Джон вскочил, злобно сжимая кулаки:
– Ты, чудовище, как ты смеешь выгонять человека? Омерзительное нечто, вовсе непохожее на женщину, а уж от твоей одежды веет распутством за милю!
Фанни вскрикнула, и воздух вокруг нее завибрировал.
И на этот раз Тэсса не успела с голубым одеялом – жуткий вой накрыл Нью-Ньюлин, долетел до аэродрома Лендс-Энд, пронесся над морем, сбивая чаек, и утонул, чуть-чуть не дотянув до островов Силли.
Тэсса схватилась за голову обеими руками, боль взорвала ее сразу, сильная, дикая, неудержимая. Но это был лишь отголосок той боли, которую чувствовали остальные. Инквизиторский организм смягчил удар.
Молниеносно бросившись вперед, Тэсса усадила обмякшего Джона на стул, подхватила потерявшую сознание Фанни и понесла ее в кладовку.
Вот черт.
Что сейчас случилось?
Фанни с раннего утра казалась расстроенной, но Тэсса не поняла, что та на самом краю.
А должна была понять.
Однако после вчерашнего секса в фургоне у нее вместо мозгов была сладкая вата, и Тэсса недоглядела за Фанни.
Но ведь рядом с баньши никогда нельзя расслабляться.
Костеря себя на все лады, Тэсса достала обезболивающее из ящика и накапала сироп в рот полубесчувственного Джона.
И тут она вспомнила о Холли, который был совершенно не готов к подобным испытаниям.
Убедившись, что Джон потихоньку оживает, Тэсса понеслась домой, на бегу отправляя голосовое сообщение в чат деревни: «Хиченс – управление. Желтый».
Они всегда оповещали друг друга о том, кто где находится, чтобы никто не остался в одиночестве и без помощи. Скоро доктор Картер сядет на велосипед и будет объезжать дом за домом, касаясь пальцами висков и затылков. Но и ему понадобится время, чтобы очухаться.
Холли нашелся на веранде – он лежал на полу возле мольберта, жалобно поскуливая. Упав возле него на колени, Тэсса перевернула его на спину.
– Жив?
– Больно, – всхлипнул Холли.
Влив в его бледные губы лекарство, она приподняла его, укачивая и обнимая. После воя баньши прикосновения были жизненно необходимы. Они изгоняли леденящий холод, охватывающий все тело.
Послышались тяжелые шаги бегущего человека – и Фрэнк влетел на веранду. Он был белым, но твердо стоял на ногах.
– Что это было? – спросил он встревоженно.
Тэсса уставилась на него в изумлении. Никто в деревне, кроме нее, в данную минуту не в состоянии был бегать.
Но Фрэнк был бойцом.
Он привык к боли.
Он умел не обращать на нее внимания.
– Это была Фанни, – ответила Тэсса, – что-то расстроило ее.
– Фанни? Хохотушка Фанни? – не поверил Фрэнк, мрачно скользнул взглядом по Холли в руках Тэссы, но комментировать не стал.
– У каждого есть темная сторона, – Тэсса без предупреждения кинула ему пузырек с сиропом, и Фрэнк машинально поймал его. Какое тело, какая реакция!
Тэсса не могла отвести от него одобрительный взгляд.
– Сделай глоток, – велела она.
Фрэнк, ни о чем не спрашивая, молча повиновался.
– Загляни, пожалуйста, к Бренде, – продолжила Тэсса, восхищенная его способностью не задавать лишних вопросов, – у нее ребенок на руках и девчонка Одри. Потом – к Сэму Вуттону, он хоть и крепкий старик, но ему же почти сто лет. По чайной ложке лекарства всем, кроме младенца, младенцу четверть.
– Понял, – коротко ответил Фрэнк, развернулся и помчался исполнять.
– Сильные мужчины невероятно сексуальные, знаешь об этом? – пробормотала Тэсса, дуя на вспотевшие волосы Холли.
– Я умираю, – заплетающимся голосом сообщил он.
– Никто еще от такого не умер, – утешила его Тэсса. – Отнести тебя на диван?
– На руках? Ты можешь? Правда? А корову поднять? А машину? – слабым голосом зажужжал Холли и, кряхтя, попытался сесть, но тут же снова обмяк. – Не надо меня никуда… Я пока тут полежу.
– Может, тебе льда на лоб?
