– Вы стали провидицей, как наша Кимберли Вайон? – скрипуче засмеялся Джон.
– Вас ждет большой и прекрасный сюрприз, Джон Хиченс, – на манер чревовещателя заверила его Тэсса. – Но если вы еще раз назовете Фанни чудовищем, я голыми руками вырву ваши морщинистые яйца. Если хотите знать, она куда больше женщина, чем я.
– Даже я больше женщина, чем вы, – ехидно заметил Джон, ничуть не испугавшись, и пошел в сторону своего дома.
Тэсса только хмыкнула.
Прогулявшись до дома Камилы, она прикоснулась к невысокому штакетнику, за которым простиралась голая ровная лужайка.
Камила тревожила Тэссу – было в ней что-то тайное, скрытое. Инстинкты молчали, не сканировали никакого зла. Эта тревога принадлежала не инквизитору, но человеку.
Развернувшись, Тэсса отправилась к морю, взобравшись по невысоким скалам. Нью-Ньюлин спал спокойно, и лишь Сэммуэль Вуттон уходил на утреннюю рыбалку, и фонарь на его лодке был похож на блуждающую в небе звезду.
Звезду, которая в кромешной темноте светила каждому жителю деревни, указывая путь.
Тэсса раскинула руки, желая обнять эту минуту, в которой было так много от бесконечности, и тут позади нее послышалось сдавленное ругательство.
– Холли Лонгли, – расслабленно протянула она, не оглядываясь, – почему ты лазаешь по скалам, как горная коза?
– Ловлю рассвет, – ответил тот и завозился, устанавливая этюдник. Мельтешил фонарик.
– Твоя секретарша тебя потеряла.
– Мэри? – рассеянно отозвался Холли. – О, я уверен, что она прекрасно со всем справляется. Эта женщина способна, не моргнув глазом, пережить апокалипсис. Она привыкла к моим отсутствиям.
– Мне интересно, – Тэсса опустилась на пологий камень и повернулась к Холли, который преспокойно раскладывал кисти и выглядел вполне довольным жизнью. – У тебя нет своего дома, ты постоянно гостишь у друзей и знакомых. И что? Мэри повсюду следует за тобой с сундуком постельного белья, которое ты любишь, и миксером для специального смузи?
– Ну, на самом деле за мной обычно следует целая армия прислуги, – без всякого хвастовства отозвался Холли. – Я ненавижу оставаться в одиночестве, но при этом совершенно не желаю заводить семью. Этой ночью я проснулся оттого, что в доме, кроме меня и призрака на чердаке, больше никого не было.
– Мне следует защищать тебя от чудовищ под кроватью? – серьезно спросила Тэсса.
– Нет-нет, я не боюсь ничего такого, – замотал головой Холли. – Просто не люблю оставаться один. Все сразу становится как будто бессмысленным.
– Ах, ты избалованный принц, нуждающийся в свите, – улыбнулась Тэсса, и в ней не было в этот момент ни насмешки, ни ехидства. Наверное, что-то похожее на нежность.
– Возможно, нам нужно восхвалять тебя по несколько раз в день? Ты только скажи. О великий Холли Лонгли, о восхитительный Холли Лонгли!
Он засмеялся, запрокинув голову, и первые проблески зари окрасили его в светло-розовый цвет.
От него будто исходило некое сияние. Радость, которая притягивала к себе.
И Тэсса потянулась вперед, встала, положила обе ладони на его спину, словно пытаясь напитаться энергией. Холли не удивился и не отодвинулся, он жадно рисовал, перенося на полотно только цвет, но не фактуру.
Тэсса уже знала, что, когда его накрывало творческой волной, не было никакого смысла с ним разговаривать. И она просто молчала, впитывая ладонями его тепло, ловя губами ветер и наслаждаясь рассветом.
Фанни пришла в управление только ближе к обеду. И светилась при этом, как рождественская елка.
– Ого! – воскликнула Тэсса и отложила в сторону книжку, которую читала. – Ого-го. Ну-ка, посмотри мне в глаза, детка.
– Знаешь, что я тебе скажу, – торжествующе провозгласила Фанни, виляя бедрами, как похотливая манекенщица. Она прошлась туда-сюда по конторе, сотворила какой-то невообразимый пируэт, а потом рухнула на старенький диван, задрав ноги на его спинку. – Я больше не одинокая женщина. У меня есть парень.
