Никак в разум вошел? Так я его теперь каждый вечер выгуливать буду, раз настолько полезно для мозговращения. Сказал про себя, а внутри все тряслось от запоздалого страха. Доиграюсь я с ним, ох, доиграюсь.
Гном, не торопясь, выкурил трубочку, выдыхая ароматные колечки, мы залезли в наш гусеничный дом и надежно заперлись.
– Героев ждать не будем. Пусть отдыхают досыта, – предложил Мудрот.
Все разбрелись по комнатам, кроме караула, а я тихонько прокрался на второй ярус. Не то, чтобы старый Гонзо решил пошпионить за молодым господином… так, может, прилетит какая информация случайно. Для его же пользы стараюсь!
Жилой уровень оказался пуст. Зато с верхней стрелковой палубы до меня донеслись приглушенные голоса. Смешки Ниамы и полушепот Дилморона. Я, неслышно нашаривая босыми пальцами каждую трещину в обшивке пола, подошел и прилип к двери кают–компании. Мой глаз как–то сам по себе совместился с узким световым клином, бьющим из дверной щели. Отсюда мне хорошо было видно обоих. Они сидели, наклонившись друг к другу, и пышные волосы демонессы, казалось, заигрывали с кончиками рогов Владетельного минотавра.
– Знаешь, Дилморон, сначала я тебя ненавидела. Пока не узнала поближе, – Ниама спрятала улыбку в своих коралловых губах.
– А теперь? – недоверчиво переспросил молодой хозяин.
– Теперь…, –протянула демонесса. – Теперь все иначе. Я всей душой надеюсь, что наша экспедиция будет успешной. Подземелью нужен новый лидер, не такой жесткий и догматичный, как Азмоэл. Я верю – ты сможешь найти общий язык с Контуром, и войны на Великом Древе удастся избежать. Мне ничего не остается, как помогать тебе всеми способами.
– Рад это слышать.
– Как ты надеешься справиться с кризисом?
– Я размышляю над этим. И многое уже придумал.
– Не поделишься планами? – прошелестела искусительница, пододвигаясь еще ближе.
Рука Дилморона легла на ее бедро:
– Возможно, мне стоит попробовать тактику регента Желтка…
– Ты имеешь в виду политику «разделяй и властвуй»?
– Нет, его амурный альянс с эльфийской принцессой…
– Я не принцесса, – прошептала Ниама, запрокидывая назад голову. – Но идея соблазнительная… Подобное очень хорошо излечивается бесподобным.
Две тени на стене слились в одну. Негромко стукнула о порог дверь рубки. Это деликатный слуга оставил своего господина сплетать новые дипломатические связи из аспидной мглы ее волос. Вслед мне донесся шелест материи. Мои чуткие уши доложили, что это платье Ниамы соскользнуло с ее узких плеч на пол.
Я, плюнув на безопасность, вышел и уселся на холодную от вечерней росы траву. Неподалеку от моей лапы из норы вылез хомяк и отправился по своим делам. Моя рука дернулась, раздался приглушенный писк. Неторопливо жуя свежатину, я старался обдумать новый расклад сил. Молодой безумец перешагнул черту и клюнул на тактику завлекания исконного недруга. Что теперь случится с нами? Будущее Подземелья под угрозой. Напоенный ее ядом, пьяный от любви, Дилморон вернется на Родину совсем чужим. Как это преодолеть? Мне кажется, нет, я уверен – мы только что потеряли наследника. Лучше бы его настиг вражеский меч или убийственное заклинание, чем вот так, позорно угодить в ловушку женских чар. Идти, как слепец, навстречу безумию, видя зияющую перед собой яму, и улыбнувшись напоследок, сделать финальный шаг в никуда. Как не хватает здесь могучего Таргона! Сурового, нетерпимого к слабости, но свято блюдущего честь расы и отвечающего холодом презрения на все змеиные ухищрения наших противников.
Но теперь у меня появился союзник. Кто бы мог подумать – Махор. Телохранитель или наемный убийца, а может быть, и то, и это. Парень он, конечно, ненадежный. Зато – лихой. Этот сначала выхватит меч, снесет пару голов и только потом задумается: а стоило ли его доставать. Натравить его на Ниаму? Я же обещал ей нейтралитет, но Махор свободен от обетов. И если баркидец пожелает свернуть демонессе шею, то маленький Гонзо не будет висеть у него на руке.
– Мастер, время позднее, – осторожно раздался сзади свист караульного. – Пожалуйте в Зайца. В лесу может быть опасно.
