Буду держать это заклинание в голове и больше не забуду.
Вот так вот у меня и работает подсознание — пока не возникнет какой-то особой ассоциации, хрен что вспомнишь.
Огненные шары начали падать на здания, обдавая крыши и стены очень горячим пламенем и поджигая то, что может гореть. Ситуация под контролем, у меня есть развитая пожарная служба, снабжённая спецтехникой, поэтому ущерб от этих огненных шаров больше психологический, нежели практический.
Что-то загорится, но это зальют водой из брандспойтов или завалят, чтобы не разгорелось, а более основательные действия будут проводиться уже после окончания штурма.
В медицине это называют «демедж контрол», (1) ну, то есть, у нас называли «контролем повреждений», а как там у остальных — хрен его знает.
Перехватываю штык особо шустрого мертвеца, отламываю его и наношу удар булавой прямо в череп ублюдка.
Видно, что мы ломим, потому что численность вражеских солдат сокращается, а мои ребята плотно прессуют их прямо к зубцам.
Медленно, но упорно, в мертвенном молчании, остатки вражеских сил на стене, вяло пополняемые с лестниц, были уничтожены.
«Очен маленкий, но очен идеологический победа», — подумал я с усмешкой.
Идея с моторизованными осадными башнями не стрельнула, очень эффективного поджига спецсредствами они не предусмотрели, но я уверен, что это не всё, что придумали для меня Точилин и Эстрид.
Артиллерийская перестрелка не прекращалась ни на секунду, поэтому по стене, нет-нет, но попадали бронзовые ядра.
Тут в каждой стене железобетонный сердечник, поэтому разбивать их таким образом — тратить свою жизнь зря…
— Внимание! — раздался предупреждающий окрик. — Двенадцать часов!
Всматриваюсь в туман, а затем слышу нарастающий рокот двигателя.
Что-то очень быстро приближалось к нам, скрипя подвеской и ревя двигателем.
Выхватываю сигнальный пистолет, заряженный осветительной ракетой, и стреляю из него в направлении звука.
Ярко вспыхнувшая ракета врезалась в капот летящего к нам грузовика.
Отправляю в него серию «Игл Смерти», но они с яркими вспышками разбиваются о «Заслон Жизни». Последнее — это заклинание из витамантской школы. В отличие от «Завесы Смерти», витамантское дерьмо работает только против магии. Подготовились, педерасты сраные…
— Огонь по грузовику!!! — приказал я.
Ружья, в очередной раз, добавили туману густоты и выбили из грузовика лобовое стекло. Но это ни на что не повлияло, так как его водитель уже давно ничем не управлял, а капот, по идее, должен быть бронирован. Ну или наши пули недостаточно бронебойные, чтобы повредить в движке что-то важное…
Грузовик, подсвеченный пылающей на капоте осветительной ракетой, перелетел ров и врезался в стену. И ничего не произошло.
— Все на пол! — скомандовал я.
Мертвецы без раздумий и промедления рухнули вповалку, в ту же секунду, а я вместе с ними.
Как я и ожидал, этот грузовик приехал не просто так. Взрыв подкинул в воздух даже меня, упакованного в тяжёлую броню — некоторых рядовых бойцов вообще вышвырнул в город.
Оглушение постепенно сошло, так как моя немёртвая регенерация сразу же приступила к делу, восстановив повреждённые барабанные перепонки и вернув мне способность слышать. Я поднялся на ноги и выглянул из-за обломанного зубца стены.
На месте грузовика была неглубокая воронка, из которой торчал обгоревший остов.
Стена пострадала, кирпичная облицовка слетела, а в бетоне возникло минимум три длинные трещины — второго такого подрыва она не выдержит. Сколько же взрывчатки вложила в это дело Эстрид? По ощущениям — не меньше сотни килограмм тротила.
«Всем встать», — приказал я на языке мертвецов. — «Штурм ещё не закончился».
Личный состав почти не пострадал, потому что все вовремя залегли и основную часть ударной волны приняла на себя многострадальная стена, ну и земля с тачкой. Искорёженный металл торчал из бетона и кирпича, наглядно демонстрируя, какую мощь испытала на себе стена.
