Глава 27
Москва, это же время, лаундж-бар «Вишенка».
В большом полутёмном зале играла приятная музыка. По широкоэкранным телевизорам показывали густой зелёный лес, чистые журчащие родники и голубое небо. Идеальная атмосфера, чтобы отдохнуть после тяжёлого дня. Обычно в лаундж-баре все столики были заняты, но сегодня его полностью выкупили два посетителя — двое мужчин почтенного возраста. Один — седой как лунь, а второй — крашеный брюнет.
— Я должен вернуть родовые реликвии! — гаркнул Седой и опрокинул в рот рюмку с водкой, закусил малосольными огурчиками и салом. — Проклятые Ломоносовы… Я выкупил всё, что смог. Всё имущество, которое продавали Раковы, но нигде не нашёл этих реликвий!
— Может, в банковской ячейке? — предположил Крашеный, потягивая пиво из высокого бокала.
— Нет. Я проверял. Точнее, не я, а… Есть у меня в банке знакомые, они пробили содержимое банковских ячеек и родового хранилища. Облигации, деньги, золото, но ничего магического, — Седой подтянул к себе пепельницу и закурил. — У меня самого такого добра навалом. А из имущества у Ломоносовых остался вшивый рудник, гостиница и участок леса в какой-то Тьмутараканщине. И…
— Что — «и»? — не выдержал Крашеный, когда театральная пауза затянулась.
— И родовое поместье! — Седой хлопнул себя по ляжкам и потянулся к бутылке водки. — Наши семейные реликвии точно там хранятся. Точно! Хорошо, что пока мальчишка не может попасть внутрь. Рюмин знатно поднасрал своему правнуку! Знатно! Я немного подсуетился и…
— Да что ты тянешь кота за яйца⁈ — возмутился захмелевший Крашеный и яростно вгрызся в свиной шашлык. Пробормотал с набитым ртом: — Ты сф-фаи приёмшики оштавь для щ-щерни, а я… Кхм! — он проглотил еду, откашлялся и продолжил нормально: — А я тебя как облупленного знаю! Выкладывай.
— Привычка, — извиняясь, развёл руками Седой. — В общем, мой юрист покопался в законах Российской Империи и нашёл очень интересную статью, о которой сейчас уже не вспоминают. Рудимент-с. Короче, если от Рода остался единственный человек, то можно доказать его бесполезность. И тогда родовое поместье отойдёт ближайшим родственникам.
— Сомнительно, — покачал головой Крашеный. — Ты-то тут причём?
— Моя покойная жена, земля ей пухом, была двоюродной сестрой бабки племянницы матери последнего Ломоносова! Седьмая вода на киселе, но какая разница! Никто из дальних родственников о той статье и не вспомнит. А я… — Седой улыбнулся от уха до уха и выпил залпом очередную рюмку водки. — А я уже подсуетился. Через недельку-другую подам в суд, докажу, что Марк Ломоносов — бесполезный кусок дерьма, и всё! Поместье моё!
— Сомнительно, — повторил Крашеный. — Как ты это докажешь? Я слышал, он уже и долги Рода выплатил, и на Арене выступил, чем сыскал какую-никакую славу.
— Да знаю! — отмахнулся Седой. — Я следил за ним. И как только понял, что он летит в Краснодарскую Академию, кое-кого туда подослал. Романовцев в первую же неделю обучения кидают в Данжи, проверяют на прочность, так сказать. Вот там-то ему свинью и подложат! Отметка в личное дело, вызов в суд, а там и выступление на Арене обернётся против него!
— Сомни… — начал снова Крашеный, но замолк и нахмурился. — Лучше подай на мальчишку в суд и прямо потребуй вернуть реликвии. Ведь их проиграли твои родители, правильно? Проиграли в покер… Гм. Обвини Ломоносовых в организации подпольного казино. Подкупи свидетелей, мне тебя, что ли, учить⁈
— Пф-ф-ф-ф-ф, вот именно! Не учи учёного! — Седой развалился на диване и тяжко вздохнул. — Ох, что-то я объелся, шашлычок обратно лезет. Так о чём это я? А! Если делать, как ты советуешь, то уже мой Род выставят в плохом свете. Мол, игроки, картёжники, авантюристы… Тьфу! Не-е-е-е-ет, Ломоносов сам ко мне придёт. На коленках ползать будет, чтобы я соизволил забрать реликвии!
