– А я вот уже десять лет вдов. Моя бедная Элен заболела и так и не оправилась. Лучшие лекари оказались бессильны. С тех пор один воспитываю мальчиков, – наконец заговорил мужчина, машинально коснувшись простого серебряного кольца на безымянном пальце. И, тряхнув головой, словно отгоняя тяжелые мысли, продолжил, – Я занимаюсь разведением особых коз в горах. Привез породу из-за моря. У меня обширные пастбища на северных склонах, где трава более сочная. Их шерсть высоко ценится – тонкая, как паутинка, но прочная. Покупатели приезжают даже из соседних стран, платят чистым золотом.
– Довольно прибыльное дело, – отрешенно протянула, направив Вишенку в сторону от вдруг всхрапнувшего и дернувшегося вороного жеребца, который, заметив пробежавшего в придорожных кустах зайца, нервно забил ногами. Однако лейр Ют умело успокоил коня, легко натянув поводья, после чего вновь повернулся ко мне:
– Я знаю, вашему поместью требуется ремонт. Как сосед, готов предложить помощь – могу порекомендовать хороших мастеров. Особенно кровельщика Эда, у него золотые руки. За годы в Солхейвене я узнал, кому можно доверять, а кого лучше обходить стороной.
В голосе лейра звучала искренняя забота, но что-то в цепком взгляде карих глаз, оценивающе скользящем по моему лицу, заставляло меня держаться настороже. Уж слишком участливым казался этот внезапно объявившийся сосед.
– Благодарю за заботу, лейр Ют, – ответила я с вежливой улыбкой, придерживая Вишенку, которая пыталась потянуться к сочной траве у обочины. – Но мы прибыли только вчера, и нам требуется время, чтобы прийти в себя после долгой дороги. Хотя вы правы, поместье действительно нуждается в серьезном ремонте. Внутри находиться довольно опасно – того и гляди штукатурка на голову посыплется. В парадном зале обвалился карниз, а в библиотеке и нескольких комнатах прохудилась крыша. Боюсь, в ближайшие месяцы мне будет крайне неловко приглашать гостей. Нужно сначала привести дом в порядок.
– О, но вы просто обязаны появиться на празднике Пробуждения Моря! – воскликнул лейр Ют, и его вороной жеребец, уловив волнение хозяина, нетерпеливо переступил с ноги на ногу, звеня начищенной сбруей. – Это древняя традиция Сольтерры – в ночь полной луны, когда вода в заливе светится серебром, а из глубин поднимаются морские девы. Лейна Эдна устраивает грандиозный прием в своем особняке. Фейерверки, музыканты из столицы, лучшие вина побережья.
– Хм… возможно…
– Она каждый год собирает всю знать побережья, и отказ от приглашения… – прервал меня лейр Ют, многозначительно покачав головой. – Поверьте моему опыту, лейна Элизабет, проигнорировать её праздник – всё равно что нажить себе врага. А лейна Эдна, при всем моем уважении к этой достойной даме, весьма злопамятная особа. Её муж, между прочим, возглавляет гильдию торговцев, так что…
Он недоговорил, но смысл был ясен – ссориться с семьей, держащей в руках все торговые связи побережья, было бы крайне неразумно. Особенно сейчас, когда нам предстоит восстанавливать поместье и налаживать хозяйство.
– Благодарю за совет, лейр Ют, – произнесла я, заметив, что мы уже добрались до развилки, где старая дорога раздваивалась: одна ветвь, петляя между замшелых валунов, вела к нашему поместью, другая, более широкая и утоптанная, уходила в сторону северных холмов, поросших густым вереском. – Я непременно обдумаю ваши слова о празднике.
– Что вы, лейнв Элизабет, не стоит излишних церемоний между соседями, – улыбнулся мужчина, натягивая поводья своего жеребца. – Я обязательно навещу вас на днях, осмотрю поместье. Без мужского глаза в хозяйстве никак, сами понимаете. А теперь прошу прощения, дела ждут.
Я коротко попрощалась, невольно восхитившись изящной наглостью, с которой он сам пригласил себя к нам в гости. Еще и поучать вздумал, словно я неразумное дитя, не способное управлять собственным домом. Тут же мысленно усмехнулась, представляя его реакцию на «радушный» прием, который ему окажут. Лорен с её острым языком и арбалетом за спиной, умеющая одним метким словом поставить на место любого наглеца. И Амели с её загадочными зельями, от которых самый настойчивый гость может внезапно почувствовать острую необходимость покинуть дом. Да и Говард не упустит случая продемонстрировать, что в доме есть кому защитить его обитательниц.
