Гаремник. Дилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич

А меня в казармы столичного гарнизона устроили. Хорошо, что не в камере. Да, сдал я знамёна, представителей Политуправления тут не было, с Северовым приехали, я сбегал к кустам, и принёс два мешка с плотным содержимом, тот изучил, запечатал, и в самолёт. С нами те прилетели. По ним я отдельный рапорт писал. Ну а дальше начались допросы уже на Лубянке. И работали другие следователи.

– Нет, тут интенданта Лапшина нет, – изучая разложенные на столешнице фотографии, сказал я.

Хотя Лапшин был, фото его. А в его кабинете была фотокарточка, новые хозяева не успели выкинуть, тот с каким‑то капитаном стоял на фоне Крепости, вот и запомнил, и опознал на фото сразу. Но официально нет. Так что пусть гадают кем тот интендант был, и зачем ему нужна помощь для Крепости. Почему не узнал? А может в тот день, где он мне якобы отдавал приказ, тот уже у наших был, о чём есть свидетели? Зачем мне так подставляться?

Глава 14

– А вот это второй, – взяв фотографию с третьего ряда и довольно длинного, разных фотографий, сообщил я.

Вчера опознавал интенданта Лапшина, сегодня генералов, на двух столах множество фотографий. Первого сразу познал, из авиаторов, и вот второго нашёл. Те покивали, записали акт опознания, и продолжились опрос. Всего мы в Москву пять дней назад прибыли, время три часа дня двадцать пятого. Да, слежка за мной была. Благо я имел свободный выход в город, и уже неплохо продвинулся в помощи Марии купить дом. Северов не обманул, выделил сотрудника и тот здорово помогал. Уже выбрали дом, деньги, советские банкноты, я передал, шло оформление. На Марию. По сути это оплата за то, чтобы та к моей дочери относилась лучше, чем к родной. Или на равных. Ну и сумма, что сопоставима с ценой дома, легла той на счёт в Госбанк. На содержание ребёнка. Та уже закупили что нужно, бегала по рынкам и магазинам, прося за малышками присмотреть соседку‑старушку, что за стенкой жила в коммунальной квартире. Старые жильцы выезжали, скоро Мария заедете. Причём дом с тараканами продавался. Я так называю подселённых жильцов. Их не выгонишь, власти силой заселили, и тем пофиг чей дом, угол выделен и живёт. Да коммунальная квартира по сути. Мария это к слову нормально приняла. Ну не знаю, я бы их в лес вывез. Ах да, я так и сделал прошлой жизни. А та легко сошлась с женщиной, что жила у неё. Та из эвакуированных была. Технолог какой‑то. Обещал помочь с детьми, когда дома будет. Так что готовилась переезжать в дом, покупала что нужно, как я уже говорил. Ну а меня допрашивали. Не жёстко, нормально, тем более сам всё рассказывал, не скрывая. И верили.

В Москву вчера приехал и капитан Дмитриев. Отца Валерия в звании повысили, как оказалось. Обнялись, потом отстранились, изучая друг друга. Отец готовился покинуть место службы, переводят в особый отдел фронта, меняя соответственно звание. Уже приказ поступил, так и будут в Киеве служить. Но вот по семейным обстоятельствам разрешили столицу посетить. А скорее всего по запросу из Москвы. Тот и про Настеньку знал, Северов сообщил. Вчера вечером показал ему. Тот малышку на руках подержал, побаюкал, и вернул Марии. Насчёт оправить в Киев внучку, я отказался. Мол, уже договорился. Ага, прям отправлю туда, где немцы скоро будут. Кстати, поговорил с отцом. Настойчиво советовал вывести семью и родных подальше.

– Ты что‑то знаешь? – прямо спросил отец. Мы вчера допоздна засиделись у него в общежитии. Да и ночевал у него, едва успел добежать до Лубянки и дальше на допросы.

– Бать, там и знать не надо. Стоит глянуть на обстановку, чтобы всё понять. У нас почти все генералы воевать не умеют. Точнее они готовились к прошлой войне, а к современной совсем не готовы. Пока они наберутся опыта, сколько потерь будет, в людях и территориях. Вот знаешь, немцы любят фланговые удары, всегда так бьют, целые армии окружают, а то и не одну, дробят в котле и уничтожают. Скорее всего всю киевскую группировку ждёт тоже самое. Если уж я это понимаю, то у немцев генералы давно разработали такую боевую операцию. Киев для них довольно серьёзная промышленная единица. Они обязательно столицу Украины будет брать. Месяца через два, думаю. Им тоже подготовится нужно. А что будет с нашими родными? Если у немцев стоит прямой приказ, сотрудников НКВД, политработников и евреев в плен не брать, расстреливать на месте. А ты наденешь форму политсостава. Особисты в ней ходят. Что с семьёй сделают? Поверь, там найдутся те, кто накляузничает. Вон у нас есть тётя Вера в Тамбове. Немцев там не будет. Можно к ней отправить.

