Урок. Жестокий урок непостижимой людской (или женской) логики. Во мне сочувствие к хозяину боролось с мрачным удовлетворением от того, что все мои подозрения оправдались.
– Что теперь будет – ума не приложу, – невозмутимость покинула даже Вокиала. – Хвала Хелю, что у вас остался этот могучий рукотворный артефакт – ваш Заяц. Иначе было бы совсем тяжко. Сам он, как я понимаю, немногого стоит. Но эти дары Иерарха… его магические движители… Это великолепный предмет для торга! Хоть тут вам повезло. Он поможет оправдаться перед своими и даст возможность Контуру утихомирить инферналов. Куда вы его, кстати, спрятали? Надежно?
– Более чем, – глухо ответил Дилморон. – Заяц уничтожен.
Настал черед Вокиала удивленно воскликнуть:
– Что?! Как вы смогли?!
– Мы ударили двумя амулетами Имплозии по волшебному сердечнику. Корпус цел, но ковчег теперь не сдвинется с места.
– Второй тоже аннигилирован…
– Верно. Он самоуничтожился по той же технологии.
– Так это благодаря вашей неосмотрительности в пространстве появились пара новых «светляков»? И это вызвало неконтролируемую смену сезонов на севере эклиптики. Ногаи вам спасибо за это не скажут.
– Что? Почему? Как? – вырвалось у принца.
– Обыкновенно. У них теперь лето вместо весны. И практически полностью пропал засушенный преждевременными солнечными лучами урожай. Весь Овиум сейчас отправляет им продовольствие воздушными караванами.
Дилморон опустил голову почти к самой скатерти. Принц окончательно пал духом. Вдруг что–то дрогнуло в Холодном герцоге. Презрительно сжатые губы Вокиала смягчились. Суровые морщины разгладились. Владыка Некрополиса смотрел на громадное тело минотавра и, верно, думал и понимал, что перед ним всего лишь недавний мальчишка, угодивший не по своей воле в жесткие жернова Судьбы. Он, немного подумав, произнес:
– Перейдем от прошлого к настоящему. Вы очень обяжете меня, принц, если согласитесь лицезреть игрища отсюда, из моей ложи. Оцените сами – потрясающий обзор, никто не потревожит. Я со своей свитой составлю вам компанию лишь на сегодня. Вечером следующего дня мне необходимо отбыть на Древо. Поскольку у вас имеются в Корентине кое–какие дела, начиная с завтра, можете располагать помещением по своему усмотрению.
Принц с удивлением взглянул на собеседника:
– Я признателен, герцог, и с удовольствием принимаю ваше щедрое предложение, – и вежливо склонил голову.
Ох уж мне эти великосветские ужимки и красивые позы! Щедрое предложение? Королевское! Рука помощи. Об этом, не пройдет и суток, будет шуметь весь Иггдрасиль. Новость домчат до Ствола магические волны, опережая крылатых гонцов. Холодный герцог взял наследника Азмоэла под свое покровительство. Вокиал своим решением дает понять всем – только троньте! Отныне посягнуть на жизнь Дилморона осмелится лишь безумец. Хотя, как показали последние события, на нее и так никто особенно не покушался. До того, как мы сами не начали делать глупости.
Город Корентин. Каменный салат из архитектурной разновкусицы. Каждая улица носит отпечаток расы, ее населяющей. Вот Холодный район. Устрашающе вздымаются корявые стволы черных тополей, часть из которых спилена на уровне крыш первого этажа. На этих обрубках сидят хищные стимфалийские птицы и яростными взглядами обозревают окрестности. Ночные летучие мыши развешаны тут же, на крюках изогнутых сучьев, вниз головами, словно постиранная одежда. Все угловатое, будто расчерченное по линейке. Сами дома у любого теплокровного могли вызвать оторопь. Особняки побогаче напоминали погребальные мавзолеи и крипты своими прямоугольными ярусами. Жилища менее зажиточных граждан стремились к земле. Такое чувство, что крышу принимались возводить прямо от мостовой. Везде, в качестве украшений, понатыкали остроконечных заборов, столбиков из боевых копий или дротиков.
