— Кто ты в действительности? — прошептал юноша.
Этот вопрос терзал его с первого дня. Крид именовал себя проклятым, толковал о тысячелетиях существования, являл способности, которые не должны были принадлежать смертному. Но одновременно он вкушал обычную пищу, спал, как любой человек, порой даже улыбался своим мыслям.
За минувшие месяцы Артур увидел множество граней своего похитителя. Крид оказался терпеливым наставником, разъясняющим тонкости владения мечом. Безжалостным воином, убивающим без колебаний всех, кто преграждал им путь. Мудрым философом, рассуждающим о природе власти и справедливости. И одинокой душой, изнемогшей от бесконечного существования.
— Ты не спишь, — раздался голос из темноты.
Артур вздрогнул. Крид открыл глаза и взирал на него с привычным бесстрастием.
— Не могу заснуть, — честно ответил юноша.
— Снова кошмары?
— Да.
Артур не лукавил. Каждую ночь ему грезились одни и те же видения — пылающий Лондиниум, мёртвые воины у Адрианова вала, его отец, умирающий с проклятием на устах. Порой сновидения были настолько яркими, что он пробуждался в холодном поту, не ведая, где находится.
— Рассказывай, — сказал Крид, усаживаясь у костра.
— Зачем? Ты и так знаешь содержание моих снов.
— Рассказывать — значит изживать. Боль, которую таишь внутри, отравляет душу.
Артур воззрился на него с удивлением. Философские размышления плохо сочетались с обликом беспощадного завоевателя.
— Ты говоришь как мудрец, а поступаешь как чудовище.
— Мудрость и чудовищность не исключают друг друга, — возразил Крид. — Самые страшные тираны в истории были людьми образованными.
— Тогда почему ты творишь зло? Почему убиваешь, разрушаешь, несёшь страдания?
Крид долго безмолвствовал, созерцая пламя.
— Потому что ищу выход из лабиринта, в котором заточён уже тысячелетие. А единственный известный мне способ — идти вперёд, невзирая ни на что.
— Какой лабиринт?
— Бессмертие, — просто ответил Крид. — Ты не можешь постичь, что это такое, Артур. Жить вечно, видеть, как умирают все, кого любишь. Видеть, как рушатся империи, которые созидал. Видеть, как повторяются одни и те же заблуждения снова и снова.
— Но ты же способен помочь людям. Направить их, научить…
— Пытался, — перебил его Крид. — Бесчисленное множество раз. Основывал королевства, создавал законы, нёс мудрость. Знаешь, чем всё завершалось?
— Чем?
— Войнами. Неизменно войнами. Люди сражались за право именоваться моими наследниками, за толкование моих учений, просто потому, что им наскучил мир. Человеческая природа неизменна, мальчик. Она жестока и алчна.
Артур нахмурился. За три месяца он слышал множество подобных рассуждений, но не мог с ними согласиться.
— Значит, ты решил, что если не можешь изменить мир к лучшему, то изменишь его к худшему?
— Я решил перестать тратить время на иллюзии, — ответил Крид. — И сосредоточиться на единственной цели, которая имеет смысл.
— На поиске смерти.
— Именно.
Артур подбросил в костёр новую ветку. Искры воспарили к звёздам, напоминая души погибших.
— А если ты никогда не обретёшь её? — спросил он. — Если проклятие действительно вечно?
— Тогда буду искать вечно, — пожал плечами Крид. — У меня есть время.
— И будешь убивать всех, кто встанет на пути?
— Буду делать то, что необходимо.
Простота, с которой Крид произнёс эти слова, потрясла Артура. Никакой злобы, никакого садизма — только холодная решимость. Это было страшнее любой ярости.
— Ты лишился рассудка, — сказал юноша тихо.
— Возможно, — согласился Крид. — Тысяча лет одиночества не лучшим образом воздействуют на разум.
— Тогда зачем взял меня с собой? Зачем учишь?
Крид воззрился на него внимательно, словно видел впервые.
— Справедливый вопрос. Сам до конца не понимаю.
— Попытайся объяснить.
— Возможно, потому что ты напомнил мне о том, каким был когда-то сам. Молодым, идеалистичным, верящим в справедливость.
— И что стало с тем мальчиком?
