– С мэром Нью-Ньюлина Тэссой Тарлтон.
– Мэром? – скептически переспросила Мэри. – Не важно. Я не могу связаться с мистером Лонгли, он не выходит в Сеть. Это начинает вызывать беспокойство.
– Ну. – Тэсса прислушалась: где-то под потолком назойливо жужжал комар. Щелк! И с едва слышным хлопком он перестал существовать. Фрэнк, защитник моллюсков, мог бы ее осудить сейчас? – Мистер Лонгли жив и здоров.
– Я не понимаю, – сказала Мэри, – что это за деревня у вас такая. Я отправила три контейнера с вещами мистера Лонгли, но никто из водителей не смог найти дорогу в Нью-Ньюлин.
– Удивительное происшествие, – глубокомысленно произнесла Тэсса. – Просто удивительное!
– Мистер Лонгли спит только на чистом шелке и укрывается одеялом из льна. Ему требуются ортопедический матрас и подушка определенной формы. По утрам он принимает смузи из пяти трав и трех овощей. Когда у него пропадает вдохновение, то требуется особый массаж головы. Как мистер Лонгли обходится без личного мастера по маникюру и кто ему читает сонеты Шекспира на ночь?
– Понятия не имею, – честно ответила Тэсса. – Мистер Лонгли объел всю клубнику с грядок невыносимой Бренды, спит на обычном хлопке, его автомобиль захватили пикси, а что касается сонетов… Возможно, их читает наш призрак, который живет на чердаке. Перезвоните мне завтра, я уточню для вас эту информацию.
– Что за глупые шутки, – холодно произнесла Мэри. – Надеюсь, в доме, где проживает мистер Лонгли, достаточно просторное джакузи?
– О да, – глядя на лазурное море за окном, согласилась Тэсса, – просто огромное.
– Как я могу переслать французское розовое шампанское, которое мистер Лонгли пьет по утрам вместо кофе?
– Шампанское? – заинтересовалась Тэсса.
– С нотками малины и красных фруктов.
Губы у Тэссы моментально пересохли.
Она представила запотевшее от льда ведерко, тонкие фужеры, нежный вкус волшебного сыра, который делает Бренда, и ее будто окутал аромат клубники.
– Оставьте на аэродроме Лендс-Энд, – быстро сказала она. – Заверяю вас, что все будет доставлено по назначению. И еще мистер Лонгли недавно жаловался, что очень соскучился по трюфелям!
Повесив трубку, хотя Мэри что-то еще говорила, Тэсса повернулась к Фанни.
– Так, – сказала она, выдергивая телефонный штепсель из вилки, – а теперь объясни мне, что у вас происходит с малышом Кенни.
– Ничего, – торопливо ответила Фанни. – А что может происходить? Я недоразумение! Женщина с лицом дерева, да еще и вою! А Кенни… у него роман с Мэри Лу!
– Так вот почему он бродит под окнами и подглядывает за тем, как ты обнимаешься с Холли Лонгли.
– Правда? – засияв глазами, воскликнула Фанни. – Он правда так делает?
– Послушай меня, – сказала Тэсса, – у меня, конечно, отношения были так давно, что я уже и забыла тех, кого любила или вроде того. Но почему бы тебе не отправиться к Кенни и не выложить все как на духу?
– И напугать его до смерти? Да ни за что! – ужаснулась Фанни.
Дверь распахнулась, и вошли пухленькие Милны. Их уши пушисто кудрявились.
Просто ходячий календарь Нью-Ньюлина.
– Не подумайте, что я жалуюсь, – решительно заговорила Дебора, – но я жалуюсь! Этот ваш знаменитый художник забрал у нас картину якобы на реставрацию, но так и не вернул ее! Что будет, если он ее сопрет?
– Сопрет – сядет в тюрьму, – заверила ее Тэсса.
– Но что он с ней делает так долго?
Как объяснить, что Холли вчера был очарован рассохшимся деревом, а сегодня его захватили страдающие моллюски?
– Работает над ней с утра до вечера. Глаз не смыкает. Ночей не спит. Даже похудел от усердия, – бодро соврала Тэсса.
– Ах вот как, – удовлетворенно заулыбалась Дебора. – Значит, картина станет еще лучше и дороже?
Когда-нибудь непременно. Когда Холли извлечет ее из оберточной бумаги, например.
