Гаремник. Дилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич

Линии фронта тут не было, я не видел, немецкий танк «Т‑IV» уверен полз, подминая пшеницу, я сидел за рычагами, выжимая что можно из движка. А что, как стемнело, я оставил место стоянки. На «У‑2» провёл разведку, обнаружив, что линия фронта не сплошная, в некоторых местах наших войск вообще нет. Укрепрайон занят частично. Вернувшись, дальше на грузовике погнал. Стоит сказать, что на «И‑153» я пока не летал, да мотор мощность терял, постукивать начал, ему явно требовался ремонт, не обслуживание, именно ремонт. Погонял, потратив ресурс, и вот. А самолёт я желал сохранить, на память. Так что доехал до передовой. Там стоянка моторизованной части. Две тонны бензина в бочках, этот ресурс потратить не жалко, оставлял у грузовиков и бронемашин, сняв часовых. На бочках лежали динамитные шашки, нашёл на одном из складов, шипели бикфордовы шнуры, а я угнал танк, и погнал прочь. Разрывы стояли позади немалые, там почти вся техника уничтожена, зарево на весь горизонт. Я шашки оставлял и на бензобаках машин. Вот так уйдя в поля, присмотренное место у передовой. И ушёл на нашу сторону. Дальше выехал на полевую дорогу и увеличил скорость, а то едва полз на двадцати километрах в час. На мягкой почве эта железка не разгонялась. Там укрепления свободно проехал, у «дота» маячил часовой.

Почему бензин потратил, думаю вы поняли. Место освобождал для «Опеля». Машина мне очень понравилась, с приводом на все колёса. Свежая. Не побегала. Оставлю себе. Так и катил, по пути встал отдохнуть, заодно на «У‑2» проверил дорогу, тут до Мозыря рукой подать, дождался рассвета, а было уже двадцатое июля, и в нагло погнал дальше по трассе, что на Пинск шла, не выезжал, ночная воздушная разведка показала, что там серьёзная оборона, усиленная пушкой. Просто объехал город по окраине, распугивая удивлённых гражданских. Вот боец‑обозник, бросил телегу, прыжком ушёл за штакетник забора, опознав танк, а я выехал на центральную улицу, после того как покрутился по улочкам района с частными домами, и подкатил к главной площади, где было также здание комендатуры, а это тут главная воинское командование. Тут вообще воевали сборные отряды и одна стрелковая дивизия. Однако они остались у передовой. Пока же рёв мотора стих, да, эффектное моё появление всех шокировало, слишком неожиданно появился вражеский танк, некоторые командиры, что моё появление застало на улице, застыли. Главное среди девяти командиров, что я насчитал, вдруг опознал майора Северова, что общался, кажется, с интендантом первого ранга.

Вот так открыл люк мехвода, я легко и быстро выбрался. Поправил шлемофон, и забрав вещмешок, «ППД» в хранилище, отберут, так что поправляя лямки, прикрыл люк, и уверенным шагом двинул ко входу в комендатуру, где уже с опаской выглядывал дежурный, в звании младшего лейтенанта. Опознав во мне советского танкиста, тот с заметным облегчением вздохнул, и тут же строго посмотрел на меня, спросив:

– Кто такой?

– Сержант Дмитриев, – козырнул я. – Командир танка, Сорок Третий танковый полк, Двадцать Второй танковой дивизии. Вырвался из окружения, угнав у немцев танк, а также сжёг около сотни другой техники. Включая танки.

– Это как? – удивился тот.

– Ящик с динамитом, разложил шашки на топливные баки. Потом пробежался, поджёг, прыгнув в танк, и прочь, а сзади взрывы раздавались. Часовые уничтожены, ножом их, поэтому тревога поднялась поздно.

– Так, заходи, – тот провёл меня в фойе, и протянул руку. – Документы.

Тот как раз изучал красноармейские корочки, мой комсомольский билет, когда со второго этаж спустилось три командира, среди которых явно один был военкомом. Все трое стараясь держать лицо, но явно были взволнованы. К тому же открылась дверь наружу и в фойе зашёл майор Северов, с лейтенантом ГБ, которого до этого я на улице не видел. Военком, тоже в звании майора, но уже армейского, требовательно спросил у меня:

– Сержант, это вы пригнали немецкий танк?

Северов что зашёл, внимательно слушал что я скажу, поэтому вытянувшись, дежурный также поступил, сообщил:

– Да, товарищ майор. Угнал у немцев, уничтожив моторизованную колонну в сотню единиц. Батальон СС. Случайно получилось, просто повезло.

– И как вы это смогли сделать, сержант? – поинтересовался Северов со спины.

– Динамитные шашки. Снял часовых, на топливные баки шашки. Пробежался поджигая шнуры, прыгнул в танк, и заведя, рванул прочь. Едва успел, как взрывы пошли. Зарево на весь горизонт было.

– Да, мне докладывали о многочисленных взрывах и пожарах в тылу вражеских войск, в стороне трассы на Пинск. С передовой сообщение пришло час назад, – подтвердил военком, хотя таких вопросов ему не задавали.

