Я не знала, и эти сомнения вгрызлись в мое сердце как прожорливые крысы, заражающие паникой, так что моя голова закружилась, а перед глазами затанцевали черные пятна.
И все-таки я задула свечу. Мы все решили поступить именно так. И если я умру... то вместе с остальными. Мне в любом случае не хотелось остаться единственной выжившей. Именно этой мыслью я постаралась отогнать все сомнения, весь ужас перед тем, что мы ошиблись.
А через мгновение что-то схватило меня за ногу и потянуло на дно.
Глава 22
覆水盆に返らず
Пролитая вода не вернется в блюдо
С губ сорвался крик, но тут же оборвался, когда моя голова оказалась под водой. Я успела заметить, как она, словно пасть чудовища, заглотившего свою жертву, сомкнулась надо мной. Я тут же закрыла рот, чтобы не захлебнуться, и, щурясь, посмотрела вниз, чтобы увидеть того, кто меня схватил. В те мгновения страх уступил перед адреналином. Я думала лишь о том, как мне вырваться.
Первым, что я разглядела, было бледно-зеленое, выделяющееся на фоне темной воды лицо, вроде бы женское, но вместе с тем слишком дикое и хищное. Желтые глаза мягко светились, так что я даже разглядела вертикальные зрачки. Вокруг головы ёкая вились, сливаясь дальше с темнотой, болотного оттенка волосы. Ёкай улыбалась, и от этой плотоядной улыбки я вновь едва не закричала.
Бледно-зеленой женской рукой, заканчивающейся не человеческими ногтями, а длинными и острыми когтями, ёкай держала меня за ногу, утягивая глубже под воду. Когти вспороли ткань джинсов и порезали кожу, но перспектива задохнуться и не менее вероятная перспектива быть съеденной пугали куда сильнее.
Тем более мысли разлетелись в голове, как испуганные птицы, когда я увидела тело напавшего на меня существа. Оно напоминало тело то ли змеи, то ли огромной ящерицы с темно-зеленой чешуей и желтым брюхом.
Нумагодзэн [333], догадалась я.
Не тратя времени впустую, я дернула ногой, пытаясь вырваться из хватки, но та была слишком сильной. Тогда я пнула ёкая свободной ногой и даже попала по ее лицу, но лишь по касательной. Вода замедляла меня, ослабляла удары. Да и само нахождение в черноте воды, рядом с хищным ёкаем, тянущим меня на дно, все сильнее погружало в омут паники, хоть я и старалась не поддаваться. И я не могла не подумать о том, что под водой парковый пруд оказался куда больше, куда глубже, чем должен был быть.
Воздуха становилось все меньше, и я понимала, что вряд ли смогу долго оставаться в сознании. Я и так уже ослабла, и каждое движение лишь приближало меня к обмороку. К смерти.
Нумагодзэн, оскалившись, потянула меня глубже, и я, вновь попытавшись пнуть ее, все же попала по ее локтю. Тогда ёкай, хищно клацнув зубами, замахнулась свободной рукой, двигаясь намного быстрее меня, и ее когти едва не вспороли мне ногу. Я чудом успела дернуться назад, так что когти, порвав мои джинсы, оставили на коже лишь царапины. Нумагодзэн вновь попыталась ударить меня, но теперь ей помешало что-то другое: рядом проплыло существо, которое я не успела разглядеть, — нечто вытянутое, с темно-коричневой шерстью, четырьмя лапами и горящим красным глазами.
Но это существо уплыло, а я поняла, что мне не вырваться, поняла, что в воде, помимо нумагодзэн, есть еще ёкаи, и это понимание душило не меньше, чем отсутствие кислорода.
Внезапно я вновь заметила рядом с собой движение и испугалась — испугалась, что увижу очередного монстра... Но это оказался человек. Сначала я разглядела белую рубашку, а затем поняла, что это Хасэгава.
Я слышала его оклик с берега. Значит, он видел, как я прыгнула в воду. И прыгнул следом...
Хасэгава поплыл к схватившей меня нумагодзэн, и я увидела, как он полоснул ее по лицу... ножом. С водой смешались разводы алой крови, а лицо нумагодзэн искривилось то ли от гнева, то ли от боли. Раздался злобный вопль, напомнивший мне смесь крика хищной птицы и шипения змеи. Перед глазами темнело, и мне все труднее было оставаться в сознании, но я сумела разглядеть, как Хасэгава дважды ударил нумагодзэн в руку, а в следующее мгновение хватка на моей ноге ослабла.
