– И не говори, – подхватила Фанни: желание пожаловаться на жизнь тут же пересилило в ней обиду. – Этот Фрэнк меня пугает! Я думаю, что у Тэссы посттравматическое расстройство. Она привыкла иметь дело с монстрами, вот в чем все дело! Иначе как можно было выбрать этого уголовника? У него лицо маньяка-убийцы.
– Конечно, – странным голосом поддакнул Кевин, – Холли Лонгли куда милее.
– О! Ты же еще не знаешь главную сплетню дня: Камила нацелилась на нашего чокнутого художника. А ведь всем известно, что он совершенно отказался от секса! Но нет, наша мисс злюка полностью уверена, что он падет перед ее чарами! Понятия не имею, как она собирается его соблазнять, – от нее же веет арктическим холодом.
– Отказался от секса? – Голос Кевина дрогнул. – Совсем?
– Ну да, – беззаботно согласилась Фанни. – Он же чокнутый.
– Тогда зачем ты его так страстно обнимала?
И тут Фанни обрадовалась, что не может его видеть. Было странно, конечно, разговаривать с человеком, который вроде как есть, а вроде как и нет его, но так было гораздо легче. Как будто вы общаетесь по телефону.
– Что ты делал под моими окнами, Кенни? – тихо спросила она, и тут ее руки что-то коснулось. Легкое тепло от кончиков пальцев.
– Сам не знаю, – так же тихо ответил Кевин, – просто я испугался за тебя. С чего это тебе понадобилось выть, Фанни?
Это был тот самый вопрос, ответ на который так многое значил.
Тэсса велела быть честной, напомнила себе Фанни.
А Тэсса ведь мэр и шериф Нью-Ньюлина.
Ее надо слушаться.
– Мэри Лу призналась тебе в любви. Вот что меня расстроило, – выпалила Фанни и притихла, ожидая реакции.
– И что с того? – с неожиданным спокойствием уточнил Кевин. – Это же вовсе не значит, что я люблю ее тоже.
– Не значит? – ликуя, переспросила Фанни. – Но ведь Мэри Лу так добра и так красива! Каким сухарем надо быть, чтобы не ответить ей взаимностью? Да ты просто балбес!
– Подожди минутку, – быстро сказал Кевин, и его шаги сначала унеслись прочь, а спустя несколько минут снова приблизились.
Фанни за это короткое время успела несколько раз умереть и воскреснуть.
Куда он убежал?
Зачем?
Что это значит?
– Вот, – с запинкой произнес Кевин, и на прилавке появилась маленькая коробочка. Такие бывают в ювелирных магазинах. – Это просто безделушка, я тебе давно купил. Только никак не осмеливался отдать.
– Мне? – поразилась Фанни и открыла коробочку.
Там сверкали сережки – длинные и яркие, и они самым волшебным образом подходили характеру Фанни. А потом все размылось, а на изумруды упала слеза.
– Кенни, – пролепетала Фанни, – мне очень-очень надо тебя обнять.
У Тэссы болело все, и она видела только растресканный кафель, заляпанный кровью. Кто-то крепко удерживал ее за руки и за плечи, и она четко ощущала, как к ее шее прикасается холодное лезвие.
– Малыш Фрэнки, – тот, кто говорил, неприятно и явно издевательски растягивал слова, перекатывал их на языке, как жвачку, – почему же ты такой глупый? Ведь я говорил тебе – не сметь поднимать на меня свои глаза. Говорил тебе – смотреть только в пол. Тебе следует извиниться, малыш Фрэнки. Как следует извиниться. На коленях, малыш.
Кто-то сильно дернул Тэссу, лезвие вошло глубже, и холодная расчетливая злость разгулялась в голове. Ненависть превращалась в четкость мышления, а страх – в желание действовать.
Это была реакция обученного бойца, не привыкшего сдаваться.
Тэсса вслушивалась в дыхание противников, предугадывая их движения, выжидая ошибки и выискивая слабости.
И она дождалась.
Тело действовало словно само по себе, не тратя времени на раздумья. Привычная работа, бойня, месиво.
А потом Тэсса проснулась. Резко села в кровати, лицо заливал пот – а казалось, что кровь.