И, тронув поводья, я направила Вишенку к дому по извилистой тропе, петляющей между полей. Нужно было предупредить домашних о возможном визите излишне дружелюбного соседа, чьи истинные намерения вызывали у меня все больше подозрений…
Глава 15
Еще издали я заметила на крыше поместья какое-то движение. Тонкая фигурка ловко перемещалась между почерневшими дымоходами, время от времени наклоняясь к потрескавшейся черепице. В первое мгновение сердце замерло, но тут же я различила знакомую широкоплечую фигуру Говарда, который стоял внизу, передавая наверх связки черепицы.
Вишенка недовольно всхрапнула, когда я натянула поводья у старой конюшни, чьи деревянные ворота держались на одной петле. В воздухе пахло свежей соломой и конским потом, а из глубины донеслось приветственное ржание Грома.
Стоило мне спешиться, из-за угла дома выскочила Лорен, на ходу вытирая перепачканные известкой руки о передник, повязанный поверх дорожного платья. Её волосы растрепались, а на щеке красовалось пятнышко грязи.
– Мама! – радостно воскликнула дочь, и в её карих глазах заплясали озорные искорки. – А мы тут… немного начали без тебя.
– Вижу, – ответила я, кивком указав на крышу, где хрупкий паренек в потертой жилетке, как раз менял треснувшую черепицу. – И кто это там наверху?
– Это Нед, сын старого Тома-кровельщика, – пояснила Лорен, помогая мне управиться с лошадью. – Дори дала нам адрес, и мы с Говардом съездили к нему. Старый Том сейчас приболел, но сына прислал. Он обещал за три дня починить самые большие дыры, если сейчас их не заделать, осенние дожди превратят наш дом в решето. А у северной стены уже балки прогнили от сырости.
– И во сколько нам обойдется эта спешка? – поинтересовалась я, доставая из седельной сумки корзинку с мехте, чей сладкий аромат тут же разнесся по двору, смешиваясь с запахом свежей извести и нагретой солнцем черепицы.
– Всего пятнадцать серебряных, – ответила дочь, довольно улыбнувшись, и в её глазах промелькнуло лукавство. – И то потому что я поторговалась. Он сначала двадцать просил. Но я намекнула, что у нас еще много работы для хорошего мастера, если цена будет разумной.
Я одобрительно кивнула – цена действительно была разумной за такую срочную работу.
– Кстати, я сегодня объехала часть наших земель, – продолжила Лорен, понизив голос до шепота и настороженно оглянувшись по сторонам. – Кубран… его уже начали убирать с полей. Три подводы с работниками срезают стебли и грузят в телеги. Видимо, бургомистр не медлит с выполнением уговора.
– Что-нибудь еще интересное заметила? – спросила я, увидев, как в глазах дочери промелькнуло что-то, похожее на азарт охотника, напавшего на след добычи.
– Да. В нашем лесу кто-то ставит силки на зайцев. Нашла три штуки, довольно умело спрятанные под опавшей листвой у старых пней. Узлы вязаны особым способом – явно работа опытного охотника. Собираюсь сегодня ночью покараулить этого наглеца.
– Только не одна, – предупредила я, отлично зная свою дочь, которая унаследовала от отца склонность к рискованным авантюрам. Сколько раз она отправлялась на подобные вылазки в одиночку, а потом возвращалась с синяками и царапинами, но с торжествующей улыбкой на лице. – Возьми с собой Говарда.
– Конечно, – фыркнула дочь, закатив глаза. – Я же не настолько безрассудна. К тому же, судя по следам, браконьер приходит не один…
В доме меня встретил резкий запах мыльной воды, смешанный с ароматом свежей выпечки и какими-то пряными травами. Тина и Рут, стоя на коленях, отскребали въевшуюся грязь с мраморных плит холла. Их передники потемнели от воды, а рядом стояли деревянные ведра с серой от грязи водой. Под натиском жестких щеток многолетняя грязь постепенно отступала, обнажая изящный узор на потемневшем от времени мраморе.
