Но сейчас это не главное. После недавней схватки с нежитью я понял, как я слаб. И это проблема первостепенной важности. Всё остальное подождёт. Покойникам деньги и именья не нужны.
И пока наш пароходик рассекал воды Волги, меня вдруг осенило — под Куполом находится магический фон высокой концентрации! Пожалуй, даже более высокий, чем был в моём бывшем мире. Чем не место для прокачки резерва?
Что это значит? Всего лишь, что мне нужно под Купол. Как можно чаще и на довольно большие промежутки времени. Кому как, а мне только там в полную грудь дышится, если так можно говорить про магическое ощущение этого мира.
— Ваше Высокоблагородие, подпоручик Энгельгардт к месту службы прибыл. При себе имею бумаги от Саратовского жандармского управления, оправдывающие мою задержку, — браво и громко отчитался я, как положено, в основном работая на тех, кто нас подслушивает.
Ещё бы не подслушивали. Я и дверь приоткрытой оставил, и окно у ротмистра распахнуто. Уверен, и часа не пройдёт, как все на заставе знать будут, что мне жандармы не дали из Саратова выехать.
— Что там у вас произошло?
— О! Уникальная история! Разрешите, за ужином сразу всем расскажу. Уверяю, вам понравится.
— Заинтриговали, но до ужина потерплю. Да, и ваш десяток вместе с вами завтра дежурит на заставе.
Оп-па… Это в честь чего такие изменения?
— Кто-то ещё научился вскрывать Купол? — заметно тише высказал я самое реальное предположение.
— Вовсе нет, — помотал Удалов головой, — Просто инициативная группа офицеров весьма настойчиво попросила меня вернуть заставу к прежнему режиму дежурств, намекая на свои личные связи с моим начальством. А мне неприятности не нужны.
— Завидуют, или что-то ещё? — спросил я, активируя Купол Тишины.
— Что-то ещё, — для чего-то ткнул ротмистр пальцем в радужную плёнку, отрезавшую нас от всех звуков, — Поручик Радошевский с парой прихлебателей на вас отчего-то взъелся.
— Он и раньше меня пытался задеть.
— А теперь, так и вовсе ненавидит. Не подскажете, что случилось? — наклонился ко мне ротмистр.
Думал я недолго. Секунд пять, быстро перебирая варианты.
— А скажите-ка мне, Радошевский случайно не пердел, как пожарная лошадь, пока меня не было?
— Не могу знать. При мне не случалось. С парой солдат такое было, а вот поручик… — тут Удалов задумался, — А вы знаете, как-то раз он пропустил утреннее построение, сославшись на недомогание.
— Тогда всё понятно. У меня под окнами, внутри палисадника, мины — пердушки стоят. Наступи на такую, и часов десять — двенадцать будешь страдать метеоризмом. Старая курсантская шутка нашего отделения. Меня её установке один алтайский парень научил.
— Хотите сказать…
— Уже сказал. Другой причины не знаю.
— Подпоручик, ну это же неприлично?
— А за переодеванием моей личной служанки прилично подглядывать? Кстати, надо будет сказать сегодня за ужином, что я некоторые мины — пердушки решил сменить на дристушки. Пусть потом никто не жалуется, что не был предупреждён. Иначе двенадцать часов с горшка не слезет.
— Это же ваши боевые товарищи… — попытался воззвать ротмистр непонять к каким чувствам.
Наверное, к тем, которых я за собой никогда не замечал. По крайней мере, в отношении тех, кто надумал мне в карман гадить.
— Боевые товарищи подглядывать и подслушивать под окна не полезут, — отрубил я в ответ, — А вот недоброжелатели… Собственно, их мы с вами и наблюдаем.
— Но вы же понимаете, что ваши прежние выходы придётся отменить?
— Конечно же нет. Я теперь и с одним своим десятком справлюсь со вскрытием Купола. Мы стаи мутантов уже изрядно проредили. Вот только с мясом возникнут проблемы, раз схема добычи нарушена. Его будет крайне мало. И мне бы хотелось, чтобы все узнали, по чьей вине такое произошло, — с намёком выдал один из этапов противодействия, и спустя пару секунд, увидел согласный кивок Удалова.