— Он умер. Очень давно.
Крид поднялся и подошёл к краю их лагеря. Вдали мерцали огни деревни, которую им предстояло посетить завтра.
— Или не умер, — добавил он задумчиво. — Может быть, просто скрылся очень глубоко.
Артур тоже встал и остановился рядом.
— Тогда разбуди его.
— Слишком поздно для этого.
— Почему? Ты же говорил, что у тебя есть время.
Крид усмехнулся — звук прозвучал горько.
— Время есть. Желания нет. Тот мальчик верил в добро, в возможность изменить мир. Я потратил века, доказывая ему, что он заблуждался.
— А если он был прав? — настаивал Артур. — Если ты просто избрал неверный путь?
— Тогда я величайший безумец в истории.
— Или величайшая трагедия.
Крид посмотрел на юношу с чем-то похожим на удивление.
— Откуда у тебя такая мудрость, мальчик? В твоём возрасте я помышлял только о славе и приключениях.
— Тяжёлые времена быстро взрослят, — ответил Артур. — А кроме того, у меня превосходный учитель.
— Превосходный? — рассмеялся Крид. — Я убийца и разрушитель.
— Ты также тот, кто обучает меня фехтованию, повествует об истории, объясняет устройство мира. Тот, кто никогда не поднял на меня руку, хотя я множество раз пытался тебя убить.
— Ты дитя. Твои попытки смехотворны.
— Для тебя, может быть. Но ты мог убить меня в первый же день. Почему не сделал этого?
Крид не ответил. Он стоял молча, созерцая ночное небо.
— Знаешь, что я думаю? — продолжал Артур. — Ты сохранил мне жизнь, потому что подсознательно ищешь не смерти, а искупления. Ты хочешь, чтобы кто-то остановил тебя не силой, а убеждением.
— Нелепость.
— Тогда почему мы до сих пор в Британии? Почему не отправились на континент завоёвывать новые земли?
— Потому что размышляю.
— О чём?
— О следующем шаге. Британия мертва, но это не принесло мне покоя. Возможно, дело не в масштабе разрушений, а в чём-то ином.
Артур ощутил проблеск надежды.
— Возможно, дело в том, что разрушение — ложный путь?
— Возможно, — неохотно согласился Крид. — Но какой тогда истинный?
— Не знаю. Но мы можем искать его сообща.
Крид повернулся к нему.
— Ты предлагаешь союз? Убийце твоего отца?
— Предлагаю шанс. Тебе — на искупление, мне — на понимание.
— И что ты получишь взамен?
— Возможность спасти тебя от самого себя. И, быть может, спасти мир от тебя.
Крид долго смотрел на юношу, словно различал в нём что-то неожиданное.
— Ты либо святой, либо безумец, — сказал он наконец.
— А ты либо демон, либо потерянная душа, — ответил Артур. — Но я готов поверить во второе, если ты дашь мне шанс.
— А если я разочарую тебя? Если окажется, что во мне действительно не осталось ничего человеческого?
— Тогда я исполню долг и попытаюсь убить тебя.
— Попытаешься? — усмехнулся Крид. — Ты ведь знаешь, что это невозможно.
— Знаю, — кивнул Артур. — Но попытаюсь.
Крид снова рассмеялся, но на этот раз смех прозвучал почти тепло.
— Упрямый мальчишка. Напоминаешь меня в молодости.
— Это хорошо или плохо?
— Не знаю. Время покажет.
Крид вернулся к костру и улёгся, укрывшись плащом.
— Спи, Артур. Завтра нас ждёт долгий день.
Крид уже сомкнул веки и безмолвствовал. Артур ещё долго сидел у костра, размышляя о странной беседе. Впервые за три месяца он почувствовал, что достучался до человека, сокрытого под маской бессмертного завоевателя.
Быть может, не всё потеряно. Быть может, в Криде действительно сохранилось что-то от того мальчика, которым он был когда-то. И быть может, этого достаточно для спасения.
Или для новой трагедии.
Артур подбросил в костёр последнюю ветку и тоже улёгся. Ему грезились странные сны — не кошмары, как обычно, а видения грядущего. Он видел себя взрослым, с мечом в руке и короной на голове. Видел Крида, стоящего рядом — не как врага, а как советника.
