Она из последних сил жевала мясо, но магия исцеления поступала гораздо медленнее, чем силы покидали её. На последних волевых усилиях Кирана держала глаза открытыми, пытаясь рассмотреть знакомые заснеженные пейзажи. Но взгляд наткнулся на окровавленную израненную Арву, пристально взирающую в муть смерча.
— Девочка моя, — только и смогла прошептать охотница, мысленно рванув к подруге и соратнице, а на деле едва качнувшись в её сторону. Но волчице этого хватило, упираясь лапами в наст, она нырнула головой в Око, словно в прорубь, и, схватив Кирану за меховой рукав, что есть силы дёрнула на себя.
Чего это стоило волчице, знают только Боги. Они покатились по снегу обессилевшие, но счастливые. Арва вылизывала лицо своей подруги, тихо поскуливая и даже не пытаясь выбраться из-под девушки.
— Мы сделали это, девочка! — ласково чесала волчицу по шее и за ушами Кирана, — мы добыли макр и вернулись домой живыми!
— Да, что ж ты, сука приблудная, никак не сдохнешь! — услышала охотница такой знакомый голос и звук спущенной тетивы сработавшего арбалета.
Глава 21
— Да, что ж ты, сука приблудная, никак не сдохнешь! — услышала Кирана такой знакомый голос и щелчок спущенной тетивы арбалета.
Удар пришёлся аккурат под левую лопатку, опрокинув начавшую было подниматься на ноги охотницу. Хвала богам, она всё-таки натянула на себя меховую куртку с вшитыми изнутри костяными вставками.
Если бы не это, то Кирана уже харкала бы кровью от арбалетного болта, засевшего в сердце. А так, всего лишь очередное перебитое ребро и осколки раздробленного болтом костяного полудоспеха в теле. Рядом зарычала Арва, пытаясь выбраться из-под девушки и кинуться на обидчицу подруги.
— И шавку твою достану, — зло сплюнула Маливика, перезаряжая арбалет.
«Совсем из ума выжила девка. Ради кобеля на убийство пошла», — мелькнула запоздалая мысль, но разлёживаться не стоило, а уж тем более жалеть ту, кто без зазрения совести уже однажды выпустила в спину арбалетный болт. Со спины послышался хруст снега под ногами первой красавицы поселения.
«Вот целеустремлённая, дрянь! Добивать идёт!»
Но это было даже на руку Киране, меньше шансов промахнуться. Шаги всё приближались. Уже слышно было тяжёлое дыхание непривычной к вылазкам и тренировкам девушки. Ещё бы, чтобы ноги раздвигать, особых усилий не требуется.
Когда по прикидкам охотницы до убийцы оставалось меньше трёх метров, Кирана резко перевернулась на спину и, поджав ноги к груди, метнула нож, вынутый из ножен на голени. Маливика испуганно вскрикнула, пытаясь увернуться от ножа и теряя равновесие в снегу. Уже заваливаясь на бок, она снова нажала на спусковой крючок арбалета, практически в упор расстреливая соперницу. Тренировки старой Нарвы не прошли зря, Кирана дёрнулась в сторону, интуитивно уходя с траектории полёта болта, но чуть-чуть не успела и почувствовала, как горячая кровь заливает ей лицо. Выхватив второй нож, она, пошатываясь от слабости, пошла на соперницу. Но Арва опередила охотницу, с рыком накинувшись на барахтающуюся в глубоком снегу Маливику. Она вцепилась в руку с арбалетом, сжимая стальным капканом челюсти. Послышался хруст костей и визг боли несостоявшейся убийцы.
Эхо визга ещё гуляло по равнине, когда за спиной Кирана услышала одновременно два крика:
— Отзови Арву, живо! — от приёмной матери.
— Если моя дочь погибнет, то и твоей не жить! — от вождя поселения.
Кирана медленно повернулась на крики, глядя в глаза старому Крому, некогда сильнейшему охотнику и мудрому правителю, а нынче разжиревшему борову, ослеплённому отцовской любовью. Кром держал в руках огненный шар размером с человеческую голову, готовясь атаковать:
— Отзови свою суку, иначе я, клянусь всеми богами, убью и тебя, и твою полоумную мамашу.
Я взирала на постаревшую Нарву, сжимающую кулаки до побелевших костяшек пальцев. Она прибежала сюда босая без верхней одежды. Прибежала защищать, несмотря ни на что, как всегда это делала последние два десятка лет.
