- Волос нет. По вашему совету избавилась от своей слабости. Разрешите сесть на место?
Наверное, мне примерещилось. Но после моих слов об избавлении от слабости, по лицу Трана пробежала судорога. Командор быстро отвернулся, процедив:
- Садитесь.
Я шла по проходу, глядя в ошеломленные больные глаза Вальтана. И спиной ощущая прожигающий взгляд Трана.
Вальтан потом долго меня отчитывал за эту выходку. И заставлял меня нарастить волосы. Но я отказалась наотрез.
Мое упрямство лишило Трана некоторого преимущества. Ему теперь не за что было меня хватать. И гораздо труднее стало удерживать.
Постепенно я нарабатывала мастерство и накапливала опыт. И вот, незадолго до выпуска, настала минута моего триумфа. Сойдясь в очередной раз в спарринге с Траном, я вдруг с удивлением поняла, что могу и хочу выйти победителем из этой схватки. С этой минуты рисунок боя изменился. Я провела серию коротких болевых уколов, вкладывая в каждый все пережитые обиды. Но Тран оказался крепким орешком. Превозмогая боль, которая плавилась у него в глазах, он все-таки умудрился провести захват. Я оказалась крепко прижатой к сильной мужской груди. Руки блокированы, так что не вывернуться, не отбиться. Только ноги свободны. И это стало единственной ошибкой Трана.
Удар пяткой по ступне вряд ли причинил командору серьезный ущерб. Скорее, сработал элемент неожиданности. Тран чуть ослабил захват, что позволило мне отклониться вперед. Ненамного. Но и этого хватило, чтобы нанести сокрушительный удар в пах. Командор упал, выпустив меня из своих рук.
Окончательно продрогнув, я закрыла окно. Хватит уже воспоминаний. Достаточно уже энергии ночного воздуха. А то Тинти вернется и убьет меня, за то, что выстудила комнату. Отворачиваясь от окна, я привычно погладила свой гладкий череп. С того самого тренировочного боя на первом курсе, когда я обрила голову впервые, я больше не позволяла волосам отрастать.
Тинти появилась через полчаса. Шальная, глаза мечтательно прищурены. Я как раз доставала из шкафа парадную форму.
До начала торжественной части с вручением дипломов еще была уйма времени. Но мне хотелось приготовить все заранее. А заодно и собрать свои немногочисленные пожитки. Я очень надеялась, что получу распределение на крейсер Фирроун. Ходили слухи, что Фирроун будет флагманом в военном сопровождении исследовательской экспедиции в туманность Кошачий глаз в созвездии Дракона. Туманность находилась рядом с границей сектора, где вовсю хозяйничали пираты. Уже было совершено несколько нападений на научные станции и корабли. Поэтому правительством Альянса было принято решение снаряжать очередную экспедицию под военным конвоем. Одной из задач конвоя будет выявление и уничтожение пиратской базы, расположенной где-то в глубине сектора, граничащего с изучаемой туманностью.
У меня были все основания полагать, что одно из мест пилотов в команде, приписанной к Фироуну, достанется мне. Я была самой лучшей на данное время по всем показателям. По теории – высший балл. Больше всего часов самостоятельного полета. При чем, две трети накопленных часов – это полеты на скоростном патрульном катере, куда меня пристроил на время каникул адмирал Вилльер. Абсолютно самостоятельные полеты! У меня до сих пор дух захватывало от гордости. Мало у кого из моих однокашников был опыт самостоятельных полетов.
А получилось все как-то само собой. После третьего курса Вилльер, зная мои обстоятельства, предложил на каникулах попрактиковаться во внутреннем патруле. Под надзором одного из его учеников. Я согласилась, не раздумывая. Ученик Вилльера, Алл Савал, оказался киллом в приличном возрасте. С морщинистым лицом и волосами, словно припорошенными пылью. Сначала он показательно скривился при виде меня. Но, тем не менее, старательно и дотошно обучал меня практическим нюансам нашей профессии.