Туман всё так же перекрывал нам обзор, но я буквально чувствовал приближение тысяч живых.
«Оружие наизготовку», — приказал я. — «Угол — минус двадцать семь, готовься. Огонь».
Немёртвые солдаты разрядили ружья точно по указанным координатам. Судя по вскрикам и всхлипам, попадания есть.
«Угол — минус двадцать восемь, готовься», — продолжил я, прислушиваясь к ощущениям. — «Огонь».
Снова какой-то результат. Пороховое облако медленно оседало под стену, чётко выделяясь на фоне тумана, а из завесы до меня доносились жалобные крики и стоны.
— Повелитель, разреши мне, — подошёл Цузимото, держащий в руках тепловизор.
— Действуй.
— Угол — минус тридцать, готовься! — крикнул немёртвый лейтенант. — Огонь!
Сам я, чтобы не тратить время зря, передал булаву Катрин и вытянул обе руки.
Приложив мысленное усилие, начинаю испускать отравляющий газ прямо в крепостной ров.
Да, подпорчу материал, большая часть трупов станет непригодна для подъёма, но хрен бы с ним. Главное — не проиграть битву.
Душный газ был тяжелее воздуха, поэтому сначала наполнил ров, а уже потом начал выбираться из него и стелиться по земле. Я видел это, потому что он впитывал в себя влагу из тумана, замещая его собой. Не ожидал, иначе давно бы уже…
Со стороны вражеской командной ставки этого не видно, поэтому там ещё не дали приказ на отступление. А зря, хе-хе-хе…
Из тумана выехала уже давно слышимая мною моторизованная осадная башня, а в восточной части южной стены прогремел мощный взрыв. И этот взрыв был существенно мощнее, чем «наш».
— Адам, рапорт, — приказал я через рацию.
— Стена пробита, — ответил Аллен Адам. — Отправил три роты с разборными заграждениями — враг не пройдёт, повелитель.
— Верю, — ответил я.
— Повелитель, летучие отряды начали беспокоить осадный лагерь, — сообщил Леви. — Обнаружены и подожжены пороховые погреба — сопротивление было, но уже подавлено. Кавалеристы отходят на исходные.
Облако газа расчистило пространство под стеной, «погасив», в том числе, ещё и пороховой дым, который тоже содержит в себе водяной пар и какие-то интересные душному газу вещества. Видимость существенно улучшилась, а орденцы, готовившиеся штурмовать стену, уже бежали, оставляя за собой вяло подёргивающиеся трупы. Моя работа здесь выполнена.
— Понял, — ответил я. — Катрин, мы идём на восточную часть. Вперёд!
Моя верная телохранительница кивнула и последовала за мной.
Спустившись по лестнице в башне, мы прошли вдоль стены и достигли пробоины.
Тут уже сложили выбывших немёртвых — я насчитал примерно сто шестьдесят с лишним бойцов. Некоторые из них ещё пригодны для восстановления, так как лишились конечностей или получили тяжёлые повреждения туловищ, но встречались и невосстановимые. Ладно, позже подсчитаем потери.
Разборное заграждение уже установили и забили в землю. Такие штуки мы сделали специально на подобные случаи и не только. Солдаты обучены быстро устанавливать такие шипастые стальные заграждения хоть в чистом поле — это надёжная защита от кавалерии и пехоты. Единственным недостатком этих инженерных решений является только вес, а в остальном прямо идеальные штуки.
Когда я подошёл, немёртвые солдаты из отряда «Близзард» уже громоздили перед заграждением баррикады из мешков с песком. Броня — это хорошо, но лучше не испытывать её вражескими пулями.
Стену же разорвало прямо знатно. Пролом был шириной метров в пять, если считать заваленные стены. Основная масса потерь пришлась именно на обрушение стены, на которой находились немёртвые. М-да, не учёл.
А враг, уже узнавший, что с проломом состоялся успешный успех, подтягивал силы для организации натиска.
— Дай мне мою булаву, — протянул я руку к Катрин.
Вражеские немёртвые, а на штурм пролома пошли именно они, ожидали, что обязательно будут какие-то препятствия, поэтому понесли с собой сколоченные из досок длинные щиты, которыми задумали накрыть заграждения.
