Я вытащил свой паспорт, сунул его под нос кассиру и приказал:
— Читай.
Род Ломоносовых обеднел и почти исчез, а я не вступил в наследство, но у меня всё равно было значительное преимущество перед простолюдином. Если он продолжит разговаривать в таком тоне, то за непомерную наглость я, например, смогу его избить и буду в своём праве. Конечно, я не собирался драться с зарвавшимся юнцом, но вот напугать — вполне. И кассир это прекрасно понимал: когда его глаза остановились на золотом орле — значке, который говорил о дворянском происхождении, — он побледнел, вжался в кресло и тяжело сглотнул.
— Повторю вопрос, — я спрятал паспорт и улыбнулся. — Почему ты отказывался продавать билет этой даме?
— Она хотела купить билет в люкс-каюту, — проблеял кассир.
— И что?
— Но люкс-каюта для аристократов… Эм. Не положено.
— Серьёзно? Нигде не видел упоминания о подобных условиях.
— Нет, — кассир спрятал взгляд. — Ограничений нет, но откуда у девчонки такие деньги?
— У меня есть деньги! — снова вспылила девушка в банановом костюме. — Я могу заплатить!
Я уставился на кассира, и тот послушно пролепетал:
— На какой рейс вы хотите купить билеты?
Покупка не заняла и трёх минут. Девушка, кстати, тоже летела в Краснодар, моим рейсом, и даже место взяла неподалёку от меня — совершенно случайно, конечно. Места в самолёте делились на четыре класса: первый, второй, бизнес-класс и люкс-каюта. В первом классе твои ноги упирались в переднее кресло, во втором ты уже мог слегка наклонить спинку, не рискуя убить соседа, а в бизнес-классе — лежать под кондиционером и наслаждаться полётом. Люкс-каюта же была помещением с удобными креслами, официантами и баром. По комфорту не сильно отличалась от бизнеса, но был небольшой юридический нюанс — пассажиров люкс-каюты не имели права снять с рейса, если уже прошла посадка.
— А вы отдыхать? — спросила девушка в банановом костюме, шлёпнувшись на лавочку рядом со мной, и пояснила на мой немой вопрос: — Ну, в Краснодар. Отдыхать едете?
— Нет, учиться, — ответил я.
Девушка оказалась очень симпатичной — прямой классический профиль, большие слегка раскосые глаза, светлая кожа и премилые веснушки. Пара кудрявых прядей выбилась из причёски и обрамляла лицо. Ей даже шёл нелепый наряд, который на любом другом человеке смотрелся бы как седло на курице. Она вела себя очень непосредственно и эмоционально, но иногда в её движениях проскальзывала сдержанная степенность — словно она неожиданно вспоминала об этикете. Богачка с манерами… Есть у меня подозрения, что она из дворянства.
— Я тоже! — обрадовалась девушка и представилась: — Мария.
— Приятно познакомиться, Марк. — Улыбнулся я.
Девушка по какой-то причине раскраснелась и, пытаясь скрыть смущение, завалила меня вопросами:
— А куда вы едете поступать? Или уже поступили? Почему именно в Краснодар?
— Надоели холодные московские зимы, — пожал я плечами. — К тому же хочется получить лучшее образование по выбранному направлению. А у Краснодарской Академии лучшие отзывы, как и перспективы после выпуска.
Её лицо на секунду вытянулось от удивления, но Мария быстро взяла себя в руки и протянула:
— Странно, вы не похожи на тех, кто туда поступает.
— А вы, стало быть, похожи? — усмехнулся я и был награждён ещё одной вспышкой изумления. — Хотя знаете, как говорят? Исключение подтверждает правило. Ну, или я хорошо маскируюсь.
— Может быть, — Мария поправила ярко-жёлтую шляпку, которая грозила вот-вот свалиться на пол. — Но сомневаюсь. Нет в вас этого классического завышенного самомнения. Я виде… слышала, что половина студентов там с непомерным эго. Которое им, конечно, обламывают в первые же месяцы обучения, но сам факт. А я вообще-то сперва хотела стать модельером. Этот костюм, между прочим, я сшила сама.
— И что же вас ведёт в эту обитель, где правит эгоизм и тщеславие?
