В нем обнаружился сложенный вчетверо лист плотной бумаги, запечатанный сургучом. А рядом с ним лежало тонкое золотое кольцо с небольшим изумрудом, чья огранка говорила о тонкой работе столичных ювелиров.
– Письмо, – с недоумением пробормотала Амели, доставая лист и аккуратно разворачивая его. Сургучная печать поддалась с тихим хрустом, оставив на бумаге четкий оттиск герба. От страницы исходил едва уловимый аромат – не духов, как можно было ожидать, а чего-то более тонкого и изысканного – возможно, сандалового дерева или редких пряностей.
Взяв письмо из рук Амели, развернув тонкие листы, чувствуя под пальцами приятную шероховатость дорогой бумаги. Прежде чем начать читать вслух, я беглым взглядом пробежалась по ровным строчкам. Почерк, которым было написано послание, был размашистым, но изящным, с характерными росчерками на концах букв и плавными соединениями, выдающими руку человека, привыкшего много писать.
«Достопочтенной леди Элизабет Андерсон
Уважаемая леди Элизабет,
Позвольте выразить мою глубочайшую признательность за ту неоценимую помощь, которую вы и ваши дочери оказали мне в час нужды. Искусство врачевания леди Амели и Ваше милосердие навсегда останутся в моей памяти как пример истинного благородства, столь редкого в наши дни.
Должен просить прощения за столь необычный способ выражения благодарности. Уверен, вы удивлены и, возможно, встревожены таинственным появлением этих скромных даров. Я прибег к такой хитрости лишь потому, что знал – ваша гордость не позволила бы принять прямую помощь от меня, особенно учитывая обстоятельства нашей встречи. Однако я не мог остаться в стороне, узнав о тяготах, выпавших на вашу долю.
До меня дошли вести о том, что вы были вынуждены покинуть родной дом без средств к существованию, став жертвой подлой интриги. Клянусь честью, я выясню, кто стоит за вашими несчастьями, ибо несправедливость, направленная против благородной дамы и её невинных дочерей, не может остаться безнаказанной.
Прошу вас, не считайте мой скромный дар обременительным долгом. Напротив, это я навсегда останусь вашим должником. Если когда-либо вам потребуется поддержка или помощь, не колеблясь, обращайтесь в замок Кирстонхол – мои двери всегда открыты для вас и ваших дочерей. Кольцо, приложенное к письму, послужит доказательством моих слов, если вы когда-либо решите воспользоваться моим предложением. Достаточно показать его у ворот замка, и вы будете незамедлительно проведены ко мне.
С глубочайшим уважением и признательностью, герцог Кирстонхол»
Замерев на мгновение, я медленно опустила письмо. Эхо последних слов еще витало в воздухе, когда я подняла взгляд на Лорен и Амели. Их лица застыли в выражении такого изумления, что в иной ситуации это могло бы показаться комичным. Герцог Кирстонхол – один из самых влиятельных лиц в Лавении! Человек, чье влияние, по слухам, простиралось до самого королевского двора.
– Герцог? – первой нарушила молчание Лорен, её голос звучал непривычно высоко от изумления. А её тонкие брови взлетели вверх так стремительно, что почти скрылись под непокорной прядью темных волос, выбившейся из прически. – Тот раненый, которого мы подобрали в лесу, был самим герцогом Кирстонхол?
– Но как это возможно? – недоумевала Амели, её глаза расширились настолько, что казались огромными на внезапно побледневшем лице. – Он представился как Итан Роли! И был совершенно один, без охраны, в такой простой одежде, что и подумать нельзя было… К тому же он так естественно вел себя, без манерности или высокомерия…
– Возможно, именно поэтому на него и напали, – задумчиво произнесла я, погружаясь в воспоминания о той встрече, которая теперь, в свете новых открытий, приобретала совершенно иное значение. Перед глазами вновь встало его изможденное лицо, бледное от потери крови, но сохранившее следы благородной красоты даже в таком состоянии. Глаза, полные боли, но не потерявшие острого, проницательного блеска… Теперь многое становилось понятным – и его манера держаться, и речь, выдающая образованного человека, и то, как он сумел скрыть свое истинное положение за скромным обликом. – Он путешествовал инкогнито, без сопровождения, чтобы не привлекать внимания.