– Да это, наверное, отшельник Эрл Дауни! – весело ответила Тэсса.
– Холодно, дорогуша, холодно.
– Неужели сварливый Джон Хиченс?
– Фу, Тэсса! – возмущенно закричала Фанни.
– Значит, Кенни перестал быть прозрачным? – сдалась Тэсса, с удовольствием разглядывая счастливую Фанни.
– Ну, к утру он обрел некую видимость, – Фанни зарделась. – Не подумай ничего такого! Мы просто разговаривали! Оказывается, я ему уже давно нравилась, можешь себе представить?
– Запросто. Если честно, мне сложнее представить себе человека, которому бы ты не нравилась.
– Ох, Тэсса, – Фанни восторженно расхохоталась, – да ведь Кенни первый мужчина в этом мире, который признался мне в симпатии. Мне даже в школе валентинок не дарили!
– Мир полон глупых людей, – заметила Тэсса, – хорошо хоть, в Нью-Ньюлине все сплошные умники.
У нее завибрировал мобильник – звонила суперинтендант Алисия Холт.
– Констебль Тарлтон?
– Шериф Тарлтон, – бодро гаркнула Тэсса.
– Не важно. Встреть меня на развилке у трассы. Ваша чертова деревня снова не пускает меня, – раздраженно велела Алисия.
– Это то, о чем я думаю? – Тэсса вскочила, расцеловала Фанни и поспешила к ржавому пикапу Фрэнка, который так и стоял между кладбищем и пансионатом. Ей было лень спускаться в гараж за своей машиной.
– Ты куда? – крикнула ей вслед Фанни.
Но Тэсса только рукой на нее махнула.
Сердитая Алисия мерила шагами проселочную дорогу, у служебного автомобиля были распахнуты все двери.
– Клянусь, у Нью-Ньюлина ко мне какие-то личные счеты, – яростно принялась ругаться Алисия. – Который раз это повторяется? Вот дорога – езжай по ней прямо, и все. Но каждый раз я упираюсь в тупик. Мне это надоело! Я расставлю повсюду указатели!
– Ну-ну, – Тэсса выпрыгнула из машины и протянула ей руку. – Незачем так нервничать.
– Где ты откопала это ржавое корыто? – изумилась Алисия.
Вспомнив о Фрэнке, Тэсса на мгновение помрачнела, а потом тряхнула головой.
Нельзя желать слишком многого.
– Да так, – ответила она уклончиво и заглянула в полицейский автомобиль. В детском кресле спал маленький мальчик – да такой безобразный, что даже Тэсса удивилась. У него было лицо печального старичка, сморщенное и непропорциональное.
– Артур Джеркинс, – представила его Алисия, – ребенок, который двигает предметы взглядом и от которого отказались его родители. Понятия не имею, как вы с этим справитесь.
– Даже не переживай об этом, – хмыкнула Тэсса, осторожно отстегивая детское кресло, чтобы перенести его в пикап. – Нью-Ньюлин так просто не напугать.
* * *
– Что? – начальник департамента дорожных указателей нахмурился, услышав просьбу Алисии. – Нью-Ньюлин? Снова? Сразу нет.
– Но почему?
– Потому что я трижды изготавливал указатели для этого чертового Нью-Ньюлина! Первый раз был пожар на складе, потом разорилась типография, а потом кто-то угнал грузовик с указателями. Ни за что. Никогда. Не приходите ко мне с разговорами о Нью-Ньюлине.
Алисия вздохнула.
Вот и комиссар Пирсон также начинал ругаться, стоило упомянуть вотчину констебля Тарлтон.
Глава 20
У невыносимой Бренды было множество различных недостатков – но вот блинчики, блинчики у нее получались что надо. Ажурные, тонкие, ровные, приправленные ароматным персиковым джемом.
Иногда Джон признавался себе украдкой: возможно, он остался в Нью-Ньюлине только ради этих блинчиков.
Он приехал сюда, чтобы похоронить жену.
Потом остался на месяц.
Потом на другой.
И вот уже седьмой год Джон жил в этой дикой деревушке, где не было ни одного приличного человека, с кем можно было бы поговорить по душам.
Поначалу он, как и Бренда, обитал в пансионате при кладбище, и они даже некоторым образом дружили – два человека, утратившие своих вторых половин, с которыми худо-бедно прожили несколько десятков лет.