– Ты же понимаешь, что за мной наблюдают, я не могу семью отправить, сразу на вид поставят.

– А тебе не пох? Я вон ради дочки с парнями отступать не стал. Для меня семья важнее. А Настька моя кровиночка и я её никогда не предам. Сейчас устроил её в надёжные руки и можно спокойно повоевать.

– Не все такие, – вздохнул тот.

– Не все, – согласился я. – Но многие. Большинство командиров не в свои части бежали, плевать им на них, они семьи бежали спасать как война началась, которые преступным приказом запрещали эвакуировать. Думаешь никто не знал о войне? Бать, я обычный сержант, и то за неделю знал, когда и во сколько. Будут тебе говорить о внезапности, плюй в лицо, тебе врут. Командиры раньше узнавали. И приказ, семьи не эвакуировать, это самое настоящее предательство. Поэтому и командиры семьи спасать побежали. На то и расчёт был того, кто это всё придумал. Ну а я что, на дочку махну рукой?

– Ты так и не сказал от кого она, – перевёл тот разговор на другую тему. – И в записи свидетельства прочерк стоит на месте матери.

– Не нужно оно тебе знать. Деревенская девушка.

– Так мать у неё жива?

– Жива, в начале войны была. Сейчас не знаю. Жена одного командира. Не, не из нашей дивизии, – тут же придумал я ещё одну версию. И расчёт оправдался, больше тот вопросы не задавал, сам додумал остальное.

Отец два дня пробыл и убыл. А чуть позже я опознавал тех двух генералов, что с хмурым видом шли по коридору Лубянки. Опознал. Они. Значит вышли, а наши зная, чего ожидать сработали по своему плану. Ну меня в него не посвящали. Да и вообще всё что хотели узнали. Двадцать восьмого июля, я как раз Марии помог переехать в дом, и сам заселился сюда. Мне разрешили с казарм съехать. Так вот, двадцать восьмого июля, вечером, в новенькой красноармейской форме, в Кремль. Я был награждён. Ну по наградам, то тут всё неплохо, в цвете. Вполне щедро всё было. А вот в звании повысили на одну ступень. Я старшим сержантом стал. Да как‑то хотя бы на младшего лейтенанта рассчитывал, уже уровень среднего командного состава. Взвод могу принять. Хотя ладно, ещё заработаю. По наградам, тут на самом деле дождь посыпался. За знамёна, медаль Золотая Звезда Героя, и орден «Ленина», он с ней всегда в пару при первом награждении идёт. Потом за помощь нашим в Крепости, уничтожение техники моторизованного батальона СС, и трофейный танк, я получил второй орден «Ленина». По совокупности. Нет, тут на самом деле высшие награды, и всё за дело, закрыв глаза почему я в тылу остался. Тут ведь тоже понимающие люди были. Причём, новую красноармейскую книжицу передали тут же в Кремле, в ней информация по званию изменена, в отдельном кабинете прикрепили новые треугольники, чтобы соответствовал. Уважаю такую организованность. Причём, выдали сразу направление на новое место службы. Думал в какую танковую часть тут же у Москвы, формирующуюся направят, но нет.

Направляли меня командиром танка в Семнадцатую танковую дивизию, Пятый механизированный корпус, Двадцатая армия генерала Курочкина. А вот какой полк, какая рота, узнаю на месте. Назначение открытое, то есть, решение примут в штабе дивизии. Ну и дорожные. То есть, всё на руках, можно отправляться, мне давали двое суток на дорогу. Медлить я не стал, закончил банкет после награждения, неплохой к слову, и навестил дом Марии и поиграл с Настей. Кстати, хитрость моя не удалась, Северов понял, что я и себе дом подбираю, уже с хозяевами договорился, на соседней улице от того, что я Марии купил, и погрозил пальцем. Мол, не прыгай выше себя. Пришлось сдать назад, за мной наблюдают. Так что как стемнело, я уже был на железнодорожной станции. Вещмешок за спиной. Военный комендант посадил на поезд, эшелон, что шёл на Вязьму и там дальше. По пути как раз. Вот и мне местечко нашлось в вагоне. Пушки везли, дивизион старых гаубиц, «шестидюймовки», что ещё Гражданскую помнили, однако орудия вполне ещё неплохи, хотя и перевозятся конями‑тяжеловесами. Их в других вагонах везли. Да весь эшелон собран, чтобы один дивизион перекинуть, тут и повозки для боеприпасов были и кухня. Одна почему‑то, хотя видно, что для артиллеристов там объёма котлов точно не хватит. Наверное, в две смены кормят. Зенитного прикрытия не было вообще. Вот это не хорошо. Кстати, когда стоянка на станции была, утро раннее, ночь в движении прошла, я тоже за кипятком бегал, чая заварить, ну и нашёл комдива.