— Ну, удачи, — Брюнет щёлкнул пальцами, чтобы официант принёс новый бокал пива. — А сейчас давай выпьем, чтобы всё у тебя получилось!
* * *
Я быстро оглядел зал и приметил светловолосого — знакомца из самолёта, Александра Стаховича. Интересно. В общей аудитории, в которой абитуриенты проходили испытания, его точно не было. Поступил по блату? Стахович… Знакомая фамилия. Я её точно где-то слышал. Какой-то известный Род?
Правая рука у светловолосого уже была целой — быстро вылечили, точно сын какой-то шишки. В пользу этой версии говорило и то, что вокруг Александра вились девушки, пытаясь обратить на себя его внимание. Словно вокруг суперзвезды. Мы встретились взглядами, и лицо Александра на миг исказила злобная гримаса, и он провёл большим пальцем по шее. Я ему подмигнул и повернулся к сцене.
Лысую отвлекла девушка в форме слуги — она принесла застеклённый поднос, на котором рядком были выложены деревянные когти. Взяв поднос, Лысая позволила себе впервые по-настоящему улыбнуться — без высокомерия и насмешки.
— Перед тем, как все получат свои первые когти, сядут за стол и попробуют кулинарные шедевры нашего повара, директор Академии произнесёт речь, — она отошла в сторону и уважительно поклонилась. — Прошу вас, Виктор Викторович!
В задней части зала отворилась незаметная дверь, и на сцену поднялся высокий статный мужчина с золотыми, как солома, волосами. Девушки по всему залу начали вздыхать и возбуждённо шептаться, а юноши смотрели на директора настороженно — как на соперника. Хотя куда им до романовца с бриллиантовым когтем на поясе? Как до Москвы раком! Даже Лысая уставилась на директора влюблённым взглядом.
Я подключился к магическим частотам этого мира — с каждым разом мне это удавалось всё легче и легче, и теперь я в принципе мог выполнять элементарные магические задачи без потери Теней. Как только я попытался прочитать способности директора, мне в нос ударил сильный запах озона и показалось, что где-то рядом сверкнула яркая молния. Директор моментально нашёл меня взглядом, изогнул бровь и ухмыльнулся: мол, думал, я не почувствую? Я пожал плечами и показал ему большой палец.
— Он тебя знает? — прошептала Мария, которая заметила наш немой разговор.
— Нет, я просто завожу новые знакомства.
— Да ну тебя…
По всему залу разлетелся пронзительный мерзкий звон. Все студенты замолчали и начали оглядываться, зажимая уши. Виктор Викторович хлопнул по трибуне и звучным голосом уточнил:
— Готовы слушать? Отлично, — он пару секунд помолчал и продолжил: — Я рад приветствовать вас в стенах Краснодарской Академии и хочу поблагодарить за то, что вы выбрали наше учебное заведение. Но самое главное — за то, что вы шагнули на непростой путь романовцев, защитников Российской Империи. Я был на вашем месте и знаю, что не один, не два и даже не три раза вы захотите всё бросить. И поэтому прошу вас, помните, что вы — единственная преграда между кровожадными монстрами и беззащитными гражданами нашей страны. Вы — гордость Российской Империи.
Зал взорвался аплодисментами. Лысая взяла застеклённый поднос и, спустившись со сцены, начала раздавать студентами деревянные когти. Егор Скворцов принял коготь из её рук с затаённым трепетом и прижал его к сердцу. Лицо его стало глупым-преглупым и очень счастливым. Белобрысые близнецы — Андрей и Настя — зыркнули на него и заржали, как кони. Их гогот поддержало несколько парней и девушек, которые топтались рядом. Забавно, и получаса не прошло, а студенты уже сбиваются в группки. Только розоволосая красотка демонстративно держалась от всех подальше.
— Садитесь за стол! — приказала Лысая, когда раздала все когти. — Ровно в десять часов жду вас в триста двадцатой аудитории, она находится в правом крыле на третьем этаже. Тот, кто опоздает, будет отчислен.
Директор, как истинный джентльмен, подал ей локоть, и они покинули зал.
Студенты загомонили, обсуждая произошедшее и рассматривая деревянные когти. Все пытались занять места поудобнее. Александр Стахович поспешно сел во главе стола, его поклонницы и поклонники устроились рядом. Белобрысые близнецы со своей группой поддержки заняли противоположный край стола. Я и Мария устроились посередине. Справа от нас тяжело опустился Егор — лавочка под ним громко скрипнула, и на секунду мне показалось, что она поломается. Но нет, выдержала.