В небольшой гостевой комнатке пансионата кондиционер работал на полную. Прохладный воздух вызывал озноб. Клацнув зубами, она медленно повернулась к лежавшему рядом Фрэнку.
Он замер на простынях, обнаженный, сильный, большой. И в глазах его плескался ужас.
– Я видел, – хрипло сказал он, – мертвую девочку, и что-то чудовищное… склизкое…
– Вот черт, – перебила его Тэсса. – Мы обменялись кошмарами.
Она вскочила на ноги, закружила по комнате, отыскивая свои вещи.
– Что значит – обменялись кошмарами? – хмуро переспросил Фрэнк. – Ты видела мои?
– О да, – Тэсса натянула майку. – И вот что я тебе скажу: твои воспоминания – просто сахарная вата по сравнению с тем, что мог увидеть ты. И я не допущу, чтобы это повторилось снова.
– Да уж, – Фрэнка передернуло. – Второй раз такого аттракциона я могу и не пережить. Это же можно спятить, если каждую ночь любоваться на такие картинки.
– Кто знает, – вздохнула Тэсса, – может, я уже давно спятила.
И она вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.
Не нужно было оставаться рядом с Фрэнком на всю ночь.
У нее же есть спальня, разрисованная чудесными рисунками Холли.
Вот там и следует спать, раз совсем не спать не получается.
Но кто мог знать, что их с Фрэнком кошмары вырвутся наружу и перепутаются?
А ведь Тэсса и сама не смогла к ним привыкнуть, несмотря на всю свою подготовку.
Влажный ночной воздух окутал ее с головой, когда она вышла на улицу.
Было около трех часов, но рассвет еще не касался неба своими первыми проблесками. И только крупные яркие звезды, каких никогда не бывает в больших городах, освещали Нью-Ньюлин.
Тэсса заглянула на кладбище и увидела Веронику Смит, которая громко ругала своего мертвого мужа Малкольма за измену, которую он совершил много лет назад, еще при жизни.
Эта женщина так страстно ненавидела покойника, что не оставляла его в покое даже на том свете и каждое утро оставляла гнить на солнечном свету.
Это ли не любовь?
И хоть Тэсса часто злилась на Веронику за то, что та не отправляла Малкольма обратно под землю, сейчас она не стала делать ей замечаний.
Молча покинув кладбище, Тэсса пошла по тихим улочкам деревни. Окна во всех домах были темными, но ей не нужен был свет, чтобы не спотыкаться.
Миновав собственный дом на скале, она достигла коттеджа невыносимой Бренды и остановилась возле ее забора, густо увитого плетистыми ароматными розами.
Тэсса стояла, не столько прислушиваясь к звукам внутри, сколько убеждаясь, что здесь пахнет безопасностью.
Жасмин была еще просто младенцем и, возможно, навсегда останется обычным человеком, но всякое ведь случается.
Вот и этой ночью Тэсса неожиданно потеряла мимолетного любовника, и это было немного обидно.
Вряд ли Фрэнк захочет ее снова, что, может быть, и к лучшему.
Тэссе не стоит забывать о том, что она здесь для реабилитации, а не для простых человеческих радостей.
Все к лучшему, сказала себе Тэсса и двинулась было дальше, когда некое неуловимое чувство подсказало ей, что она не одна бродит в темноте по деревне.
– Джон? – негромко позвала она. – Вы-то что забыли под забором Бренды?
Кусты дикой спиреи раздвинулись, и старик шагнул вперед.
– Кто знает, на какие злодейства способна эта женщина под покровом тьмы, – проворчал он.
– Сторожите, значит, младенца, Джон? – усмехнулась Тэсса и подумала, сколько же в этих двух стариках никому не нужной любви. Они просто наполнены ею до краев, а вот сама Тэсса давно пуста.
Существует теория, по которой в инквизиторы годились только те, кто не способен к настоящим привязанностям. Это один из критериев отбора.
– У нас с Джейн было двое детей, – вдруг сказал Джон, – и ни один из них не дожил до полугода. Младенцы очень хрупкие, знаете об этом?
– Да, – отрешенно согласилась Тэсса, отчетливо представляя себе, что именно увидел этой ночью во сне Фрэнк. – Хрупкие. Но Бренда позаботится о Жасмин. Ступайте в постель, Джон, я вам обещаю, что скоро вам будет совсем не до сна.
