– Лягушонок прикемарил…
– Вот сколько нужно денег сейчас в Реальности, чтобы сводить концы с концами?
– Хэк… Ты хватил. Ну, штука баксов, если в провинции. Три штуки – если в столице.
– Баксы? Не слышал о таких. А что, рубль не в моде?
– Был не в моде. Сейчас опять ситуация налаживается.
– Ладно, пусть штука ваших баксов. Не имеет значения, речь о другом. Представь, что обычному камраду предложили работу за рубежом и зарплату в семь этих самых штук. Четыре на нормальную жизнь, три – хочешь откладывай, хочешь трать. Отбрось маргиналов и горе–патриотов. Что решит простой смертный?
– Да согласится, само собой.
– Вот! И ему будет наплевать, что вокруг заграница, верно? Жить хорошо для него важнее! Значит, все остальное, чем нас пичкают – ерунда полная. Неважно для обычного человека, в какую казну идут налоги. Ему бы дали пожить нормально… Детей вырастить…
Я отключился и мне снился зал, узкий зал, разделенный на отсеки перегородками. За столиками, накрытыми белыми бумажными скатертями, сидел народ. Вокруг что–то ритмично дребезжало, весь зал раскачивался, и мы куда–то неслись. За окном мелькали елки и бледные лики фонарей. Напротив меня сидел неопрятный тролль в незнакомом мундире с клапанами на груди и пил из высокого стакана свернувшееся молоко. Мешая глаголы с мутной кефирной слезой, тролль размазывал по лицу кулаком сопли и бессвязно рубил воздух словами:
– Какую страну просрали! Предали!
Два высоких, осанистых человека, один в собачьем полушубке, а другой в каракулевом тулупе старались перекричать друг друга:
– Ни пяди не отдадим!
– Исторически… Византийские грамоты!
– Наши ученые… Вы сами произошли от мастер–гремлинов северной породы!
– А вы, а вы… Да вас вообще в природе не было! Как нации!
Оба они при этом почему–то пинали ногами скорчившегося между ними на грязном полу троглодита. Молодой герой в галстуке–бабочке, совсем пьяный, водил нетвердой вилкой по блюдцу с манной кашей и бормотал:
– Главное, чтобы заставить орков сражаться… Они – воинственные по природе своей… А на их землях поселятся трудолюбивые гномы и изящные эльфы… Будут крупные поступления…
Дверь с лязгом отскочила в сторону, и в помещение ворвался морозный ветер со снежными крошками. На пороге стоял герой в рваном бешмете и с обнаженной кривой саблей в руках. Его глаза ненавидяще были сведены в узкую полоску. Герой взмахнул шашкой и страшно закричал:
– И–и–хха–а–а!
От этого сновиденческого вопля я подскочил на месте и опрокинул кубок прямо на ноздрястую морду минотавра, смежившего очи на пиршественном столе.
Горгот куда–то исчез, Тахтур испарился еще ранее, служители расползлись по своим норам, и мне в наказание досталось терпеть общество Махора, который все еще держался на ногах. На мою беду баркидец уже утратил общество всех собутыльников и обратил все свое внимание на несчастного троглодита:
– Садись со мной, Гонзо, дружище! Выпей. А, ты не пьешь? Бедняга. Вот некоторые минотавры хлещут так, что любо дорого. Вон пожалуйста – Ноздрин, напоролся и мычит теперь, как корова. И Горгот отвалил куда–то со своим дружками орками…тоже мне – камрад! Тсс! Я знаю! Пошли по бабам. Его штабс–капитанское достоинство отправился щупать волосатых орчиц и точка! Или правильно орчих, чих–чих? Да пес с ним. Поговори со мной, Гонзо, облегчи душу… Тьфу, ты ж немой! Ну что за непер! Слушай тогда ты меня… Ха… Наверное, думаешь, что я бандит какой, да? Не–е–ет, шалишь. Совсем и наоборот. Я бандитов ловил и сажал в тюрьму. В тюрьму, понимаешь? Во–о–от… А базарю так… Жизнь – штука сложная. Из органов уволился, как–то приходилось крутиться. Вопросы безопасности, усекаешь? Охрана там, все такое. У меня есть дружок, Андрюха. Как–то приезжаем с ним к нему на хату, а жена и дочь сидят, словно заколдованные напротив компа. Не шевелятся. Через эту штуковину я и узнал про Мидгард. И мы попали в локацию Баркид. Совсем другой мир, не то, что здесь. Эх, и дел мы там натворили… Давали наркозу всяким тварям направо и налево. Дочку его спасли… С женой, правда, посложнее получилось, но к тому времени Андрюха новой телкой обзавелся, так что все стало тип–топ… О чем это я? Ах, да… Я тогда тоже дал волю чувствам – взял и женился на юнитке. Это, как бы тебе объяснить, такая же, как ты, только девушка. Хм… Что–то я гоню. Короче, стал солидным человеком. Поля, виноградники, все дела. Но не мое это, не мое. Понял, морда твоя зеленая? У каждого человека есть призвание. Мое – решать чужие проблемы. Сколько я их уже решил – ты и представить не сможешь. И в реале, и в Мидгарде. Были дела в Элеадуне, Олигархии… теперь вот в Овиум работа занесла… Проблемы Азмоэла… Я знаю, ты не продашь, поэтому и делюсь с тобой… Эту стерву, Ниаму, нужно приструнить. Она оставит от твоего Дилморона одни шкварки, можешь мне поверить. Я таких яйцерезок перевидал…без счету. Сначала любовь, тары–бары, потом шабаш!!! – Махор хватил рукой по столу, и голова Ноздрина подпрыгнула вместе с оловянными мисками. – А этого нам нельзя допустить… никак… Азмоэл не такого будущего желает своему преемнику…
Азмоэл? Он что, знаком со старым королем? Как понимать баркидца?!
