Тора, оторвав взгляд от Каминари, посмотрел на Кадзуо. А после, вновь взглянув на Каминари, развернулся и пошел к ближайшему мосту. У него он обернулся и вновь жестом позвал ее за собой.
— Проклятье, плевать, — процедила она. — Даже если это ловушка...
И рванула вслед за Торой.
Тогда же я поняла, что и Сэнси уже ушел вслед за Кэйко.
— Неужели... неужели это действительно души Торы и... той девочки? — дрожащим голосом произнесла Йоко. — И они пришли сейчас... На самом деле пришли к своим близким в Обон...
— Это все еще может быть ловушкой, — напомнил Хираи. Он стоял, сцепив кулаки, и выглядел... подавленным. И оттого почти злым.
— «В день, когда мертвые придут на свет фонарей, чтобы встретиться с живыми», — повторила я часть сообщения от ао-андона. — Вот что это значит...
— То есть эти души знают, где находятся фонари тех, к кому они пришли? — в мрачной задумчивости проговорил Ивасаки. — Но что делать...
— А это кто? — перебила его Эмири, указав в сторону.
Посмотрев туда же, я вновь увидела... душу. Это был парень лет двадцати семи — двадцати восьми, высокий и спортивный, одетый в джинсы и простую футболку. Он стоял, с легкой улыбкой смотря на кого-то среди нас, и, постаравшись проследить за его взглядом, я поняла, что эта душа пришла... к Ивасаки.
Когда тот, услышав вопрос Эмири, вслед за мной обернулся к призраку... на его лице отразился шок, а в глазах с новой силой заискрилось раскаяние, но уже иное, беспрерывной цепью тянущееся к Ивасаки от событий из его более давнего прошлого.
Я сразу поняла, кого именно он увидел.
— Хосино-сан... — выдохнул он.
Ивасаки закрыл глаза, а после снова открыл и пристально всмотрелся в душу Хосино, словно не мог поверить в увиденное.
— Ивасаки-сан, это?.. — осторожно начала Эмири, и Ивасаки кивнул.
Это был его друг и напарник, детектив, в смерти которого он себя винил.
Поняв, что Ивасаки его увидел, Хосино улыбнулся чуть шире и помахал ему рукой, после чего кивнул в сторону.
— Ты должен идти, — тут же сказала Йоко.
— Но как же...
— Ты должен погасить свой фонарь, иначе погибнешь, — твердо проговорила Йоко. Взяв Ивасаки за руку, она посмотрела ему прямо в глаза. — Ты должен выжить. Мы справимся. Пожалуйста, иди... но будь осторожен.
— Я помогу остальным, — добавил Араи.
Ивасаки, полный сомнений, посмотрел на него, затем на Йоко и Эмири, на меня, а после вновь на Хосино. И все же кивнул.
— Я постараюсь быстро вернуться. А ты пообещал, что поможешь им, — добавил он, обращаясь к Араи. — Так что... никуда не уходи.
Мне в его словах почудился скрытый смысл. Предполагал ли Ивасаки, что Араи может...
А я об этом и не подумала. И от того чувство вины вновь ударило по моей совести, оставив на ней очередную трещину. Хасэгава тоже должен быть где-то здесь, если он, конечно, вообще еще жив. Из-за всего происходящего я вспомнила о Хасэгаве только сейчас... Но с чего я вообще должна за него переживать?
— Иди уже, — поторопил Араи.
Ивасаки вновь кивнул и обернулся к Хосино. Ему тяжело было видеть погибшего друга и в то же время сложно на него не смотреть. И я понимала это чувство. Боль, смешанная с радостью. А еще — с осознанием, что радость эта не продлится долго, что она вновь сменится горечью. Что это лишь короткая передышка от скорби, после которой потревоженная старая рана разболится с новой силой.
Я помнила это чувство с того раза, как увидела Киёси в горном лесу. Вот только то была Ямамба, лишь выдававшая себя за моего старшего брата. А Ивасаки действительно увидел своего погибшего друга. Пусть это и была лишь его безмолвная тень.
По крайней мере, я очень надеялась, что это действительно так. Что это не ловушка.
«В день, когда мертвые придут на свет фонарей, чтобы встретиться с живыми...»
Ивасаки поспешил за Хосино, который шел вроде бы довольно спокойно, но при этом быстро отдалялся, и вскоре они оба скрылись из виду, свернув на одну из убегающих вглубь парка дорожек.