— Твоя дочь пришла убивать меня! — крикнула Кирана, не отводя взгляда от вождя, — она стреляла подло в спину, а затем пришла добивать меня, как зверя, как тварь из прорыва! Ты забыл закон охоты, старый Кром? Забыл, что он гласит: «Лишь тот может стать охотником и взять в руки оружие, кто готов смотреть смерти в лицо и достойно принять честный бой!» Ты помнишь, какие слова говорил нам перед богами, посвящая в охотники? Я напомню: «Будьте готовы, что после первой пролитой капли крови охотник и жертва могут поменяться местами!» Ты отказываешься от своего слова, вождь?
Кирана с вызовом смотрела на старого Крома, демонстративно не отзывая Арву. Волчица стояла на груди ревущей навзрыд Маливики, баюкающей сломанную кисть. От былой высокомерной красавицы не осталось и следа. Арбалет валялся рядом доказательством моих слов. Вокруг Нарвы и Крома откуда-то стали собираться члены общины. Многие из них прятали глаза, услышав мои слова.
Руки старого вождя дрожали, с трудом удерживая сильнейшее из заклинаний его личного арсенала.
— Пусть я не буду вождём, — прорычал Кром, глядя в глаза чужачке, так и не ставшей своей в их общине, — но отцом останусь навсегда!
Огненный шар сорвался с рук Крома и, потрескивая алыми языками пламени, полетел в Кирану.
* * *
В этот раз город встретил нас сигналами сирен оповещения:
«Внимание! В море высокоранговый прорыв изнанки! Объявлен комендантский час! Просим жителей не покидать собственные дома! Там вы в безопасности! Ждите дальнейших указаний!»
Если власти надеялись успокоить население подобными словами, то крупно просчитались. На выезде из города образовалась давка, толпы народа со своим нехитрым скарбом спешили покинуть Дербент и скрыться в горах.
Мы с Агафьей переглянулись. В такой давке нечего было и думать пробираться против толпы.
— Ты примерно представляешь, с какой стороны резиденция Платановых? Может, через берег проберёмся? — поинтересовался у вампирши.
— А тварей изнанки куда денем? Я как-то не готова идти на корм какой-нибудь шибко голодной и злой зверюге, — с сомнением покосилась на море баронесса Комарина.
А над морем было красочно. Городские и клановые маги долбили чем-то убойным попеременно в воронку голубого цвета, а оттуда летели во все стороны разряды, напоминающие то ли огненные шары, то ли сгустки жидкой кислоты, то ли концентрированные шаровые молнии.
С минуту понаблюдав за траекториями, я ответил:
— Кажется мне, что это не по нашу душу, а отвлекающий манёвр. Две трети снарядов летят в сторону земель Маковых и Мареновых, видишь? — я указал рукой на столб дыма, поднимающийся над берегом с дальней стороны побережья. — Вот уж не думал, что просьба о разведке обстановки в базар-дворце возымеет такой масштабный эффект, да ещё и такой… впечатляющий соучастник у Тильды нарисуется.
Я пытался на глазок определить, какого же уровня новый знакомый эрги, если он мало того, что легко обходится без подпитки изнанки, так ещё и магией швыряется как пулемёт.
— Ревнуешь? — не удержалась от подколки вампирша.
— Скорее, здраво опасаюсь таких неожиданных союзников, — мы повернули лошадей в сторону тропки, вьющейся между городской стеной и берегом. Со стены нам что-то кричали защитники города, указывая рукой в сторону моря, но мы спокойно продолжили свой путь.
— Ты бы колечко красненькое на левом мизинце активировал, — посоветовала Агафья и сделала тоже самое, — оно на прямое попадание техник пятого уровня рассчитано, но по касательной должно и шестые отражать. Надеюсь, прицельно по нам никто бить не будет. Иначе сама к этим придуркам в гости наведаюсь. Я сегодня жутко голодна, знаешь ли.
Вампирша оскалилась, демонстрируя удлинившиеся клыки.
— Кстати об артефактах, — моментально полыхнул я раздражением, — какого хера ни один из артефактов на тебе не отразил эту железку? Я думал, мы защищены не хуже ячейки сейфа в банке! А вместо этого обнаружил тебя, пришпиленную ломом к мраморному полу, не хуже бабочки или стрекозы какой-то!
