Гаремник. Дилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич

То есть, давал много информации, вот её принимали и анализировали. Однако, я уже говорил, закончил на Минске. Якобы собирал информацию и искал себе в команду танкистов. У Бреста я не нашёл. Ну и справку по дочери, в основном из‑за неё туда и катался. Заодно выяснил что уходить стоит в сторону Пинска. Так ближе. Потом нас пригласили в столовую. Рядом с комендатурой была. Городская. Тут многие командиры столовались. Вот и нас сюда. Пообедали, уже чай пили, я за отдельным столиком сидел, майор с подчинённым за соседним, и сказал вот такие слова. Это Северова и заинтересовало.

– Отец как‑то на вас показал. На улице, сказал кто вы. Лично мы не знакомы.

– Дмитриев, Александр, – явно что‑то вспоминая, сказал Северов. – Из Киева же ты. Ну да, похож на отца.

То, что майор знаком с отцом Виталия, для меня сюрпризом стало, я думал контакты лучше наладить. Всё же по сути милиция это отдельная служба в наркомате НКВД, потом их распределят, а тот оказывается действительно с ним знаком. Надо же. Сюрприз. Впрочем, то чего хотел, добился. Нет, не стал лучшим другом майора, но кирпичик в сторону хорошего отношения, заложил. Про отца тот не спрашивал, понимал, что я не в курсе, с момента начала войны. Даже кивнул, когда я попросил письмо написать, сообщить, что жив, воюю. И да, когда вернулись, дали лист, и возможность написать письмо, я привычно сложил треугольник и написал адрес. Прочитают, не важно, отдал майору, тот отправит, он обещал. Да так и написал, сообщил что жив, воюю, велел предавать приветы всем родным. Вот и всё. Главное весточку дать. Ну и дальше пошли допросы. Вот так описал что усыпил Марию, всё равно узнают, и доехал до Кобрина. Глядь, а танков нет, только следы волочения. Немцы нашли и на сборный пункт уволокли. Злость была, сложно описать, но я постарался. В общем, сжёг я танки свои, нашёл на сборном пункте. Ну и соседние. Дальше на угнанной машине в сторону Пинска. Как к колонне присоединился. Там Мария приходить в себя начала. Дочками занималась. На острый момент, как дети почти сутки без еды, как‑то не обратили внимания. Надеюсь проскочит, скажу, что левых кормилиц находил. Дальше как на днёвку встали на берегу речки. Ночью выехали, оставив тех ожидать, уничтожил технику, танк захватил, бросил грузовик и вот мы, не встретив никого, спокойно по полям до города доехали.

– Ясно, – постучав карандашом по листу бумаги, хотя это лейтенант вёл записи допросов, сказал Северов. – А по какой теме со мной хотел поговорить? Ну и к Политуправлению что за дело?

– Вы же понимаете, что я на орден нацелился. Вывести два боевых танка, с боем, это дело такое. Экипаж никак не мог найти, одни стрелки попадались. А там немцы нашли стоянку и уволокли их. Обидно. Обе машины уже на ход поставил, бензин нашёл две бочки. А тут мне попалась машина, я вам документы сдал, там офицерские книжицы, вон отдельно бечёвкой перевязаны, четыре. Кабриолет ехал. Расстрелял из «ППД», ну и когда обыскивал, в багажнике вдруг нашёл мешки. Открыл, а там бархатная ткань, в золотом обрамлении. Даже глазам не поверил, достал и развернул. А это знамя. Отряда НКВД. Там ещё мешки, продолжил изучать, семь советских воинских знамён. Одно стрелковой дивизии, остальные полковые и вот отряда. Вывез я их, спрятал на подъезде в город. Мало ли чего?

– Да, тут твои ожидания, думаю, оправдаются. Тут действительно на награду не поскупятся, – осмысливая услышанное, сообщил Северов, причём говорил медленно, переваривая. – Впрочем, и наша служба может принять знамёна. Политуправлению штаба ближайшей армии мы сообщим. Или сразу в Москву. А к нам какое дело?

– Тут дело такое. Очень оно плохо пахнет. Я когда понял куда мог случайно влезть, у меня волосы на голове зашевелились, и я оттуда рванул быстрее собственного визга.

– Уже интересно, – действительно серьёзно заинтересовался Северов. – Рассказывай.

Тот по моим рассказам уже понял, что я серьёзный командир, всё у меня по‑деловому, всё по полчкам разложено, ну педант я, это видно, и вот такие слова его заметно напрягли. Что ещё я такое принёс, дурно пахнущее? Вот и начал описывать.

– Помните, я описывал как мы на грузовике присоединились к колонне и Пинск проехали?

– Да, под утро свернули в поле и встали у речки.

– Именно. Только я там часа два на дороге потерял, отпустив колонну. Дело в том, что следуя за колонной, увидел костры. А там советские пленные. Старший командный состав. И даже генерала рассмотрел. Охраняли не немцы, а полицаи. Меня это жутко заинтересовало. Думал с танками не вышло громко выйти, а тут освобожу генерала и полковников, выйду с ними, ну орденок хотя бы какой да дадут. Ну девушка мне очень нравилась, одноклассница, обещал орден, а грудь всё пустая. Что я за геройский танкист, и без ордена? Война уже сколько идёт?