На мгновение она замялась, опустила взгляд на браслет из дешёвых разноцветных стеклянных пуговиц, погладила его кончиками пальцев и сказала:
— Я хочу доказать, что можно защищать родину и не очерстветь, как кусок старого бородинского хлеба. Ну знаете, остаться человеком, — Мария вздохнула и внезапно спросила: — Если бы вам заплатили за то, что вы откажетесь от себя и своих целей, то какую цену бы вы назначили?
Она положила ладонь на ручку жёлтого чемодана и посмотрела на выход, словно засомневалась в своём решении и захотела сбежать.
— Думаю, никакая цена меня бы не устроила, — осторожно подбирая слова, произнёс я. — Если представить… Ну допустим, неведомые «они» заплатили бы мне столько, что в миг обеднели. Остались без гроша. Вот вообще. Отправились жить на помойку. Но у них бы всё ещё была целая жизнь, чтобы всё исправить — чтобы жить именно так, как они этого хотят. А я? Получается, я потеряю всё, что составляло мою личность, буду выполнять чужие пожелания, жить по чужим лекалам? Нет уж, деньги очень важны, но только в том случае, когда ты не потерял себя.
— Да, вы правы, я тоже так всегда говорила, — Мария кивнула, отпустила чемоданную ручку и, покосившись на выход, вдруг выругалась: — Да чтоб вам провалиться!
Проследив за её взглядом, я увидел двух высоких мордоворотов в классических чёрных костюмах, которые целеустремлённо направлялись к нам. Без здравствуйте и пожалуйста они подошли к Марии: один из них подхватил канареечный чемодан, а второй — бесцеремонно взял её за руку и вздёрнул на ноги. Я уже собирался вмешаться, но Мария остановила меня, покачав головой, и гневно отпихнула мордоворота, который её держал.
— Если ты ещё раз до меня дотронешься, — зашипела она, как гадюка, — я устрою такую сцену, что о ней напишут все-все газеты, а ты вылетишь с работы с волчьим билетом! Ты, а ну-ка отдай мои вещи! Немедленно! Вы что думаете, я испугаюсь ваших рож⁈ Нетушки! Легко вы меня отсюда не заберёте. Я буду кусаться, царапаться и звать на помощь!
Мордовороты озадаченно переглянулись, прислушались к тому, что им сказали в наушники, и отступили, но зал ожидания не покинули — заняли места напротив и застыли. Мария ощутимо занервничала, посмотрела на время и выругалась ещё раз. На часах было пятнадцать минут одиннадцатого. Значит, посадка начнётся через пять минут. Люди постепенно стягивались к зоне вылета.
— Круто вы их, — похвалил я. — Даже меня пробрало. Но я бы порекомендовал насладиться триумфом чуть позже. А сейчас займите очередь, регистрация на рейс скоро начнётся.
Лицо Марии посветлело, она воскликнула:
— Точно, спасибо большое! — и убежала к зоне вылета.
Мордовороты со злостью на меня уставились. Я улыбнулся, помахал им на прощание и последовал за Марией. Как забавно сложилось — встретились два беглеца, которые летят в Краснодарскую Академию, чтобы скрыться от преследования. Иронично, я бы сказал. Я задумался и случайно на кого-то налетел. Моё лицо обдало застарелым перегаром, и кто-то с вызовом толкнул меня в плечо. Я поморщился и поднял взгляд. Передо мной стоял обалдуй Чурпасов — не граф, а его пьяница-сынок. Помятая рожа, опухшие стеклянные глаза.
— ТЫ! — проорал он и набросился на меня.
Глава 22
Охранники Чурпасова вовремя его перехватили и оттащили в сторонку. Он, конечно, сопротивлялся и рвался «начистить рожу этому утырку», но его не пустили. В итоге подтянулась охрана аэропорта, о чём-то пошепталась с амбалами Чурпасова и вызвала докторов — сынку графа вкололи успокоительное и впихнули его в очередь на регистрацию. Он едва ли не пускал слюни и не обращал внимания на происходящее — охранники управляли им как марионеткой. Но надолго это не поможет — ему вкололи всего два кубика успокоительного. Если это не сильнодействующее лекарство, то через полчаса Чурпасов оклемается и снова примется буянить.
— Он со мной! — Мария активно махала мне рукой, подзывая к себе. Её документы уже проверили и собирались пропустить в самолёт, но она, видимо, решила сократить время моего ожидания и соврала, что занимала очередь и на меня. — Да-да, вот этот молодой человек! Мы вместе, он сразу после меня!