Я не знаю, чего от меня ожидал этот килл. Но, чем больше мы проводили времени бок о бок, тем задумчивее было выражение его лица. К концу тех каникул Алл Савал уже доверял мне управление патрульным крейсером под его присмотром.
На следующие каникулы Савал уже отпускал меня в короткие полеты с опытными пилотами на патрульных катерах, где управление было полностью ручным, а автопилот даже не предусматривался конструкцией. И это уже было, как касание к мечте. От таких полетов я захлебывалась восторгом! Особенно, если дежурный пилот доверял управление катером. Возвращалась я из таких полетов шальная и словно пьяная. Патрульные надо мною посмеивались и беззлобно дразнили чокнутой. Но самой большой похвалой для меня прозвучали слова Алл Савала, когда он однажды, после моего очередного эксперимента с виражами, со злостью сплюнув себе под ноги, процедил, что однажды я стану лучшим из лучших пилотов, если, конечно, доживу до этого дня.
Первый полностью самостоятельный полет у меня случился за неделю до начала занятий на четвертом курсе. В то утро ничто не предвещало беды. Все сводки были полностью спокойны уже пару недель. Никаких происшествий, никаких нападений. Алл Савал взмахом руки отпустил меня на патрулирование с молодым пилотом, окончившим академию четыре года назад. Это была уже слетавшаяся команда, образованная еще во время обучения: пилот, штурман и два стрелка-силовика. С ними на патрулирование я ранее не попадала. Команда встретила меня настороженно. И я поняла, что управление катером мне сегодня никто не доверит. Обидно, но все равно это лучше, чем сидеть на ведущем крейсере под присмотром Алл Савала.
Все случилось внезапно. Пиратский шлюп вынырнул словно из ниоткуда и атаковал нас в лоб. Все, что успели парни – это выставить щит. От залпа пиратских орудий нас неслабо так тряхнуло. Мне даже показалось, что из легких выбило разом весь воздух. Один из стрелков пренебрег техникой безопасности во время полета и деактивировал персональную капсулу. Его крепко приложило о внутреннюю переборку. Второй стрелок прокусил себе язык. По катеру полетели игумарские ругательства. Штурман во время атаки что-то доставал из отсека для документов. И ему на пальцы упала тяжелая крышка отсека. Я с ужасом наблюдала, как сереет от боли фиолетовое лицо фарна.
Но сильнее всего досталось пилоту. Как так получилось, знали, наверное, только равнодушные звезды. Но, когда катер выровнялся, когда перестал содрогаться после залпа энергозарядов, наш пилот лежал виском на краю пульта управления. А по серому пластику вниз стекала струйка крови.
Секунда на осознание того, что мы остались без пилота, а никем не управляемый катер мчится по прямой и нам вот-вот влепят в зад очередной энергетический заряд.
Первым опомнился штурман и заорал на весь катер:
- Шваб! Держи управление!!!
А у меня руки, как ватные. Мозг одеревенел. Тупо смотрю на струйку крови, краем глаза отмечая, как уцелевший стрелок размазывает по лицу кровь рукавом комбинезона и, отчаянно что-то бормоча, торопливо перенастраивает щиты. И понимаю, защищаться по какой-то причине мы не можем. Надрывно завывает система безопасности катера – это электронный мозг дает понять, что мы на прицеле у пиратов. И до выстрела остались считанные мгновения. Выдержат ли щиты? Или это конец? Вот такой, бесславный, жалкий, из-за чужой беспечности.
Откуда-то накатила злость. Даже не злость. А удушающий девятый вал ярости. Не может быть, чтобы я больше никогда не увидела Вальтана! Не может быть, чтобы я не смогла осуществить свою мечту – самой управлять звездолетом! Убила бы тех, кто виноват в этой ситуации.
Злость схлынула, основательно промыв мне мозг. Я начала соображать. Оторвав взгляд от струйки крови, я заметила отчаянный, умоляющий взгляд штурмана-фарна. Его узкие губы беззвучно шевелились, как бы говоря: «Я хочу жить!». И меня накрывает жуткое осознание, что сейчас все зависит от меня. А я не готова! Я не могу взять на себя ответственность за чужие жизни! Я не хочу!!!