Я же обратился к военкому:

– Товарищ майор, в танке находится жена командира красной армии. С двумя грудными детьми. Сейчас она переплёвывает одного ребёнка. Нужна тёплая вода, и возможность привести себя порядок самой женщине, а также детей. Они совсем малютки ещё.

– Вывез семью красного командира, – прокомментировал Северов, подходя к дежурному и беря у него мои документы. – Чья жена?

– Летчика Кравцова, полк в Белостоке стоял. На «СБ» латал. Не вернулся из боя на второй день войны. Числится пропавшим без вести. Разведку приводил в окрестностях Минска, вот и приметил её. Из‑за одного момента.

– Какого? – строго взглянул на меня Северов, армейцы пока молчали, явно передав права на допрос Северову.

– Один ребёнок мой. Дочка у меня, месяц ей, как раз сегодня.

– Из‑за этого и не вышли со всеми? – уточнил тот, а видя, что я не отвечаю, а разглядываю пол, хмыкнул. – Есть ещё что доложить?

– Да, как раз по вашей линии. Ну и для Политработников информация есть, там их тема.

– Хорошо, пообщаемся.

Дальше всё быстро закрутилось. Марину с детьми отправили в госпиталь, в городе их несколько. Там медики помогут, и вода горячая и всё необходимое есть, тем более пелёнки стирать надо, весь запас вышел. Документы та сохранила, проверили их. И да, та была в танке. Я не убирал её с момента как там на берегу речки достал. Пока моторизованную колонну жёг, та ожидала далеко в стороне, в кабине грузовика, уложив рядом детей. Подъехал на танке, помог загрузится в боевое отделение, та не видела, как я грузовик убрал, и дальше вот до города по полям и дорогам, объезжая подальше скопления наших войск. Да и не было тут их, немцы тут тоже особо не наступают, второстепенное направление. Вообще удивило что целый моторизованный батальон обнаружил. Нечего ему тут делать. Пока та детьми занималась, отбежав, я на «У‑2» взлетел и разведку провёл, а вернувшись, вот при свете дня и въехал в город. Было восемь утра. Северову выделили кабинет, хотя у его наркомата было своё здание в городе, и тут же пошли допросы. Вот и описывал, лейтенант записывал. Всё это письменно фиксировалось. Описал первый бой, как контужен был, отлежался в кустах. Ну и добрался до кормилицы, у которой дочка. Откуда та взялась, то мать её из русских, деревенская девушка. Тут тоже про врачебную ошибку сообщил. Как интендант один, вышел на меня и попросил помочь защитникам Крепости, также описал. Даже трижды, очень та история Северова заинтересовала. Кстати, две группы из Крепости, уже вышли к нашим, одной командовал полковой комиссар Фомин, там и медсанбат Доронина был. Тот в курсе был, мол, есть кому меня опознать, на что я пожал плечами. Меня там многие видели. Да, во время обеда, меня покормили щами и картошкой с тушёной капустой, хорошая тут столовая, я сказал Северову.

– А я ведь вас знаю.

– Да? – насторожился тот. – Откуда?

Стоит сказать, что отношение ко мне стало доброжелательным. Северову хватило звания и полномочий дозвонится до ближайшего аэродрома и отправить на разведку истребитель. Как раз перед обедом позвонили, устно доложились. Лётчик в указанном месте нашёл массу сожжённой техники. Некоторая ещё дымилась. Немцы там возились, явно целое собирая. В стороне была уцелевшая техника и её было куда меньше. Вообще к обеду я остановился на том моменте как свидетельство рождения для дочери добывал. Ведь никаких документов у той не было. Вроде и бумага не настоящая, но Северов её изучил и убрал в стопку документов, что были при мне. Теперь это первый документ Настеньки. Тот мне так и сказал. Я так понял, тот ничего против этого не имел. Раз я считаю ребёнка своим, то и записал на себя. В рассказе его многое интересовало, но я отметил два момента, что особо его привлекли, хотя тот старался не показывать этого. Первое, это интендант Лапшин, что якобы отправил меня помогать защитникам Крепости. Словесный вид попросил дать, я дал, выбрав мало чем примечательную личность. На вопрос предъявлял ли тот документы, пожал плечами. А зачем? На благое же дело посылал. Свой значит. Тот только покивал, видимо потом будут дополнительные вопросы по этому якобы интенданту. Второе. Это заряжающий, красноармеец Звонарёв, тело которого я не обнаружил, когда пришёл в себя и вернулся к подбитой машине. И вещмешка его не было. Были мой и мехвода. Возможно тот жив? Это моё предположение. Но Северов за это уцепился, уточнял. Понятно не всё я рассказывал, в основном как выживал в лесу, нося к кормилице дочку. Кормить. Один раз, когда к ней не подступиться было, немцы в доме на постой встали, повезло встретить девушку, жену лейтенанта‑артиллериста. Описал кто там ещё в группе был. Тоже записали.