На обыск у Зверя ушло около двадцати минут. Розалия тоже пробежалась глазами по документам, но ничего не поняла. Все счета, договора, документы написаны на русском.
Цепелин разложил вещи обратно по своим местам, соблюдая их порядок и расположение вплоть до миллиметра. Затем прошёлся своей аурой по комнате, стирая отпечатки присутствия посторонних адептов.
Спустившись по лестнице, Зверь мельком заглянул за дверь, откуда доносился шум, и сразу же отпрянул.
— Там кухня, — на лице Цепелина появилась хитрая улыбка. — Слушай, Розалия. Я как раз проголодался.
Зверь прикрыл глаза. Из-за двери на кухню донёсся чей-то голос. Говорили явно через рацию.
— Пшш… Пшш… Готовьте срочный перекус на три персоны. У Патриарха через десять минут будут гости.
Народ на кухне забегал с удвоенной силой. Раздался стук фарфоровых чашек о блюдца. Затем звон вилок и ложек… Звук снятия крышки с кастрюли Розалия узнала сразу. Всё же в первые два года Ведьма сама готовила для своих детей.
— Ну-с! — Зверь довольно потёр руки. — Давай посмотрим, чем нас порадует кухня Патриарха.
Как выяснилось, повара выносили еду сразу в столовую, находившуюся по соседству.
На одиннадцатой минуте на кухне снова послышался голос из рации.
— Время. Особые гости прибыли. Пока не позовут, к ним не заходить.
До Розалии только в этот момент дошло, что это Цепелин через рацию передаёт свой голос.
— Ты и такое можешь?
— Как видишь, — пожав плечами, Зверь зашёл из коридора в столовую через отдельную дверь. — Присаживайся. Я пока позову гостей.
Длинный прямоугольный стол в столовой оказался рассчитан на десять человек. Место Патриарха с торца угадывалось сразу. Около его тарелки с кашей стояла рюмка со спиртным. Гостей прислуга расположила сбоку от него.
Зверь глянул в ту сторону, где Ведьма ощущала слабое присутствие святой силы.
— Всё! Позвал, — Цепелин перевёл взгляд на тарелки с кашей. — Можно приступать к еде.
Через пару минут двери в столовую отворились. На пороге показался сначала бодигард с квадратной мордой, а за ним и сам святой отец Софокл. У Ведьмы всё внутри вскипело от одного только присутствия рядом святой силы.
— Спокойно, — Зверь положил свою руку на плечо Розалии. — Мы же в гостях. Нас даже кашей угостили. Проходите, уважаемый Софокл! Мы вас уже заждались.
Глаз святого отца предательски дёрнулся.
— Цепелин?
— А вы что, меня не ждали? — Зверь с неподдельным удивлением глянул на священника. — Думали, я так просто умру? Спасибо вам, конечно. Мы с Ведьмой поговорили по душам… Потом ещё немного и ещё. Беседа получилась весьма продуктивной… Да чего вы в дверях топчетесь! Проходите, а то стоите там, как не родной.
Вскочив с места, Цепелин сам отодвинул стул Патриарха.
— … Вот сюда. Ешьте, пока не остыло, — Зверь перевёл взгляд на бодигардов, накрывшихся «доспехом духа». — Всё съедобно. Яда нет. Я уже на себе проверил… Мужики, без обид, но желай я вашей смерти, мы бы сейчас не разговаривали… И скажите коллегам в холле, чтобы не пытались вызвать подмогу. Я вырубил всю связь в доме.
Софокл с неприязнью глянул на Ведьму. Розалия, войдя в режим «хорошей девочки», безропотно ела кашу из своей тарелки.
— Что всё это значит, Цепелин? — чуть повысив голос, священник указал на гостью. — Что ОНА делает в моём доме?
— Пришла со мной, — Зверь глянул на тарелку Патриарха. — Раз вы не голодны, я, пожалуй, сам всё съем. День выдался тяжёлый.
Зверь взялся за ложку и стал под «Ускорением» есть кашу из тарелки Софокла. Мелькнула рюмка со спиртным, но, едва принюхавшись к содержимому, Цепелин вылил её на пол.
— Фу! Какая гадость, — сыто рыгнув, Зверь повернулся в Розалии. — Как тебе стряпня с кухни святого престола? Не слишком пресно? Нет привкуса подвоха или ощущения, что песка в кашу подмешали? Может, яд вместо соли?
Приняв правила игры, Ведьма поморщила нос и отодвинула от себя тарелку.
— Сойдёт.
Рассвирепевший священник накрылся «доспехом духа».