– Ммм… нет, – и он прижался плотнее, как несчастный ребенок. – Это была Фанни? Ого! А Мунк ее тоже слышал? Он после этого свой кошмарный «Крик» нарисовал?
– Плох тот художник, который не ругает картины другого художника, – хмыкнула Тэсса, задумчиво рассматривая холст, на котором угадывались очертания сухого дерева с фермы.
Боль стихала медленно.
Как уменьшающиеся к берегу волны.
Что могло так сильно огорчить Фанни? Явно не перепалка со сварливым Джоном, не первая и не последняя.
– Я оплачу операцию для Фанни, – вдруг сказал Холли. – Пусть у нее будет такая грудь, какую она хочет.
Это было настолько внезапно, что Тэсса едва не уронила его на пол.
– Почему? – спросила она пораженно. – Обычно люди злятся на Фанни после ее воя.
– Она, должно быть, ужасно страдает, бедняжка, – объяснил он.
Тэсса притихла, пораженная своеобразной логикой его мышления.
Никто не находит в себе сил жалеть других, когда больно тебе.
– А ты? – Холли уткнулся носом в ее плечо. – На тебя разве это не действует?
– Инквизиторский иммунитет, – объяснила Тэсса. – Мы же модифицированные.
– Фу.
– Не фу, а стражи порядка.
– Откуда только взялись все эти монстры.
– Не бывает такого монстра, который бы не вырос из человека, – вздохнула Тэсса.
Холли промолчал, притихнув.
В этот раз у доктора Картера появился молодой помощник – невероятный организм Джеймса так быстро восстанавливался, что он ощутил только короткую вспышку боли.
Зато пострадал Кевин, который в то мгновение, когда завыла Фанни, тянулся к верхней полке и упал со стремянки. На его правую лодыжку пришлось накладывать шину, и процесс изрядно затруднялся тем, что Кенни от шока стал совершенно невидимым.
Фанни, разбитая и несчастная, разрыдалась, услышав об этом. Она пыталась запереться в своем номере, но Тэсса притащила ее в свой дом и уложила на диване в гостиной, потеснив Холли.
Он с готовностью поделился с Фанни пледом и шоколадкой и потребовал, чтобы ему включили что-нибудь сентиментальное. Может быть, «Бриджит Джонс».
– Это же девчачий фильм, – возмутилась Тэсса. – Давайте лучше ужастик посмотрим.
– Ты ужастики и так каждую ночь смотришь, – возразил Холли, имея в виду ее кошмары.
А Фанни даже не обругала Тэссу за сексизм – вот до чего была слаба.
Тэсса раздраженно включила им «Бриджит», оставила полный чайник чая и пошла проверить, все ли тихо на кладбище.
Кто знает, какие волнения среди покойников могла вызвать Фанни.
Тэсса побродила среди могил, вдыхая свежий воздух и наслаждаясь тишиной. Вырвала несколько сорняков с могилы Чарльза Ловетта, покойного мужа Бренды. Подкинула в воздух мобильник, размышляя: звонить? не звонить?
А потом набрала номер суперинтенданта Западного Корнуолла Алисии Холт.
С одной стороны, напоминать о себе не хотелось – а вдруг Алисия все же решит поступить согласно букве закона и изъять младенца. И что тогда будет с Брендой?
С другой стороны, мэру следует удовлетворять потребности населения, даже если они и причудливые. Надо выполнить требование невыносимой Бренды по обеспечению Жасмин друзьями-сверстниками – значит, надо.
– У вас там все в порядке? – бодро заговорила Холт, но в ее голосе была некоторая тихая усталость. – Лендс-Энд доложил о вое баньши.
– Ябеды, – отозвалась Тэсса. – Они снова потребовали, чтобы мы изгнали Фанни из Нью-Ньюлина, потому что она отпугивает туристов?
– Само собой. У меня таких заявлений – целая папка. Как поживает младенец? – понизив голос, спросила Алисия.
– Ее зовут Жасмин Ловетт, – ответила Тэсса осторожно. – Девочке понадобятся документы.
– Подожди с документами! – раздраженно воскликнула Алисия. – Год или два.
– Или двадцать, – буркнула Тэсса. – Ты издеваешься? У меня тут целый неучтенный младенец!
– В Нью-Ньюлине можно укрыть целую армию неучтенных младенцев.
– Кстати, об этом, – вздохнула Тэсса. – У тебя там нет на примете еще кого-нибудь?
