Когда чай был выпит, я взял его за руку и начал искать следы проклятия. Никогда бы не нашёл, используя обычную диагностику, но я уже примерно представил, как может работать такое проклятие.
Алхимики в моём мире научились изготавливать почти невидимые нити. Аристократы использовали их для ловли форели и изготовления петель на фазанов. Заметить такую нить можно лишь на солнце, по характерному отблеску. Вот что-то похожее я увидел и у Воронова. Как несложно было предположить — тянулась эта нить к голове.
Отпустив руку купца, я откинулся на спинку стула.
— Ну что, Ваше благородие, нашли? — невесело спросил он у меня, угадав ответ.
— Нашёл. У вас периодически бывают нарушения в движениях и возможно, потеря сознания или забывчивость, так?
— Именно так. По лестнице уже боюсь ходить. Иван страхует.
— Значит, оно.
— Сильно меня прокляли?
— Не очень. Другой вопрос, что проклятие очень хитро замаскированное и неплохо прижилось у вас. Давно его за собой замечаете?
— Примерно, с год. Но скажите, а как же потопление баржи? В неё сразу три бревна врезались.
— Нет. Никакого отношения к вам этот случай не имеет. Просто совпадение.
— Значит, не соврали мне, что это плотовщики плохо брёвна увязали и потеряли хвост, — про себя заметил купец, и тут же порывисто вскинулся, — Помочь мне сможете? Поверьте, я сумею отблагодарить! Кстати, я тут с подарками приехал, так что они уже ваши. За то, что подтвердили мои опасения.
— Что касается помощи, то попробовать можно. Вот только мне нужно подготовиться, и скорей всего потребуется поддержка ещё одного мага, — задумчиво проговорил я, размышляя, согласится ли Васильков поучаствовать в качестве помощника, перекачивая мне Силу.
— Мой Иван не подойдёт?
— Он у вас маг? — удивился я.
— Да, у него четвёртая степень, но я это не афиширую. И вас о том же прошу.
Красавчик, что могу сказать. Иметь мага — телохранителя под видом слуги… Даже мой опытный десятник в их спектакль поверил.
— Я вас услышал. Пригласите его к столу. Нужно задать ему несколько вопросов.
— Может лучше ко мне в номер поднимемся? Мне не хотелось бы его раскрывать.
— Иван, вы умеете перекачивать Силу, — спросил я у довольно крупного мужика, который умело косил под слугу, когда мы поднялись на второй этаж,
— Умею, — лаконично отозвался маг.
— И у вас есть накопитель Силы с собой?
— Имеется.
— В размер вашего резерва?
— Чуть побольше… — прищурился якобы слуга, но уточнять больше ничего не стал.
— Тогда должно хватить, — почесал я в затылке, — Попробовать могу, и с очень большой вероятностью у меня получится. Осталось условия обговорить.
— Тысяча рублей вас устроит?
— Умеете вы уговаривать, — хмыкнул я в ответ, так как согласился бы и на сумму вдвое меньшую, — Но я же могу к вам обращаться, если мне нужно будет что-то купить или продать? Разумеется, ничего незаконного не попрошу.
— Хотя бы обозначьте, про что речь? — с интересом посмотрел на меня купец.
— К примеру, сейчас у моего десятка скопилось приличное количество шкур лис — мутантов и сурков. Есть и эксклюзивный трофей — панцирь гигантской черепахи. Говорят, их за все годы нашей аномалии лишь три штуки добыли, но трофеи не сумели вынести. А у меня есть. Ну, и прочая сопутствующая мелочь имеется. Когти разные, клыки, рога сайгаков, клювы дроф.
— Вы же сейчас про трофеи всей заставы говорите?
— Вовсе нет. Лишь про свои и своего десятка.
— Хотелось бы уточнить — приличное количество — это сколько?
— Шкурок разного вида точно больше, чем по дюжине каждой, а про всё остальное лучше вам мой десятник расскажет, если интересно. Вызвать его?
— Каким образом?
— Мой денщик должен с минуты на минуту вернуться. Его и пошлю.
— Очень интересует, а ваш денщик тогда пусть мои подарки с собой прихватит.