— Цепели-и-ин! Ты что себе позволяешь, щенок?
Аура А-ранга [5] из сжатой святой силы заставила звенеть всю посуду в доме. По стенам побежали трещины. Две из пяти лампочек в люстре с треском взорвались.
— Продолжай, — сказав это, Зверь выпустил свою Жажду Крови…
Она, словно цунами, затопила дом, комнаты и коридоры чистым желанием убить. Растения зачахли, мгновенно испортилась недоеденная каша.
— … Ну же, Софокл?
Выпучив глаза, Розалия вцепилась в стол, пытаясь сделать вдох. Не получалось… Каждая клеточка тела воительницы вопила от ужаса. Казалось, рядом открылись врата смерти и вытягивают из неё жизнь. С пеной у рта на пол рухнули бодигарды, имеющие B-ранг [4]. Продемонстрированная Зверем сила выходила далеко за рамки здравого смысла.
Неудержимая Жажда Крови пропала так же резко, как и появилась.
— Прислугу жалко. Их каша очень даже ничего, — произнёс Цепелин совершенно спокойным голосом. — Ещё вашего сына и того бастарда, что воспитывают дядя с тётей. И, конечно же, вашу жену! Она ведь даже пароль от сейфа в стене не знает. Всех жалко!.. Вдруг с вами случится что-то плохое… ПРЯМ ОЧЕНЬ плохое… И они не успеют с вами попрощаться?
Подойдя вплотную к побледневшему Патриарху, Зверь похлопал того по плечу… Игнорируя «доспех духа»… И произнёс с улыбкой.
— Считайте эту встречу данью уважения Ноколосу… Даю вам два месяца на то, чтобы привести дела в порядок. Расскажите близким, как сильно вы их любите. Признайте бастарда, с женой поговорите… Никаких «потом» у вас уже не будет. Через два месяца я заберу жизнь, которую вы перестали ценить.
Развернувшись, Цепелин поманил рукой Розалию.
— Пойдём, Ведьма. Пора тебя спать уложить. А дядюшке Софоклу надо сначала помолиться.
Переведя взгляд на впавшего в ступор святого отца, Зверь добавил уже тише:
— Если хотите… Могу закончить всё здесь и сейчас?
— Н-не надо, — священник опустил взгляд в пол. — Я… Я ещё не готов.
Розалия послушно поднялась со стула и потому заметила, что случилось дальше. Наклонившись к хозяину дома, Зверь произнёс шёпотом:
— Скажу на всякий случай, святой отец. У меня нет конфликта со Святым Престолом. Дела касаются только нас с вами. Не вовлекайте посторонних, и я тоже не стану этого делать.
Ещё раз похлопав священника по плечу, Зверь с Ведьмой покинули столовую.
* * *
8 сентября (ночь)
Используя поддельный паспорт, Розалия Давенпорт летела на Гаити частным рейсом. Сорок минут назад Зверь… Точнее, Антон Цепелин довёз её до аэропорта, показав плетения «Конвертор» и «Малое Лечение». А потом попрощался со словами: «Возвращайся, когда будешь готова учиться. „Огненный Цветок“ ты при всём желании не выучишь за час. Там придётся пыхтеть минимум день, чтобы вникнуть в суть».
События последних суток не укладывались в голове Розалии. Привычная ей картина мира теперь казалась самой что ни на есть картиной… Эдакой Джокондой, одиноко висящей на стене старого покрытого паутиной дома.
А настоящий мир — всем тем, что находилось за пределами рисунка и рамками опостылевшей картины. Другие ранги, цели, адепты, достигшие пика развития в Тейлуре. Жизнь! Именно так с большой буквы — теперь, казалось, обрела десятки новых красок и полутонов. Чего только стоит месть Патриарху, к которой Розалия теперь причастна.
После визита в дом Патриарха со Зверем состоялся ещё один разговор.
— … Да кому нужна его жизнь? — Цепелин отмахнулся. — Я на Софокла поставил метку, когда по плечу хлопал во второй раз. Он от страха «доспех» снял. Будь он в себе, ни за что бы не дал такое сделать. Через два месяца разово призову его в какой-нибудь портал и помариную там неделю. Выпущу, когда поминки по нему объявят. Даже такой хитрый и изворотливый гад всё ещё нужен этому миру. Почитает о себе некрологи, бросит горсть земли на свою могилу. Глядишь, одумается и больше не будет так делать.
— Не могу понять, — Розалия тогда нахмурилась, — ты слишком жёсткий или слишком мягкий? Тебя, вообще-то, пытались убить моими руками!
