Я же, благословив сгорающих от нетерпения гоблинов, собирающихся в Пазантраз муштровать своих собратьев, занялся другими делами. Они, эти дела, представляли из себя письмо, полученное еще утром.
«Дорогой мой партнер! Пишу вам, пребывая в полнейшем восторге (и таком же изнеможении) вызванной вашим подарком! Опробовала последний тщательно, но со всеми осторожностями, упомянутыми в манадриме, изучила его обитательницу, приноровилась к её особенностям! Это было легко и очень-очень приятно! Теперь вижу, что и перспективы, упомянутые вами в манадриме, легко достижимы, если затратить буквально чуточку усилий и, поверьте мне, эти усилия будут затрачены! Иметь преданную помощницу, не болеющую, не забывающую, даже не спящую — это мечта каждого честного дельца! Могу вас уверить — теперь я прикладываю все силы и даже более, чтобы наладить продажи этого нашего нового товара! Засим у меня к вам ряд вопросов, связанных с возможным продвижением и скидками для тех чародеев, кто пообещают разделить со мной ношу распространения сведений об этих дивных амулетах…»
Хмыкнув, я подумал о том, что в письме сильно не хватает приписки «…и вот сейчас, простите за неровный почерк». Сиффра Хашисс, добравшаяся до сладкого, явно не собиралась останавливаться. Дамочка, как оказалось, играет за обе команды, либо её суккуба отрастила нужное и важное. Нельзя исключать. Важный момент в продакте!
— Этот смертный спит со светлыми богинями, продает демонов, собирается грабить карлов… — донесся до меня бубнеж из клетки, — … что за чудовище выпустила Лючия в этот мир? На его погибель?
— Не, — охотно откликнулся я, — У меня пенсия. Сам выбрал этот мир, захотелось отдохнуть от реально серьезных и мерзких дел. Так что расслабься, Скарнер, никто этот мир уничтожать не будет…
— Это тебе так кажется, безмозглый ублюдок… — неожиданно зло заворчал пятиглазый кот в клетке, — … ты просто не знаешь, с кем связался. Лючия вовсе не та, за кого себя выдает…
— Вообще пофигу! — весело хрюкнул я, — Это её мир, а не мой. Да и вообще, зачем нам с тобой разговаривать? У тебя там в голове сидит крупнейший эксперт по всем вещам, связанным со мной. Вот и разводи котика на информацию, пока еще представляешь из себя целую личность…
Почему-то этот добрый совет привел бога, заключенного в кошачьем теле, в полное неистовство, выразившееся в потоке бессвязной ругани. Из последней я, слушавший всё это дело со скуки, выяснил, что, оказывается, Шайн остается на связи. Не со всем миром, а с одним конкретным обессилевшим богом, зато у Лунного кота гигантский опыт по нахождению в одном теле с чужим разумом, поэтому мой фамильяр круглосуточно занят тем, что долбит Скарнеру его совершенно неготовый к подобному разум. Божественному животному теперь не надо прерываться на сон и еду, это теперь проблемы захватившего его тела бога, так что в маленькой пятиглазой голове моего питомца теперь царят страсти куда хлеще, чем когда-либо испытывал я!
— Не могу сказать, что тебе сочувствую, мужик, — злорадно поскалился я, выслушав всю эту ругань с жалобами, — Ты сам влез в весь этот блудняк. Я, конечно, не святой… ой, то есть… ну ладно, святой, но не такой как надо, но даже я никогда не опускался до того, чтобы собирать силу, вредя всем подряд.
Ну да, только «перезаряжался». Но это было вызвано необходимостью! Видели бы вы, как Санс тогда вспыхнул. А знаете, что я уже отвык готовить⁈ Кок мне жизненно необходим!
///
— Хде он⁈ — грубо и зло вопросил сварливый мужицкий голос.
— Кто⁈ — с чрезвычайно наигранным удивлением и немалой тревогой отозвалась ему девушка, которая, судя по всему, была занята быстрым приведением одежды в порядок.
— Не дури мне голову! — лютовал мужик, — С кем ты тут была, паршивка⁈
— Я-яя⁈ Ни с кем! Батя! Как ты мог такое подумать!! — врала напропалую девица, весьма взмыленная и взъерошенная.