Я поднялся с травы. Стражник–троглодит предупредительно распахнул передо мной люк. Завтра будет новый тяжелый день. Мы должны выйти к Джорнею, если вечеринка наших героев не затянется еще на сутки. И мы лишились разведки. Будет тяжело продвигаться вслепую. Жаль крылатых. Пусть Иерарх пошлет им хорошее перерождение.
Наш утробистый монстр заслонил от меня все небо, даже Иггдрасиль закрыл. Я похлопал ладонью по шершавому от клепок стальному листу:
– А ты оказался ничего. У меня даже зародилась слабая надежда добраться до Подземелья. Не подведешь, а?
В ответ раздался скрежет, словно внутри провернулся шарнир. Я шарахнулся и в панике влетел внутрь ковчега. Поднимаясь по лестнице, я услышал за спиной неодобрительные голоса бурых:
– Совсем спятил. С железом беседует.
– Он всегда был с прибабахом. Хоть бы его стволом придавило, что ли…
С утра у нас было полно забот с вездеходом. Помогали гномам в починке заячьей морды, меняли траки – с гладких «равнинных» на шипастые, «болотные», а еще мы с топорами в руках прошли пару километров по направлению выезда – заранее подчищали путь. Дилморон и Ниама сопровождали нас, бурых, в качестве охраны, потому как Ноздрина с утра растолкатьникто не смог, даже принц. Начкар стонал, мычал, но глаза так и не открыл. Поэтому пришлось вельможам брать на себя обязанности прикрытия. Они подошли к вопросу без должного внимания, по сторонам не смотрели, а просто брели позади, взявшись за руки. Вот у нас троглодитов по-другому. Зачем вести самку за руку, когда в этих самых руках она может тащить что-нибудь полезное для норы?
Оба других героя приплелись к Зайцу только к полудню. Настроение было приподнятым, состояние – наоборот. На их лицах словно попаслось стадо единорогов. И даже местами нагадило. Правый глаз Горгота обрамлял лиловый кровоподтек, величиной на половину физиономии. Махор сохранил свой портрет в целости, только основательно помял о твердую поверхность грунта. В едва отросших волосах легкомысленно запутались травинки и опавший лист. Я сразу провел любителей острых ощущений в кают–компанию, открыл дверь и замер на пороге. Дилморон во весь рост вытянулся на кожаном диване, устроив массивную голову на подушках. На его груди уютно прикорнула Ниама. Мило. Из–за моего плеча высунулась фигура Махора:
– Фью–ить! До чего пикантная картинка!
Демонесса тотчас же отодвинулась в сторону и, чинно сложив руки на округлых коленках, стала с преувеличенным вниманием рассматривать корешки фолиантов в книжном шкафу. Я отскочил от двери, освобождая проход человекам.
– Честь имеем явиться!– хрипло гаркнул Горгот, вытягиваясь на пороге.
– Как прошел вечер? – невинно спросила Ниама.
– Такое чувство, что он прошел по нам, – вздохнул Махор, ероша ежик волос и выкидывая оттуда части растений.
Дилморон поцокал языком:
– Хороши. Нечего сказать. Как это вас угораздило штабс–капитан?
Орк побагровел и хмуро отвернулся. Махор ласково потрепал приятеля по плечу:
– Девушку с горным троллем не поделил. Повздорили. Тролль со сломанной носопыркой, наш – с бланшем во весь интерфейс. А барышня была хоть куда. Зубы как на старой расческе – половины нет, вторая шатается. Зато шерсть на ногах мягкая и волнистая. Она хоть какого роду–племени, просвети, дружище?
– Гоблинка.
– Дикий цветок Цитадели! А вы, служивый, настоящий гурман. Как самочувствие?
– Сегодня я за штурвал не сяду, – открестился Горгот. – Переверну нас к едрене фене.
И добавил в сердцах пару непечатных эпитетов. Ниама презрительно смерила орка взглядом и надула губки. Махор заметил ее демарш и рассмеялся:
– Фи, как не стыдно, вашескородие. При благородной мадаме такие словеса изо рта ронять.
– Так какой итог? Мы едем дальше? Или сегодня продолжение банкета? – решил внести ясность Дилморон.
– Все. Побратались с камрадом, попрощались и чайник травяного настоя осушили. Можно двигать по маршруту, – Горгот достал из держателя графин с водой, налил себе стакан и заправил в глотку. – А я бы поспал немного.