Признаюсь, выдохнул. Раз начальник заставы на моей стороне, то жить уже легче.
Теперь осталось придумать, как я буду прокачивать свой резерв, находясь под давлением магического фона Купола. Пока мне кажется, что это самый быстрый путь, который позволит мне расти, как магу.
* * *
Дома меня встретил Федот, кипящий самовар и густой запах трав.
Вдохнув ароматы трав, я лишь головой покачал. Ещё одно направление, которым предстоит вдумчиво заниматься — это травничество, а точней — его более узкая специализация — зельеварение.
Самое основное действие зельевара — научился подавать дополнительную энергию, как при первичной переработке грибов и растений, так и при изготовлении из них снадобий. Собственно, именно из-за этого эффективность снадобий, вышедших из рук магов-зельеваров в разы выше, чем если бы их готовил неодарённый травник.
Почти все растения, выросшие недалеко от аномалии, имеют лёгкий магический фон, который они сохраняют не только в высушенном виде, но даже в спиртовой настойке что-то остаётся. Задача мага — зельевара, направит эту магию на усиление лечебных свойств растения, а затем ещё раз усилить, напитав снадобье в процессе изготовления уже своей энергией.
Впрочем, недолго я предавался мечтам, что займусь когда-нибудь зельеварением, Федот мне ещё чай подать не успел, а я уже вижу в окно, как ко мне мой десятник, фельдфебель Самойлов, Илья Васильевич, через плац торопливо вышагивает.
— Федот, Илье Васильевичу чай наливай, — распорядился я прежде, чем крикнуть фельдфебелю, чтобы заходил.
— Наконец-то вы вернулись, ваше благородие, — обрадованно загудел десятник.
— А что, проблемы какие-то были? — насторожился я.
— Никаких не было. Застава в обычное расписание вернулась, а вместо вас с нами ротмистр ходил, — хитро глянул на меня Самойлов, поверх кружки.
Ай да Удалов! А ведь ни слова не сказал, что он не только меня прикрыл, но и моём десятке позаботился, взяв моих парней под своё покровительство. Красавец, что могу сказать.
— Меня жандармерия в Саратове задержала, как потерпевшего. Вопросов у них много было, — начал выдавать я тщательно выверенную дозу информации, — Пришлось мне некроманта с его приспешниками убить, а потом целую толпу нежити на кладбище.
— Неужто самый настоящий некромант? Давно я про них не слышал! — почти натурально изумился десятник, якобы не расслышав скрип половицы за дверью.
— Да был там один неудачник, который себя археологом возомнил. Вот и залез в курган с проклятьем. Пришлось с ним разбираться, пока некромант в полную силу не вошёл, — слегка упростил я историю, которая со мной случилась.
— Понятно, — пригладил фельдфебель ладонью ёжик волос, — Мне тут писарчук штабной сказал, что мы с вами завтра на дежурство по заставе заступаем.
— Правильно сказал. Оказывается, не всем по нраву наши успехи, — отдал я должное чаю, и потянулся к сдобе.
— Выходит, зря мы размечтались…
— Вовсе нет. Послезавтра же наша очередь к Куполу идти?
— Неужто в один десяток пойдём?
— Вот об этом-то я и хотел поговорить. Но давай сначала подарки покажу. Федот! — громко крикнул я, словно не зная, что он за дверью стоит, — Принеси-ка длинный свёрток и два ящика, что с ним шли.
— А что там, вашбродь? — не удержал Самойлов любопытства.
— Утятницы. И сотня патронов к ним.
— Ух ты! И пулелейки к ним есть?
— По две штуки к каждой.
— Зачем две?
— Под шар и жакан.
— Жакан… — покачал Илья Васильевич головой, — Так им матёрого быка из этой дуры с ног сбить, пара пустяков.
— Во! Мысль ты уловил. А теперь давай вместе думать, что нам оставить на выход к Куполу: две утятницы и две твои старые грохоталки, или всё же двух новых ружей хватит, а остальные пусть с берданками идут?
Видели бы вы этот чистый и незамутнённый взор Самойлова, когда он уставился в потолок и зашевелил губами, сам с собой споря! Истинный поэт оружия!
— Стрельнуть бы надо, — озвучил он итог своих размышлений.
