«Убей их всех. Убей и забери корону. Убей короля. Убей эту грязную служанку! РАЗОРВИ!»
Голос ворвался в сознание не шёпотом, а рёвом дикого зверя, готового сорваться с цепи. Острая, сверлящая боль в висках заставила меня схватиться за голову и зажмуриться. Всё тело напряглось, готовое подчиниться.
— Долина тиха, где течёт вода,
Дом у подножья, свет из окна.
Тьма не страшна, коль в сердце огонь,
Воля моя — ей ярый отпор... — я зашептал, срывающимся голосом повторяя строки, которые напевала Фэлия.
Фэлия придумала их, гладя меня по голове в моменты, когда тьма пыталась вырваться наружу. Они не имели магической силы. Но они цеплялись за память, за то, что было мной, до всего этого.
Я повторял их снова и снова, вгрызаясь в каждое слово. Медленно, с нечеловеческим усилием, я скинул с себя ту петлю, что тьма уже накинула на мою шею.
Цвета начали возвращаться. Сначала размытыми пятнами, потом чётче. Свеча на столе снова замигала тёплым, живым светом. Я опустил руки, дрожащие и влажные от пота.
Рёв отступил. Но не исчез. Он затаился где-то на самом дне, глухой, зловещий гул, отдающийся в костях. Эхо, которое будет теперь со мной всегда.
39. Тьма
Я стояла в тени массивной колонны, наблюдая за этим сборищем. Можно ли было назвать это праздником? Зал был полон: арденцы в строгих, но дорогих одеждах, представители кланов, и те кто выглядел… иначе. С чешуёй, шипами, со следами той самой тьмы, что исказила их облик. Зрелище получалось одновременно величественным и отталкивающим.
Я отказалась стоять рядом с троном — и от предложения занять место на коленях Айза. Мне хватило прошлого раза, когда моё присутствие рядом с ним превратилось в публичное зрелище. Однако сейчас, глядя на Ирму у подножия трона, я на секунду пожалела о своём решении. Она не сводила с меня ехидного, торжествующего взгляда, явно празднуя маленькую победу. О, если бы она знала, что Айз сам уговаривал меня быть ближе, а я ответила «нет».
На Ирме было платье молочного цвета, усыпанное розовыми мерцающими камнями. Она выглядела как драгоценный изнеженный подарок. Не хватало лишь розовой ленты, чтобы окончательно завершить этот кружевной и рюшечный перебор. Она вызывала во мне раздражение. И, да, я не хотела признавать это чувство — мелкое и гадкое, но от него никуда не деться.
Я же вновь выбрала нечто менее броское, но не менее эффектное. Платье было закрытым — с высоким воротом и длинными рукавами, — однако обтягивало как вторая кожа, подчёркивая каждую линию. Цвет — яркий, вызывающий алый. В нём я выглядела… пожалуй, безупречно. Фэлия настояла на этом наряде, шепча, что оттенок идеально сочетается с чёрно‑серебристой накидкой Айза и станет для него лучшим подарком. В конце концов я сдалась под её тихим, но настойчивым напором.
Взяв со стола небольшой хрустальный бокал с мутноватой, серебристой жидкостью, я осторожно сделала глоток. Напиток ударил в нос едкой сладостью и чем-то пряным, отчего глаза мгновенно заслезились.
— Что за дрянь, — шикнула я себе под нос.
Но через секунду по телу разлилось приятное, глубокое тепло, которое очистило голову от удушающего облака раздражения. Я передумала ставить бокал обратно.
Вокруг царил шум: смех, разговоры, музыка. Не та тягучая мелодия, что звучала здесь раньше, — теперь слышались иные звуки. Струнный инструмент издавал глубокие, вибрирующие тона, а в такт ему бил барабан, задавая живой, почти танцевальный ритм.
Гости явно веселились, а я заняла позицию наблюдателя. Пока меня никто не трогал и не уделял пристального внимания — кроме Ирмы, — я могла это выдерживать.
Айз время от времени бросал на меня взгляды, словно проверяя, здесь ли я ещё или уже скрылась в тенях и исчезла. Мы промолчали всю дорогу до Вирсана. Он больше не пытался ко мне прикоснуться — да я и не желала этого. Я всё ещё переваривала то, что произошло между нами. Это было грязно, порочно и прекрасно. Никогда прежде я не испытывала ничего подобного — теперь я понимала, отчего многие желают этого...
