Остальные были или женаты, или стары, или совершенно не привлекали Камилу.
Если только…
Если только не познакомиться поближе с Холли Лонгли.
Эта мысль невероятно возбудила Камилу. Она даже перестала злиться на нытье Эллиота и принялась просчитывать плюсы от романа со знаменитым художником.
Он богат – и это прекрасно.
Он здесь ненадолго – восхитительно.
Если Камила все сделает правильно, то скоро она покинет до смерти надоевший Нью-Ньюлин, чтобы жить в роскоши, наслаждаясь путешествиями.
Камила схватила с прикроватной тумбочки планшет и погрузилась в многочисленные интервью Холли. Она выяснит о своей добыче все.
К тому моменту, когда Тэсса спустилась вниз, Фанни уже отнесла молоко призраку на чердак и пикси в электромобиль, Холли приготовил завтрак, а Фрэнк, который как раз вернулся с рассветной рыбалки, отправил злополучного зомби Малкольма обратно под землю.
Словом, все оказались при деле, и Тэсса, отчаянно зевая, подумала, что ее это скорее раздражает, чем радует. Она любила свои утренние ритуалы, а теперь ее этого лишили.
Но разогнать всю эту толпу совесть все же не позволяла: ведь Тэсса сама заперла Холли в этом доме, сама пригрела Фанни и сама начала спать с Фрэнком.
В целом она обошлась бы только сексом с ним без всяких совместных завтраков и разговоров, потому что совершенно не собиралась заводить настоящие отношения.
– Оказывается, – меж тем сказал Фрэнк обескураженно, – моллюскам надо жить в страданиях, чтобы стать вкуснее.
– Что? – удивилась Фанни. Как всегда, она снова казалась полной сил и энергии, уже была при полном макияже и щеголяла оранжевым бантом в волосах.
– Чем сильнее моллюск борется за жизнь, тем вкуснее его мясо. Пытаясь удержать соленую воду внутри раковины, моллюск становится более упругим и мясистым. В общем, ему надо создать невыносимые условия существования.
И столько горечи и возмущения было в его голосе, что Тэсса окончательно проснулась и посмотрела на него с любопытством.
Она давно заметила: люди, которым досталась сложная жизнь, становятся или добрыми, или жестокими. Они либо проникаются сочувствием ко всякому, кому тоже приходится несладко, либо черствеют душой.
Но никогда прежде Тессе не доводилось видеть кого-то, кто жалеет моллюсков.
– И что ты будешь делать? – спросила она.
– Сэммуэль Вуттон назвал меня болваном, – мрачно сообщил Фрэнк, – и спросил, может, я еще и рыбу перестану есть. Но ведь ее не заставляли мучиться для того, чтобы мне было вкуснее.
– Божечки, – прошептал Холли, – страдающие моллюски!
Фрэнк метнул на него злобный взгляд, заподозрив насмешку, но Холли не издевался. Его глаза широко распахнулись, рот приоткрылся, и, судя по всему, он уже не видел никого вокруг и не слышал. Унесся в мир своего воображения.
– А людей, которых ты избивал на ринге, тебе тоже было жалко? – ехидно уточнила Фанни.
– Нет, – коротко ответил Фрэнк.
– И что ты будешь есть, если откажешься работать на устричной ферме? – не отставала от него Фанни. – Голодать?
– Нет-нет, – вдруг закричал Холли, – в Нью-Ньюлине не должны страдать никакие моллюски! Я буду платить Фрэнку за то, что он не будет работать на устричной ферме!
Фрэнк беспомощно посмотрел на Тэссу, не понимая, как реагировать на такое. Она пожала плечами – кто знает, всерьез говорит Холли или нет. Нормальным людям ни за что не разобраться в хитросплетениях его разума.
В эту минуту дверь распахнулась.
– Тук-тук, – провозгласила Камила Фрост, – ого, как вас тут много! Я принесла фирменные булочки из «Кудрявой овечки». Мэри Лу меня заверила, что Холли любит клубничные.
– Глазам не верю, – охнула Фанни, – эта змеюка в жизни раньше полудня не просыпалась.
– Молчи, – сердито велела ей Камила. – Тебе еще предстоит объяснить общественности, что это вчера было.
– Это… – с Фанни моментально слетела вся ее бойкость, и она невольно подвинулась ближе к Тэссе, будто ища защиты, – это личное.