Как можно быть таким непоседливым? Он же мчался сюда ради картины Милнов, а теперь и близко к ней не подходит.
– И пора что-то делать с Кевином, – заявил Билли Милн, – он прозрачный со вчерашнего дня. Я заглянул с утра в магазин за табаком и смею вас заверить, что продавец-невидимка сбивает с толку!
– Фанни с этим разберется.
– Да? – Фанни взволнованно вскочила на ноги, снова села, а потом опять вскочила.
– Ну мы же не можем оставить Кенни в таком состоянии на веки вечные, – заметила Тэсса. – Билли, это неудобно.
– Жаль, что невидимость не заразна, – вздохнула Фанни. – Иногда я очень завидую Кенни.
– Все мы иногда завидуем Кенни, – кивнула Дебора и невольно коснулась своих мохнатых ушек.
* * *
Секретарь Мэри дозвонилась до администрации Нью-Ньюлина, попивая французское шампанское с нотками малины и красных фруктов.
Странная женщина, представившаяся мэром, несла какую-то чушь, будто бы Холли Лонгли спал на обычном хлопке и лопал клубнику с грядок. Еще там было что-то про пикси и призраков, возможно, шеф наконец-то обрел общину таких же эксцентричных фантазеров, как и он сам.
Как бы то ни было, пусть сами с ним теперь и мучаются. Мэри и без того ужасно занята – она только что подписала проект центра современного искусства Холли Лонгли и не собиралась на этом останавливаться.
Глава 19
Фанни понадобилось не менее десяти минут, чтобы решиться войти в магазинчик «У Кенни». Она понимала, что торчит посреди улицы как дурочка и ее долговязая фигура вызывает любопытство у соседей.
Камила наверняка и вовсе прилипла к окну, чтобы ничего не упустить.
Но Фанни все равно никак не могла заставить себя шагнуть вперед.
Она чувствовала себя жалкой, неуверенной, глупой.
Что ей сказать Кевину? И что получится услышать в ответ?
Никогда прежде Фанни не доводилось кому-то навязываться, и теперь она очень боялась оказаться прилипалой.
Но ведь она всего лишь спросит, почему Кевин прозрачный со вчерашнего дня. Просто по-дружески.
И ни за что не будет говорить про Мэри Лу.
Решительно расправив широкие плечи, Фанни поправила прическу и двинулась вперед.
Звякнул колокольчик над головой.
Магазинчик был небольшим, и прилавок начинался почти сразу у порога. Только и оставалось немного места на кофейный столик у окна и пару кресел.
Прилавок был той самой границей, которую посетителям пересекать строжайше запрещалось. Там, в глубинах помещения, прятались разные чудеса – по крайней мере, Фанни всегда так казалось.
Крутая лестница на второй этаж, в жилище Кевина, скрывалась за полками с коробками, и Фанни многое бы отдала, чтобы однажды подняться по ней.
– Кенни? – крикнула она. – Милый, ты здесь?
– Да-да, прямо за прилавком, – очень близко ответил он.
Фанни вздрогнула: прежде ей не доводилось видеть, чтобы Кевин становился абсолютно прозрачным. Обычно он всего лишь просвечивал.
– Ого, – воскликнула она потрясенно, – ты вышел на новый уровень!
– Ты что-то хотела, Фанни? – тусклым голосом спросил Кевин. – У тебя, наверное, закончилась мука, ты давно ее не покупала.
– Да-да, мука, – растерянно отозвалась она. – Именно за ней я и пришла.
Послышался звук легких шагов, и пакет с мукой буквально из ниоткуда вдруг шлепнулся на прилавок. Все, к чему прикасался Кенни в таком состоянии, становилось невидимым тоже.
Фанни вытаращила глаза, а потом расхохоталась.
– Ты ведь мог бы, – воскликнула она, – снимать ролики для Ютуба!
– Мука, – сухо напомнил Кевин. Фанни не удержалась и вслепую попыталась поймать прозрачную руку, но у нее не получилось.
– Ну что за глупости, – осуждающе сказал Кевин.
– Ладно, – мужественно проговорила Фанни, сразу почувствовав себя отвергнутой, – спасибо за муку. Я пошла.
– Конечно-конечно. У Тэссы теперь столуется много людей, вам нужно больше еды.