— Да я тебя… Где он?!?
Последнего, конечно, Астольфо не видел, он вообще в этот момент мало видел, резко удаляясь на полусогнутых с чужого сеновала, но зато твердо знал, потому что был именно тем, кто взмыливал и взъерошивал упомянутую девицу, пока в их доме неожиданно не загорелся свет и не раздались крики, призывающие «найти поганку».
Еле успел.
Однако, сегодня звезды не были благосклонны к несчастному сыну одного барона. Хотя, как сказать. Может, к нему и сама судьба в свое время повернулась задницей, в смысле тогда, когда он напросился в ученики к одному негодяю? Этот самый негодяй научил, конечно, многому, но совсем забыл упомянуть своему юному ученику брать с собой средство, отбивающее запахи, которое может невероятно пригодиться, когда ты идёшь на свидание с дочерью охотника. Особенно, когда последний возвращается домой раньше обычного, а у вас уже всё так настроилось, что отменять планы ну никак не возможно!
И да, сроки Астольфо уже поджимали, так что ему приходилось работать, не покладая ничего. В кошельке, оставленном дома, своего часа ожидали еще семь золотых монет, а время ни на секунду не стояло на месте!
Так о чем это мы?
Ах да, собаки.
Собаки!!!
Астольфо очень не хотел быть порванным в ночи сворой охотничьих псов, с воем и гавканьем летящих по его следам, поэтому несся стрелой, летел орлом и прыгал сайгаком, уходя в ночи все дальше и дальше. Однако, тренированные и уже всласть отдохнувшие собаки, полностью чихавшие на то, что по ночам у псовых паршивое зрение, добычу отпускать не собирались, лаем и подвыванием не только показывая парню, насколько они близко, но и заставляя его горько сожалеть о том, что, выходя на свидание в село, он не захватил с собой кинжал.
Эх, был бы сейчас нож, может и не драпал бы бедолага сломя голову, может вспомнил бы наконец, не умом, а сердцем, каким зверским мужиком он был в Дестаде! Стал бы он бегать от шавок! Да он бы их…
Увы, проклятье было снято, поэтому Астольфо продолжал бежать по пересеченной местности, только грязные пятки сверкали. К тому же, к его огромному сожалению, деревня кончилась, а вместо неё начался пологий холм. Парень, напрягая все силы, принялся его штурмовать, с ужасом слыша приближающихся собак, бегавших по прямой куда быстрее человека. Это была еще одна ошибка утомленного своего жизнью молодого человека, ошибка, за которую он вскоре должен был очень серьезно заплатить…
Если бы ему не пришли на помощь.
Если бы не воздвигся огромный темный силуэт на самой верхней точке холма.
Если бы не раздалось мощное, прочувствованное, исполненное огромного внутреннего достоинства мычание, вслед за которым могучая туша зверя не сорвалась бы вниз, мимо хрипящего от натуги Астольфо, прямиком в свору злобных, жаждущих плоти человека, псов!
Казалось бы, вот оно, спасение, закованный в металл бык, чудесным образом оказавшийся рядом в самый сложный момент! Вскочи ему на спину, пока собаки растерянно брешут, да уезжайте отсюда! Всё равно Кум ничего не сможет сделать тварям, которых учили осаждать медведей и загонять лосей, они умеют уворачиваться!
Однако, сын барона даже не успел додумать эту мысль (не то, что запрыгнуть на спину животного, с которым у него особо теплых отношений как-то не сложилось). Кум, явившийся в ночи защитником аристократов-блудодеев, чхать захотел на стереотипы, начав долбать обезумевших от удивления собак маленькими молниями с рогов!
Моментальный разгром!
Разинув рот, Астольфо смотрел, как ловко бык вращается на одном месте, прицельно лупя по визжащим собакам разрядами. Массивная животина, уверенно держась на передних копытах, отталкивалась задними, чуть ли не филигранно наводясь громоносными рогами на следующую собаку, заполошенно мечущуюся вокруг зверя. Молнии были слабенькими, псы, лежащими на земле, скулили и дёргали лапами, а Кум уверенно карал оставшихся на ногах, не забывая поглядывать на подзащитного.
«Джо его послал…?», — пришла в голову аристократу внезапная мысль, — «Он за мной следит…?»
