"Фантастика 2026-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Буланов Константин Николаевич

Да, во второй раз их явилось уже меньше. Хватило всего на 8 волн в 2–3 девятки машин каждая. Но и воздушных защитников у горожан оставалось уже совсем немного. Так к моменту очередного появления «птенцов Геринга» по всем аэродромам фронта вышло набрать и стянуть к Минску всего 28 боеготовых истребителей МиГ-3, быстренько сведённых в один полк, к которым присовокупили срочно выведенные из Барановичей 13 уцелевших «таранных» МиГ-1, никак не показавших себя на передовой. Благо хоть пилотов для них хватило. Причём таких, кто на этих самолётах действительно умел летать и воевать.

А больше практически ничего поставить на защиту города и не вышло — изрядно обескураженные сверхнизким процентом выживания своих сослуживцев пилоты «таранных» И-16 почти единогласно заявили о своём отказе служить родине «ТАК», требуя дать им в руки полноценные истребители, на которых можно было бы сражаться, а не идти на почти гарантированную смерть! Лишь полдюжины из числа этих молодых лётчиков нашли в себе достаточно отваги, чтобы сесть в кабины обречённых на гибель машин.

И все до единого, что эти И-16, что эти МиГ-и оказались потеряны при отражении нового налёта, когда последние полтора десятка уцелевших Ме-110 и чуть более двух сотен Ju-88 принялись постепенно равнять с землёй северный и западный районы белорусской столицы.

— Летят, — прервал «дегустацию воздуха» генералом армии находившийся подле него диввоенюрист[28] Румянцев — военный прокурор Западного фронта. В отличие от Павлова, он не закрывал глаз и потому первым заметил появление в небе воздушного прикрытия будущего шествия.

— Им бы на сутки раньше появиться, — открыв глаза, проводил Дмитрий Григорьевич своим полнящимся усталости взглядом целый полк Як-1, вставший на дежурство непосредственно над центром города.

Ему всё-таки выделили из состава ПВО Москвы 95 истребителей Як-1, которые пока пришлось размещать лишь рядом с Минском и на тыловых аэродромах фронта, где только и имелись запасы высокооктанового топлива.

На передовую же практически сразу ушли все 175 «Ишачков», также переданных от щедрот московского начальства на бедность Западному фронту. Но, как и в ситуации с Як-1, данное подкрепление припозднилось со своим прибытием. Всего на сутки! Но припозднилось! Ведь в тот же самый день, когда Люфтваффе добивали Минск, по всему фронту случилась очередная грандиозная и продолжительная «грызня истребителей», итогом которой стало уничтожение или выведение из строя последних 70 находившихся в строю «Чаек» и 79 «Ишачков», ценой безвозвратной потери 35 «худых».

Дело в результате дошло до того, что к вечеру 24-го июня в строю из числа истребителей у Павлова оставалось лишь 10 последних боеготовых И-16 тип 29 и вдвое больше Як-1, в силу своего кастрированного вооружения всё так же стоявших на охране Гомеля. И это на фоне 308 неисправных или же повреждённых, но ещё годных к ремонту истребителей всех типов, скопившихся на десятках аэродромов, откуда их как-то требовалось эвакуировать в тыл.

Он даже уже начал было подумывать об отдаче приказа о переводе на передовые аэродромы «таранных» И-16 тип 5 и тип 10, которых под его рукой насчитывалось ещё 119 способных хотя бы один раз подняться в небо машин. Не то, чтобы они могли хоть как-то переломить складывающуюся ситуацию в пользу ВВС КА, но, пожертвовав ими, виделось возможным продержаться ещё день-два.

Последнее, впрочем, не понадобилось — уж больно вовремя было получено сообщение о подходе столь необходимых подкреплений.

— Что уж теперь говорить, — понимающе покивал головой Румянцев, кинув при этом взгляд по сторонам, где на фоне сплошных руин, под которыми до сих пор оставались погребёнными тысячи тел погибших, толпились по обочинам хоть как-то расчищенной дороги уцелевшие минчане. Не все, конечно. Всё же, заявись сюда весь город, и жуткая давка на улице была бы неизбежна. Но даже по самой скромной оценке пятнадцать-двадцать тысяч «зрителей» тут набиралось. Улица-то была очень длинной.

— Правильно. Время разговоров прошло. Настало время действа. — Внутренне собравшись, генерал армии махнул рукой и гаркнул во всю свою глотку, — Караул! Шагом! Марш!