– В любом случае, – медленно произнесла я, бережно складывая письмо по прежним сгибам, – у нас появился весьма могущественный союзник. А учитывая наше положение, это может оказаться бесценным.
– Особенно если мы планируем возродить маслодавильню, – деловито кивнула Лорен, в её голосе уже звучали практичные нотки. Она быстрее других оправилась от шока и уже просчитывала возможные выгоды. – Торговые связи герцога могли бы очень пригодиться. С его влиянием мы могли бы получить все необходимые разрешения, не говоря уже о контактах с лучшими торговыми домами.
– И он обещал выяснить, кто стоит за нашими бедами, – тихо добавила Амели. – Может быть, мы когда-нибудь сможем очистить имя отца.
– Да, – кивнула я, бережно положила письмо обратно в мешочек вместе с кольцом, затянула шнурок и спрятала его в потайной карман юбки. – Но и злоупотреблять не стоит, насколько я наслышана герцог Кирстонхол не слишком терпелив.
Внезапно тишину разрезал мелодичный звон колокольчика, доносящийся из нижней части дома – Дори созывала всех к ужину. Медный звук, чистый и прозрачный, нарушил наше задумчивое состояние, возвращая к реальности повседневных забот…
Кухня встретила нас теплом, исходящим от пышущей жаром печи, и ароматами, от которых рот невольно наполнялся слюной. Дори колдовала у печи, её морщинистые руки проворно управлялись с чугунками и сковородами. Седые волосы были аккуратно забраны под белоснежный чепец, а на губах играла довольная улыбка – старая служанка явно наслаждалась возможностью снова готовить для семьи в этом доме.
– Завтра нам все-таки необходимо отправиться в город, – твердо заявила я, отламывая кусочек хрустящей корочки свежеиспеченного хлеба. – Нам нужно продать хотя бы одно из украшений.
– Я бы заглянула в местную аптеку, – кивнула Амели, подхватывая вилкой невероятно нежное мясо с приятной кислинкой от добавленных ягод можжевельника, которое таяло во рту. – Хочу узнать о травах, растущих здесь. Возможно, среди них есть те, что не встречаются в наших краях. Местные горные склоны и морское побережье должны быть богаты редкими видами.
– Я могла бы остаться здесь и проследить за ходом работы, – с озорной улыбкой проговорила Лорен, сделав глоток травяного отвара.
– С этим справится Тина, – проговорила я и, сделав небольшую паузу, с тихим смешком добавила, – боюсь, что очередной жених, заявившийся в наш дом, не выдержит испытаний, которые ты ему устроишь.
– Значит, недостоин, – глубокомысленно протянула Амели, поднимая чашку с травяным отваром двумя руками, словно какой-то драгоценный сосуд.
Говард же старательно делал вид, что не понимает, о чем идет речь, но его выдавал едва заметное дрожание усов – верный признак того, что старый воин сдерживает улыбку. А его морщинистое лицо, испещрённое шрамами от давних битв, сохраняло нарочито серьёзное выражение, но в уголках глаз притаились лукавые искорки…
Ужин завершился быстрее обычного. После такого насыщенного событиями дня все выглядели утомленными, а перспектива сна на настоящих кроватях с мягкими матрасами, а не на соломенных тюфяках, казалась слишком заманчивой, чтобы ее откладывать. Даже Говард, обычно сидевший допоздна, проверяя оружие или составляя планы безопасности, сегодня не скрывал зевков и усталости, осевшей на его плечах тяжелым грузом.
– Всем спокойной ночи, – улыбнулась я, когда дочери, едва сдерживая зевоту, поднялись из-за стола. В другие вечера мне приходилось уговаривать дочерей не засиживаться допоздна. Но сегодня они сами спешили в свои комнаты, словно дети, получившие долгожданный подарок.
– Приятных снов, мама, – одновременно ответила Амели и Лорен, прежде чем скрыться в коридоре.
Спустя несколько минут, пожелав доброй ночи Говарду, Тине, Рут и Дори я тоже встала из-за стола и поспешила в комнату.