Я стояла, все еще смотря туда, где только что были Ивасаки... и его бывший напарник. Я не могла понять, какие именно чувства затопили мое сердце, их было так много, что они выливались через край... и я боялась в них захлебнуться.
Я почувствовала легкое прикосновение к предплечью и, вздрогнув, тут же посмотрела в сторону. И встретилась взглядом с Кадзуо.
— Хината-тян... — начал он, но я, покачав головой, его перебила:
— Все в порядке... — В его глазах тут же мелькнуло неприкрытое сомнение, и я поправила сама себя: — Вернее, не совсем в порядке, но не волнуйся за меня. Выживем... и у нас еще будет время разобраться во всем.
Кадзуо коротко кивнул, посмотрел мне за плечо... и резко побледнел. Мне даже показалось, что у него перехватило дыхание, и я быстро обернулась, готовясь сама не знаю к чему.
И вновь увидела душу, на этот раз молодой женщины.
Сделав шаг в сторону, я внимательно посмотрела на Кадзуо. Он же не отрывал взгляда от женщины, которая смотрела на него с такой нежностью и печалью одновременно, что у меня в груди потяжелело от тоски.
— Мама... — прошептал Кадзуо.
Женщина, на вид не старше тридцати, с мягкими чертами лица, с собранными в свободную косу длинными волосами, в свободной блузке и длинной юбке. Она носила очки в тонкой оправе, и за их стеклами я увидела темные глаза, так похожие на глаза Кадзуо.
— Кадзуо, ты должен пойти за ней.
Он тут же посмотрел на меня:
— Я...
— Нет. — Я не стала ждать, пока он начнет возражать. А то, что он станет возражать, я поняла уже по одному его взгляду. — Если не пойдешь, не найдешь свой фонарь и погибнешь!
— Как и ты, — напряженно ответил Кадзуо. — Я этого не допущу.
— Ты ничем не сможешь мне помочь, — отрезала я. — Ты не знаешь, где мой фонарь. И если погибнешь, точно уже не сможешь ничего сделать.
Несколько секунд он молчал, и я видела, как его терзают сомнения.
— Хорошо. Тогда если... никто не придет к тебе... жди меня здесь. Я скоро вернусь, и мы вместе обязательно найдем твой фонарь.
— Конечно. А теперь иди.
Кадзуо, сжав мои пальцы, кивнул и вновь посмотрел на свою маму. На ее лице мелькнула слабая улыбка, а после она плавно развернулась и пошла дальше вдоль берега пруда. И Кадзуо поспешил следом.
Я проследила за ним взглядом, но отвернулась, вновь обратив свое внимание на друзей. На тех, кто тоже не знал, как найти нужный фонарь.
— Что делать нам? — поинтересовалась Эмири. — К нам тоже придут чьи-то души? Вряд ли сюда доберется кто-то из Австралии.
— А как же родственники твоей мамы? — нахмурилась Йоко.
— Все те, кого я знаю, живы.
— Уверен, должен быть другой способ, Эмири-тян, не переживай, — отозвался Араи, и, хоть голос его звучал обнадеживающе уверенно, в глазах отражалась хмурая задумчивость. Он явно размышлял, в чем же заключается этот другой способ.
Мне тоже очень хотелось это понять.
— А что, я выгляжу так, словно переживаю? — спросила Эмири, приподняв бровь, и скрестила руки на груди. Она и правда казалась почти равнодушной... но я понимала, что это лишь видимость.
— Эмири-тян, лучше сосредоточься не на напускной невозмутимости, а на размышлениях, — посоветовал Хираи.
— Look who’s talking... [332] — пробормотала Эмири.
— Может, стоит пойти и поискать наши фонари? Осмотреться? И тогда мы что-то поймем? — неуверенно предположила Йоко.
— Это слишком опасно, — возразила я. — Вдруг встретим кого-то пострашнее окури-ину. Тех, от кого не сумеем спастись...
Я прервалась, неверяще уставившись на две души, возникшие как из ниоткуда. Казалось, меня ударили в живот, выбив весь воздух из легких. Горло перехватило, а глаза защипало от слез... но те так и не появились. И все же сердце стремительно забилось в груди, так что мне показалось, оно сейчас разорвется...
Я увидела их... И теперь это уже не было обманом ёкаев или о́ни.