– Мотивы мне твои понятны, продолжай.

– Я отъехал от них. В низину спустился и скатился на обочину. Колонна ушла. Мария спит, уже отходит от снотворного. Я её и вывез из Минска под видом трупа. Для захоронения. Вот и побежал обратно. Генералов‑то там даже два оказалось. Второй, кстати, вроде из авиации. Но не уверен. В лицо обоих не опознал. Может и видел где, но незнакомы. А тут смотрю, я же говорил, после контузию ночью видеть хорошо стал, со стороны наблюдатель. В нашей форме, красноармеец. С винтовкой «Мосина». Полицаев всего одиннадцать было, при пулемёте, у двоих немецкие пистолет‑пулемёты. В принципе справлюсь. А вот что за конкуренты? Это что, я освобождаю, а эти прибегут на всё готовое? Ну я и решил глянуть. И хорошо, что глянул, не влез в эти дела. Там два десятка бойцов при майоре‑стрелке. Такой не бритый, видно, что давно плутают по этим местам, живут на природе. Рука в косынке, в бинтах.

– Какая рука?

– Левая. Причём рана явно есть, морщился, потирая. Только вот там же было, шесть эсэсовцев, в камуфляжных костюмах. Я таких видел, машины мелькали пару раз, ещё у Кобрина, по повадкам бойцы не из последних. Все в кепи были, но один явно офицер. Он с майором и общался. Я подполз, на немецком говорили. Про бордель, что открывают в Кобрине, ничего серьёзного. Ну меня всё и сложилась. Эти, так называемые окруженцы будут отбивать наш старший комсостав, и выводить к нашим. Уверен, охранять их со стороны до конца будут. Потому и полицаи на охране. Хотя до этого я ни разу не видел, чтобы им доверяли проводку крупных колонн, тем более старший комсостав. Их вообще перевозят на машинах, в кузовах. Полиции немцам же не свои, их не жалко.

– В смысле?

– Есть такое дело, немцы за своих мстят. Окруженцы убили двух солдат, так немцы в деревне расстреляли двадцать человек гражданских. Женщин, стариков. По десять за каждого солдата. А на полицаев им плевать.

– Да, понимаю, их не жалко.

– Вот и я, когда это понял, и сделал оттуда ноги. Да ну к чёрту с этим связываться? Я не знаю, что там немцы собирались провернуть, но лучше от этого держаться подальше. Так что покатил прочь, пока вот у берега речки не встал. Вот теперь всё что хотел, рассказал.

Северов был задумчив, явно что‑то анализировал, а он умён, очень умён, не меньше меня понимал, что там и двойное дно может быть. Пока же закончив записывать показания, тот свои подписи поставил, и стал всё складывать в папку. Посмотрев на меня, майор сказал:

– Собирайся, летишь с нами в Москву.

Ну а что, вещмешок и свёрнутый в рулон комбинезон, там ж шлемофон, остались у дежурного, я в форме был, на голове пилотка. Так что забрал, и ждал у выхода. Танк ещё в обед куда‑то угнали два командира‑танкиста, куда, меня не извещали. Ещё прошло опознание. Сам Доронин приехал. Мы кстати обнялись. Тот с ходу меня опознал, свои показании дал, в другом кабинете. А так всё подтвердилось. Северова кстати это не удивило, ожидал такого. Ну и вот на машине, дальше на полевой аэродром, где ожидал семиместный одномоторный самолёт, с верхним разложением крыла. Причём не только мы двое были, а ещё Мария Кравец, наши дочки. Я попросил их взять. Ну и четыре пассажира дополнительно. Напросились через военкома. Кстати, военком в городе ещё и комендант, попросил взять их, мол, торопятся. Весь полёт я проспал. Детишки если хныкать начинали, Мария их быстро успокаивала. И да, Северов в курсе наших договорённостей о покупке дома и обеспечению, лишь бы дочку мою та вырастила. Ну пока я воюю. Не из меня, я тут отказался говорить, из неё вытащил. Даже спросил у меня, почему в Киев к родным не хочу отправить? Пожал плечам и сообщил что просто боюсь, могут и не понять. А раз взял на себя ответственность, то буду держать до конца. Тот явно не согласился, но моё решение принял. Обещал помочь с покупкой дома. Откуда деньги не спрашивал, хотя все вещи мои проверили, даже швы прощупали. Так что доставили благополучно, никто нас не перехватил, при полном господстве авиации противника в небе. Посадка была не на военном аэродроме, что меня удивило, а на гражданском, Аэрофлота. Просто я его знаю, и пусть тут стоял полк ПВО на «мигах», он всё равно был гражданским. Машина уже ждала, вот мы и поехали в город. По пути заахали к знакомым майора, тут коммуналка, и оставили Марию. Её уже проверили, личность подтвердили. Та не сирота, с Владимира она, и родственники там есть.