– Личное? – прищурилась Камила злобно, но потом быстро посмотрела на Холли, и – о чудо! – хищный оскал сменился на ее лице невинной улыбкой: – Ну, конечно, дорогая. У всех бывают тяжелые дни.
Она скользнула вперед, старательно отворачиваясь от Фрэнка, и села, повернувшись к нему спиной. Фрэнк хмыкнул, а Холли, очарованный булочками, даже не смотрел на гостью.
– Если ты пришла не для того, чтобы пытать Фанни до смерти, то зачем? – удивилась Тэсса.
– Я подумываю о том, не устроить ли нам вечеринку.
– Бал-маскарад, – подхватил Холли, слизывая клубничную начинку с губ, – на кладбище. Мы поднимем и нарядим всех зомби, и мертвых в эту ночь будет не отличить от живых.
Глаза Камилы стали квадратными. Точно так же, как и Фрэнк совсем недавно, она потрясенно посмотрела на Тэссу, ожидая ее реакции. И точно так же Тэсса снова пожала плечами.
Она не отвечает за неуемные фантазии Холли Лонгли!
– Напиши в своей газете, – вдруг заговорила Фанни, – что сбор средств на мою грудь закрыт. Скоро я стану такой красоткой, что вы все обалдеете.
– Если это значит, что ты перестанешь завывать на всю округу, то моему счастью не будет предела, – едко отозвалась Камила.
Она была странной: словно изо всех сил пыталась вести себя мило, но иголки так и норовили показаться наружу.
– Дорогуша, – изогнувшись, чтобы даже случайно не коснуться взглядом глаз Фрэнка, Камила вдруг ни с того ни с сего положила свою ладонь на ладонь Холли, – а что надо сделать, чтобы ты нарисовал мой портрет?
И она кокетливо улыбнулась.
– Стать моллюском, – не задумавшись, ответил Холли и вскочил, вырвав свою руку, а потом, явно увлеченный идеями внутри своей головы, проворно сбежал с кухни.
– Нам пора в управление, – Тэсса дернула Фанни за бантик в волосах, – Камила, мой дом в твоем распоряжении. Если заскучаешь, можешь подмести пол в гостиной.
– Постой-ка, – Камила схватила ее за локоть, – в интернете пишут, что Холли Лонгли отказался от секса. Это так?
– Ага! – торжествующе воскликнула Фанни. – Вот что ты задумала! Нацелилась на нашего блаженного художника? Так вот знай: мы его тебе ни за что не отдадим!
И она показала Камиле кукиш.
Поскольку руки у Фанни были крупными, то кукиш получился весьма внушительным.
– Фу, – Камила торопливо отвернулась, брезгливо морщась, – какая же ты, Фанни, вульгарная.
– Зато у меня будет красивая грудь.
– Ох, милочка, – фыркнула Камила язвительно, – если бы счастье зависело от такой ерунды, этот мир был бы куда проще. А вот представь, что ничего потом не изменится. Ты выйдешь из клиники, а весь мир останется прежним, и ты останешься прежней.
– Что за глупости ты говоришь, – возмутилась Фанни, но в ее голосе не прозвучало обычной уверенности. – Я изменюсь. А разве это не самое главное?
– И ты думаешь, что Кенни тебя сразу полюбит, да? Из-за новых сисек? – усмехнулась Камила.
Фанни побледнела, пошатнувшись. Если бы она не сорвалась вчера, то обязательно сорвалась бы в это мгновение.
– Что за поганый язык, – неожиданно для всех заговорил Фрэнк, который до этого мгновения угрюмо пил кофе, – в тюрьме эта дамочка ни за что бы не выжила.
– Мой мальчик, – и Камила вдруг впервые посмотрела прямо на него, – ты даже представить себе не можешь тот ад, через который я способна пройти.
И Фрэнк – Тэсса глазам не поверила – первым отвел взгляд.
В управлении надрывался стационарный телефон.
Пока Фанни открывала все окна, впуская свежий морской воздух, Тэсса неохотно взяла трубку.
На ее памяти ни разу еще этот телефон не звонил по хорошему поводу.
– Администрация Нью-Ньюлина? – раздался вежливый женский голос.
– Угу.
– Вас беспокоит секретарь мистера Лонгли. Меня зовут Мэри. С кем я говорю?