Внезапно коричневое волосатое существо вновь проплыло мимо, и теперь я разглядела вытянутую морду с алыми глазами, отдаленно похожую на медвежью. Мое сердце резануло ужасом, но кавакума проплыл мимо, шустро нырнул глубже и на скорости врезался в Хасэгаву, от чего тот, дернувшись, выпустил из руки нож.
Что было дальше, я не увидела, ведь находилась уже на грани обморока. Я из последних сил поплыла вверх, сделала рывок и наконец оказалась над поверхностью воды, наконец сделала жадный глоток воздуха. Голова кружилась, чернота почти полностью затянула зрение, а легкие горели, но я сумела сделать еще один шумный вдох и еще. Мое дыхание было тяжелым, рваным, а ослабевшее тело уже куда менее охотно держалось на воде, но я хотя бы до сих пор была жива.
Но, не радуясь раньше времени, я задержала дыхание и нырнула обратно под воду.
Только бы он еще был жив, только бы этот ёкай его не убила...
Плывя глубже, я мотала головой, ища взглядом нумагодзэн и Хасэгаву. Тело дрожало то ли от страха, то ли от напряжения, то ли от усталости, но я подавила желание всплыть и вернуться на мост. Я не могла бросить Хасэгаву. Особенно после того, что он сделал.
И вот я увидела его, уже плывущего ближе к поверхности, а немного глубже и все же совсем близко — зеленоватые руки нумагодзэн.
Хасэгава с тревогой на лице махнул рукой, веля мне уплывать, но почти тут же подплыл ко мне достаточно близко и, схватив за запястье, потянул вверх.
Мы одновременно вынырнули из пруда, я вновь тяжело задышала, но тут же начала грести к мосту. Он был так близко, всего в двух-трех метрах. Хасэгава рядом хрипло дышал, тоже спеша к мосту.
— Быстрее... Пока не схватила снова, — поторопил он.
Тут на мосту показался Кадзуо. Он подбежал к перилам с ужасом на лице и почти врезался в них.
— Только не прыгай! — будто через силу выкрикнул Хасэгава и закашлялся. — Помоги Хинате-тян!
Мне тоже показалось, что первым порывом Кадзуо было броситься в воду, но он сдержался и поступил разумнее: перелез через перила и протянул мне руки, а затем помог взобраться на мост. Убедившись, что я крепко стою и держусь за перила, Кадзуо протянул руку Хасэгаве.
Я опустилась на доски моста, пытаясь прийти в себя и восстановить дыхание. Тем временем Кадзуо уже помог выбраться Хасэгаве. Не успела я даже глянуть в их сторону, как раздался испуганный крик Кадзуо:
— Исао!
В голосе Кадзуо было столько страха и неверия, что я тут же посмотрела на Хасэгаву... И увидела, что его рубашка на уровне живота вся пропиталась кровью.
— Хасэгава! — вскрикнула я и, подскочив на ноги, кинулась к нему.
Он тяжело осел на мост, уперевшись спиной в перила, и приложил руку к ране на животе. Его пальцы тут же окрасились в алый. Хасэгава усмехнулся, хотя на его лице были отчетливо видны следы сдерживаемой боли.
— Не волнуйся, Хината-тян... Это моя...
— Замолчи! — велела я, но в моем голосе был ужас, а не злость, хотя я была готова и разозлиться. — Даже не думай повторять, это не смешно!
На последних словах мой голос задрожал. Я не знала, что делать. Я почувствовала себя такой беспомощной. Я не могла поверить, что кого-то из нас ранили... Что Хасэгава действительно истекает кровью, раненный когтями нумагодзэн. Это не могло быть правдой. Не после всего того, через что мы прошли.
— Исао... Ты ранен, — шокированно сказал Кадзуо, с ужасом смотря туда, где под порванной окровавленной рубашкой скрывалась рана Хасэгавы.
— Все в порядке, — отмахнулся тот и на мгновение поджал губы. — Ничего такого.
— Да ты издеваешься, — процедил Кадзуо, но его голос надломился. Он прикрыл глаза и, взяв себя в руки, уже спокойнее, но настойчиво спросил: — Ты можешь идти?