Признаться, я думал, что для транспортировки Федот попросит денег на бричку, но он, услышав, что именно требуется отнести, лишь довольно хмыкнул и буквально через минуту вернулся от шинкарки со здоровенной заплечной корзиной, в которую и коньяк вошёл, и полуведёрный бочонок икры, и ещё место осталось.
— Раз мы про всё договорились, так может начнём? — предложил я, — Или заранее выпить желаете?
— Будет больно? — с кислой рожей спросил Воронов.
— Не столько больно, сколько необычно. И неприятно, конечно. Поковыряться мне изрядно придётся.
— Я могу Илью Васильевича в Лечебный Сон погрузить. На полчаса. — заявил Иван с абсолютно бесстрастной рожей.
— Можем не успеть за полчаса.
— Повторю, — коротко, но уверенно изрёк этот немногословный тип.
— Тогда снимайте рубаху, Илья Васильевич, и ложитесь на живот. Сейчас ведро с водой принесут и начинаем.
Очень интересное проклятие на купца наложено. Похожее на лиану. В том смысле, что очень быстро регенерирует, и даже когда я разорвал её пополам, она за пару минут сумела соединиться обратно, выбросив вверх несколько ветвей — хлыстов, которые принялись искать отсечённую часть, беспорядочно тыкаясь в самых разных направлениях. Нашли, и быстро начали прирастать друг к другу.
Место соединения я снова рассёк и занялся корешками — ложоножками, которые присосались к источнику Воронова.
Регенерировать на два фронта у лианы выходило заметно хуже. Количество усов, выбрасываемых вверх, сократилось, как и их активность. А молодая поросль не шла ни в какое сравнение с тем, что уже прижилось. Такое впечатление, что я виноград обрезаю. То, что выросло давно, словно одеревенело, зато молодые ростки можно шутя обрывать.
Так я и начал действовать — сначала срезаю верхушки, и тут же перехожу на корешки, успевая выдернуть одну — две ложоножки.
Не скажу, чтобы было легко. Знаю я эти лианы. Оставь хоть где-то кусочек корешка или веточку, и она снова прорастёт. Пусть и не сразу. Оттого работа быстрой не получалась. Приходилось тщательно проверять каждый удалённый корешок и в случае сомнения прижигать то место, из которого он извлечён, точечным касанием щупа с миниатюрным Факелом на его окончании. Понятное дело, что на пользу Воронову такие манипуляции не пойдут, и рост его резерва надолго застопорится, но он и так маг невеликих возможностей. И на другой чаше весов вовсе не мелочь, а его жизнь.
Я дважды требовал от Ивана подкачки, щёлкая в воздухе пальцами, и он мне её подавал, на удивление умело и в достойном количестве.
— Вроде всё, — разогнул я спину, с хрустом потягиваясь.
— Вроде? — с непонятной интонацией спросил Иван.
— Слушай, а ты в ведро заглядывал?
— Видел, что ты туда что-то сбрасывал, а что именно — не заметил.
— А ты посвети туда ярко. — посоветовал я в ответ.
Иван так и сделал, и отшатнулся, пытаясь скрыть гримасу отвращения.
В ведре просто клубился комок полупрозрачных обрубков, тщетно пытаясь соединиться в одно целое. Без привязки к чужой Силе получалось у него плохо.
— Я могу это сжечь?
— Не стану возражать, но сначала Воронову результат покажем.
— Почему я ничего до этого не видел?
— Они очень умело маскировались. Я слышал, что если чистый бриллиант бросить в воду, то его почти невозможно разглядеть. Тут примерно то же самое было.
— А как ты заметил?
— Я был первым в училище, — проигнорировал я его переход на «ты», — И командовал лучшим отделением. Нам все завидовали. Так что проклятий было много. Иногда по пять в день. Пусть и не таких изысканных, как это, но тем не менее.
От заклинания сна, полученного от своего мага, Воронов очнулся минут через десять.
Скривился, когда увидел, что я из него вытащил, и похоже, с трудом сдержал рвотный порыв. Да ладно. Это же не ведро глистов. Хотя, если воображение развито, то, пожалуй, похоже выйдет.
И да, я получил продолговатый конверт, в который даже не стал заглядывать, так как знал, что там.