Стащив со стола пару хрустящих конвертиков, я с удовольствием их проглотила. Аппетит был диким — словно я не ела несколько дней. Ноги по‑прежнему слегка дрожали.
К трону Айза непрерывно подносили подарки: их оставляли на лестнице, ведущей к трону, и при этом низко кланялись. Выглядело это странно. Лицо Айза оставалось скучающим, а его мать суетилась у подножия трона, рассыпаясь в благодарностях за дары — будто сам Айз не мог этого сделать. Её молочное платье напоминало наряд Ирмы: очевидно, они были выполнены в одном стиле. Смею предположить, что именно матушка и подарила будущей невестке это безобразие.
Я искала в толпе Фэлию — хоть кого‑то, кто точно был на моей стороне. Если не считать её помешательства на Верховном правителе.
Когда я наконец разглядела её светлую макушку и слегка оттопыренные уши, я неспешно направилась к ней. Было непросто отыскать Фэлию среди множества светловолосых арденцев — они казались почти одинаковыми.
Рядом с ней суетился другой слуга: в чёрном плаще, с головой, полностью скрытой под капюшоном. Он выглядел безликим, как и многие другие.
— Госпожа, я как раз искала вас. Как вам праздник? — с улыбкой спросила Фэлия, словно мы находились на Великом балу в Империи Аэтриона. Я там никогда не присутствовала, но об этом, кажется, не говорил только немой.
— Отлично, очень весело! Да и посмотри на лицо Верховного правителя — оно такое жизнерадостное! — воскликнула я. Несколько монстров, увлечённо поглощавших закуски, обернулись в мою сторону.
Фэлия сжала губы, поняв, что я вовсе не настроена наслаждаться праздником.
— Перестаньте, вы привлекаете лишнее внимание, нам это сейчас совершенно не нужно, — лишь произнесла она, устремив взгляд на слугу в чёрном плаще. Тот, кстати, не слишком усердствовал в работе — только смотрел себе под ноги.
Сначала я не уловила её намёк. Но вдруг парень слегка приподнял голову — и из‑под капюшона проглянули знакомые яркие веснушки. Сердце замерло: Келен? Здесь?
Волна радости едва не заставила меня броситься к нему, но я вовремя остановилась. Огляделась, осознавая, где мы находимся. Его капюшон, настороженный взгляд — всё говорило об одном: его присутствие должно остаться тайной.
С трудом сдержав порыв, я неспешно, почти незаметно шагнула ближе.
— Что ты здесь делаешь… — это был даже не вопрос, а лишь звук, вырвавшийся из‑за приятного удивления.
— Если вы продолжите пялиться и разговаривать со слугой, госпожа, это вызовет подозрения, — тихо заметила Фэлия, глядя вдаль на Айза, который уже наблюдал за нашим трио.
Я взяла с подноса странную овощную закуску и положила в рот.
— Почему он здесь? — спросила я у Фэлии, то и дело оборачиваясь через плечо. Я всё ещё не могла поверить, что она привела Келена сюда.
— Вашему другу вредно сидеть одному в закрытом помещении. Я решила, что ему будет полезнее побыть рядом с вами, — учтиво ответила она.
— Спасибо, Фэлия. Ты действительно не такая, как они, — невольно произнесла я. Её слегка передёрнуло, словно я сказала что‑то неприятное.
Глядя прямо перед собой, я обратилась к солнышку:
— Как ты себя чувствуешь?
— Всё хорошо, — ответил он хрипло, почти скрипуче и устало.
— Не похоже на правду, — возразила я.
В этот момент я заметила Ирму — она неспешно поднималась по лестнице к трону, где восседал Айз. Каждое её движение было до тошноты выверенным: медленные шаги, рука, деликатно придерживающая подол платья, чтобы не оступиться, безупречная осанка, будто она репетировала этот проход сотню раз.
Я застыла. Ирма склонилась к Айзу — нарочито низко, будто шептала какую‑то драгоценную тайну. При наклоне её грудь едва не вывалилась из платья. Внутри меня вскипела тьма, но я продолжала стоять столбом, напрочь забыв о Келене и нашем разговоре.
Она улыбалась, что‑то говоря ему, а кончики её волос нагло касались его коленей. Каждая секунда этого зрелища впивалась в нервы раскалёнными иглами.