– Я тут, чтобы защитить Дилморона. Таргон, он – парень, конечно, хороший, но он не годился… Азмоэл нанял и прислал меня… Я решаю вопросы… И твоего хозяина в обиду не дам. А Ниама – она дрянь порядочная. Тоже мне – самая красивая в это утро я! Хотел отвлечь на себя, да ее с толку не собьешь… Ученая… Понял меня, Гонзо? А вот Дилморон, словно слепой. Его разводят, как последнего лоха, а он… Э–э–эх, шкура ты пупырчатая, ни фига–то ты не врубаешься… Иди себе, я спать здесь буду…
Вот, значит, оно как… Прав был Таргон с самого начала – баркидец оказался с двойным дном. Только со знаком ошибся Владыка. Махор не шпион, а телохранитель, и прислан сюда самим королем Азмоэлом. Действительно, глупо было предполагать, что монарх Подземелья палец о палец не ударит, чтобы как–то обезопасить жизнь своего единственного наследника. Эх, жаль, что Махор выключился и сполз со скамьи наземь. От него сейчас можно было бы услышать много интересного. Я подошел и осторожно потряс Ноздрина за плечо. Никакого ответа. Потянул за рукоять боевого молота. Минотавр тут же приподнял рогатую голову:
– М–у–у–у! Что? Кто посмел?!
Осмотрелся абсолютно неосмысленным взором.
– Где я? Зачем? – поймал меня воспаленными глазами. – А–а–а, лягушонок… Гонзо, я тебе когда–нибудь пасть разорву! Да прямо сейчас и разорву!
Он поднялся, шатаясь, как дерево во время бури. Я отскочил в сторону. Ноздрин шагнул ко мне. Я сделал еще несколько прыжков, потом повернулся и побежал через лагерь в сторону Зайца. В спину мне било смрадное дыхание начальника стражи. Несколько орков проснулись, увидели меня и дернулись за оружием. Но фигура минотавра, размахивающего кувалдой, почему–то произвела умиротворяющее действие. По–моему, во время погони за мной Ноздрина несколько раз занесло, и он пробежался копытами по телам спящих на земле хобогоблинов. Бедняги. Я старался держать его на таком расстоянии, чтобы он не утратил интерес к попыткам раскроить мне череп, а когда мы миновали лагерь и часовых троллей, припустил со всех ног и оторвался от преследователя. Через пару минут я был около Зайца и барабанил в люк. На мое счастье дверь открыли быстро. На пороге стоял троглодит с вилами. Из–за спины выглядывал Мудрот. В руках у гнома были игральные кости.
– А–а–а, явились, ялдыжники! Хорошо, что еще дорогу–то нашли в потемках! У меня двоюродный дядя как–то пошел на свадьбу к свояку, да запился. Так он по хмельному делу ушел из селения, набрел в чащобе на жилище навий, там и заночевал. И что характерно – с утра ничего не помнил, но к дочке хозяина успел посвататься и даже больше… Начальнику стражи – мое почтение!
Мой злейший враг наконец добежал до ковчега и остановился, бессильно уперев руки в колени. Ноздри его широко раздувались, телячьи оттопыренные губы жадно хватали воздух.
– Я, похоже, оружие потерял, – виновато сказал вояка, оттер меня плечом и протиснулся в Зайца.