Это, конечно, не было полноценным аналогом того марша десятков тысяч пленных немцев по Москве образца 1944 года, о котором знал «обновлённый» Павлов. Что называется и дым был сильно пожиже, и труба сильно пониже. Собрать-то к началу шествия вышло всего 178 отловленных лётчиков и прочих членов экипажей сбитых над Минском германских самолётов чьё удвоение за последние сутки произошло исключительно в силу отваги проявленной советскими пилотами истребителей.

Если те же старенькие И-16 уже никак не могли догнать сбросивший бомбы и уходящий пикированием Ju-88, отчего пилоты «Ишачков» всегда были вынуждены выходить лоб в лоб, то вот убежать от МиГ-ов немецкие бомбардировщики уже не смогли. И потому, помимо сбитых пулемётным огнём, у них набралось ещё три десятка протараненных именно МиГ-ами, после того как боезапас тех подходил к концу.

Сыграло при этом свою роль и то, что пилотами данных истребителей являлись, наверное, одни из самых опытных боевых лётчиков Западного фронта. Нагоняя Ju-88 c хвоста, они срубали винтами хвостовое оперение выбранной жертвы, после чего порой даже умудрялись сесть на вынужденную посадку, тем самым сохраняя свою боевую машину, более чем подлежащую ремонту.

При этом кто-то из них, конечно же, погиб, сражаясь с авангардом из полутора десятков Ме-110. Кого-то смогли достать из оборонительных пулемётов экипажи бомбардировщиков. Но благодаря их действиям, а также в силу плотного заградительного огня сохранившихся зениток ещё 67 немецких самолётов канули в небытие. Причём, если при первом налёте основной урон понесли тяжёлые истребители, то в этот раз их оказалось слишком мало, чтобы отвлечь всё внимание защитников на себя.

В результате к утру 25 июня у немцев на данном участке фронта вовсе не осталось боеготовых Ме-110, а количество Ju-88 сократилось всего до 31 целой машины и ещё 66 находящихся в ремонте. А всё вместе это означало лишь одно — полный крах всех тех планов, которые противник выстраивал, в немалой степени опираясь на возможности своей авиации.

Впрочем, столь резкое сокращение поголовья Ju-88 в зоне ответственности Западного фронта стало итогом не только успехов советских зенитчиков и авиаторов. Часть-то самолётов, причём большую, командование 2-го воздушного флота одалживало у 1-го воздушного флота лишь на время ударов по Минску. И спустя двое суток, когда эта операция была признана завершённой, оказалось вынуждено вернуть их обратно. Точнее говоря, вернуть всё то, что сохранилось — все 99 штук. Как и подавляющее большинство уцелевших Ме-109F2, в отсутствие которых советская авиация Северо-Западного фронта успела доставить вторгшимся в Прибалтику немцам немало очень неприятных моментов. А потому, учитывая прибывшее из-под Москвы подкрепление, именно 25 июня военно-воздушные силы Западного фронта в одночасье стали превосходить своего визави. По истребителям — раза в два. А по бомбардировщикам — раз в двадцать, имея боеготовыми в строю аж 536 одних только СБ-2 всех модификаций, до поры до времени сохраняемых, как на тыловых аэродромах БССР, так и на аэродромах Московского военного округа.

И уже совсем скоро это самое образовавшееся превосходство Павлов собирался реализовать в полной мере, даже не подозревая о его наличии — данных-то из вражеских штабов ему никто на блюдечке с голубой каёмочкой не предоставлял.

Но прежде он собирался лично поприсутствовать на исполнении вынесенного военным трибуналом приговора.

— Может, всё же ограничимся проводом пленных, чтобы люди знали — виновные в их трагедиях пойманы и потому не уйдут от наказания? А вынесение приговоров оставим на усмотрение верховного суда СССР, — в который уже раз завёл диввоенюрист всё ту же пластинку, что и прежде. Больно уж то положение, в котором он оказался, было ему неприятно.

С одной стороны, видя своими собственными глазами, что произошло с Минском и, имея перед глазами прямой приказ, подписанный всеми членами военного совета Западного фронта, об организации суда над всеми непосредственными исполнителями убийства многих тысяч мирных жителей города, Румянцев прекрасно понимал — он обязан приговорить всех преступников к высшей мере наказания. Иного итогового результата просто не поняли бы. И не простили бы. Что бы там ни говорил на этот счёт закон. Тем более что генерал армии то ли просто предупредил его, то ли завуалировано пригрозил, пообещав сделать достоянием общественности весь ход процесса. А прослыть тем, кто стал «адвокатом дьявола» военный прокурор фронта уж точно не желал. Не в текущей ситуации — когда вокруг имелось несметное количество вооружённых людей в форме, многие из которых потеряли друзей или близких.