Через несколько улиц накипь готики и геометрическая строгость сходила на нет, и путник шагал уже по Сиятельному кварталу. Его название – дань происхождению от стиля планеты Сияние, а не указатель обители толстосумов. Тут в моде были мраморные арки и гранитные колоннады. Дома с пологими капителями и непременными статуями, укрытыми от щедрых на экскременты птиц, в специальных нишах. Ансамбли тут и там дополнялись каменными парапетами и галереями.
Эльфийский пригород чужеземец видел издалека, благодаря вязам–исполинам, украшавшим его границы. На невообразимо широкий ствол накручивали обороты винтовые лесенки, особенно толстые ветви соединялись канатными переходами. Поскольку на каждом дереве красовалось по нескольку круглых хижин, то со стороны они напоминали горгульники. Дальше, внутри пригорода, ремесленные гномьи переулки подпирали эльфийские парковые аллеи. Стражники онты на перекрестках невозмутимо таращились на прохожих, проверяя, нет ли среди них чуждых элементов. В Эльфийском пригороде не поощряли новшеств и чужеземцев, их приносящих.
Едва мы попробовали завернуть в обитель ясноглазых, как один из дендроидов распахнул перед нами древесные руки:
– Пропуск!
– А справку от ветеринара не нужно? – нахмурился Махор.
Мы отравились на прогулку вдвоем, поскольку наша парочка опять сослалась на какие–то дела и предпочла остаться в гостинице.
– Пропуск! – снова протрубил охранник.
– Слушай, полено, толком объясни, у какого дятла эту ксиву можно достать?
– Пропуск!
– Так растак, – с чувством сказал баркидец. – Сейчас тут будет смертельное убийство. Эй, чебуратор, не подскажешь, чего он к нам докопался?
Высокий остроухий эльф в шафрановом камзоле с изящной тросточкой в руках даже ухом не повел на оклик Махора.
– Эй…. Ушел. Что за народ? Плюнешь в рожу – драться лезет!
Да–да, они такие. Очень высокомерные.
– А вы, господа хорошие, прошли бы к магистратуре, да и выписали себе разрешение у коменданта, – остановился рядом с нами пузатый гном в клетчатых шароварах и бархатном берете.
– Где этот комендант обитает, говоришь?
– В центре города. На площади Лазурной битвы. Вы посмотреть просто или подобрать чего из товаров? Приглашаю вас в мою оружейную лавку. Есть несколько образцов оружия с автографами участников турнира. А один кинжал подписан самим графом Смиреном.
– Не привлекает. Мы всего лишь любуемся окрестностями и пейзажами. В какую сторону идти, говоришь?
Но гном, мгновенно потерявший к нам всякий интерес, лишь неопределенно махнул рукой и исчез за живой изгородью. Изгородь и впрямь была живая, поскольку к онту присоединились еще два его сослуживца. Мне стоило немалого труда утащить Махора от неминуемой ссоры со стражей и увлечь на поиски коменданта.
Указания прохожих привели нас в ту часть города, где проживали обычные люди. В ряд стояли аккуратные одно–, двухэтажные домишки, побеленные известью и покрытые ромбической черепицей. Меня поразило, что в этом районе я не заметил ни одного респектабельного строения. В Корентине правили бал другие расы, не человеки. Зато чаще стали попадаться харчевни, из которых тянуло чем–то аппетитным, не то, что в пристанище Холодных, где съестным и не пахло. Махор горел нетерпением добыть коменданта и таки выписать пропуск, а еще пуще в нем клокотало желание высказать чиновнику все, что он думает об эльфийских нравах и о нем лично. Понимая, что за этим последует, я уговорил неистового баркидца, заскочить в один из кабачков и пропустить пару кружечек пива. Махор, нехотя, уступил.
В открытой жаровне по центру зала пылал огонь. На длинном вертеле жарилось несколько кабаньих окороков. Вокруг, за низкими столиками сидел народ и стукался кружками. Жарко, несмотря на очаг, не было. По стенам в специальных горшках стояли высаженные Ледяные цветы и наполняли помещение прохладой и только им присущим ароматом.
– Эй! Да–да, ты, парень!
Баркидец оглянулся. Поняв, что такого непочтительного обращения все–таки удостоилась его персона, упер руки в бока и угрожающе шагнул к посетителю.
– Прости, не знаю твоего имени! – навстречу к нему поднялся коренастый герой человеческой национальности. – Это ты сегодня уложил Денизу?
