, – слезы не желали останавливаться.
– Все бы этого хотели, – отрезал Яровит. – Но без смерти нет места новой жизни – вечный бег колеса. Когда-нибудь их души вернутся в мир живых. А пока рассказывай, что там было.
Да, он был прав, но жаль, что некоторые вещи неподвластны даже богам.
– Давайте только сперва поедим, – попросила Лада. – Сутки во рту ничего не было.
– Я в тебе не сомневался! – расхохотался Лель. – Война войной, но обед по расписанию.
Посвист вручил Ладе ее рюкзак, оказывается, они его нашли после боя. Ночницы, как захватили девушку, сражаться перестали и быстро исчезли. Пообедав, Лада спросила про Круна. Яровит потемнел лицом:
– Закопали там же.
Он глубоко вздохнул:
– Хорошая смерть, в бою. Все лучше, чем от дряхлой старости. Только мы остались без острых глаз, а это плохо.
Лада поведала о своих злоключениях. Яровит особенно заинтересовался ее попутчиком.
– Странный у него дар, – произнес бог воинов, – создавать живое из снега. Никогда такое не видел. Хотя птица нас выручила, знали, где тебя ждать.
– Он сказал, что его мать из Берендеева царства.
– А как, ты сказала, его зовут? – уточнил Посвист.
– Я не говорила, – ответила Лада.
Почему-то она решила умолчать об этом и том, что они с Хладом пробирались через временные аномалии. Не так это важно. Главное – она дошла.
– В общем, у нас всего сутки, – подытожил Яровит. – Должны успеть, но времени на разговоры и отдых нет.
У Лады немного отлегло – бог воинов слова на ветер не бросает. Значит, все у них получится.
Идти по Медному царству – все равно что видеть сон. Сосны с рыжей хвоей в подтеках янтарной смолы соседствовали с красно-бурыми елями. По ним прыгали белки, исполняя акробатические трюки в воздухе. Оранжевыми гроздьями полыхала рябина. Пожухлая трава шелестела сухими голосами. Среди нее яркими пятнами цвели бархатцы и герберы. Ладе хотелось сорвать цветок, лист, травинку, чтобы набить красотой карманы, чтобы унести отсюда хоть капельку чуда. Если бы у нее было время, она легла бы на землю и долго-долго смотрела бы в небо на уходящие ввысь стволы деревьев. Потому что невозможно видеть это и оставаться равнодушным.
