– Но никто не заметил, – заметила Лорен. – И теперь у всего высшего общества на языке то, что раньше было лишь в их мыслях. Включая истинное отношение лейны Корины к «провинциалам».
– Я слышала их разговор с лейной Джулией, – добавила Амели. – Они обсуждали, как бы половчее выведать «тайны нового семейства Вайлиш» и добавить их в свою «коллекцию компромата». Лейна Джулия даже предлагала подкупить кого-то из ваших слуг, Хэмонд.
– И ты решила, что лучшая защита – нападение? – со вздохом спросила я.
– Просто небольшой урок, – пожала плечами Амели. – Теперь они дважды подумают, прежде чем пытаться вытянуть из нас секреты.
– Это было… – Хэмонд покачал головой, но в его глазах плясали искорки веселья, – невероятно рискованно и необычайно эффективно. Весь столичный свет теперь будет гадать, что произошло с лейной Джулией.
– Надеюсь, подобные инциденты больше не повторятся, – твёрдо сказала я, глядя на своих дочерей. – По крайней мере, без предварительного обсуждения.
– Конечно, мама, – серьёзно кивнула Амели. – В следующий раз я буду более осмотрительна.
– К тому же, – добавила Лорен с лёгкой улыбкой, – этот вечер и так превзошёл все наши ожидания.
Хэмонд рассмеялся, откинувшись на спинку сиденья.
– Я должен признать, что давно не видел ничего подобного. Лейна Джулия – гроза всего столичного общества, известная своим ядовитым языком, – внезапно выдаёт все тайны, которые годами собирала. Это… впечатляет.
– Но также и опасно, – добавила я. – Лейна Корина не из тех, кто легко прощает такие вещи. Я видела её взгляд. Она подозревает что-то.
– Но не может ничего доказать, – уверенно произнесла Амели. – Никто не видел, как я добавила капли в бокал. И основной удар пришёлся на лейну Джулию. Все будут обсуждать её выходку, а не искать причину.
– Я надеюсь на это, – вздохнула я. – Но в любом случае, мы должны быть готовы к последствиям. Столичное общество не прощает тех, кто нарушает его неписаные правила.
– Правила созданы, чтобы их нарушать, – беззаботно отмахнулась Лорен. – По крайней мере, те, которые несправедливы.
– В этом я с тобой согласен, – неожиданно серьёзно сказал Хэмонд. – Иногда необходимо напомнить обществу, что его правила не высечены в камне. Особенно когда они используются только для поддержания статуса тех, кто уже наверху.
Я взглянула на него с удивлением. В его словах звучало что-то непривычное – некий вызов устоявшемуся порядку, который я не ожидала услышать от человека его положения.
– Тебя не беспокоит, что наши… выходки могут повредить твоей репутации? – осторожно спросила я.
– Знаешь, когда-то давно это волновало бы меня. Но годы, проведённые в торговых сделках с людьми разных сословий и разных стран, научили меня ценить другое – искренность, смелость, верность своим принципам. Именно эти качества я вижу в тебе и твоих дочерях, – он тепло улыбнулся. – И это стоит любых возможных неудобств со стороны светского общества.
Эти слова тронули меня глубже, чем я могла ожидать. Впервые с момента нашего брака я почувствовала настоящую близость с этим человеком – не просто договорённость о взаимной выгоде, а нечто более глубокое, основанное на понимании и уважении…
Карета, наконец, остановилась у нашего особняка. И едва мы вошли в просторный холл дома, мы увидели Роберта, который расхаживал взад-вперёд по мраморному полу, словно в ожидании важных новостей. Его обычно безукоризненный камзол был расстёгнут, а волосы слегка растрёпаны, выдавая нетерпение и беспокойство.
– Наконец-то! – воскликнул он, и в его голосе звучало странное возбуждение, совсем не характерное для его обычной сдержанности. – Я уже больше часа жду вашего возвращения! Как прошёл вечер у лейны Корины? Говорят, её салон – настоящая змеиная яма даже для опытных придворных.
Я заметила, как Гастон, стоявший у лестницы, удивлённо поднял бровь при виде такого необычного поведения своего молодого господина. Несомненно, это было не то поведение, которое было привычно для дома Вайлишей.
Лорен, которая, казалось, была в особенно приподнятом настроении после нашего триумфального бегства из дома лейны Корины, шагнула вперёд, и в её глазах заплясали озорные искорки.
– О, это был вечер, который столица не скоро забудет, – начала она с едва сдерживаемым восторгом. – Представь себе, лейна Джулия вдруг начала говорить такое, что…
Я бросила на неё строгий предупреждающий взгляд, и Лорен умолкла на полуслове. Затем, к моему изумлению, она вдруг подошла к Роберту вплотную и, с заговорщической улыбкой, непринуждённо взяла его под руку. Я никогда раньше не видела, чтобы моя обычно сдержанная в проявлении чувств дочь так свободно касалась кого-то, кроме членов нашей семьи.
– Такое лучше обсуждать не здесь, – сказала она, понизив голос до конспиративного шёпота. – Пойдём в малую гостиную, и я расскажу тебе такое, что ты не поверишь своим ушам.
Роберт на мгновение замер от неожиданности, когда её рука коснулась его предплечья. Его щёки слегка покраснели, и он неловко посмотрел на свою руку, словно не зная, как реагировать на такую внезапную фамильярность.
– Я тоже хочу услышать твою версию событий, сестра, – с тихим смешком добавила Амели, подходя к ним и подхватив Роберта под другую руку.
Роберт, который всё ещё выглядел слегка ошеломлённым от такого внимания со стороны моей старшей дочери, вдруг улыбнулся – открыто и искренне, без привычной сдержанности и настороженности. Его плечи расслабились, а поза стала более непринуждённой.
– Что ж, я готов услышать все подробности, – сказал он, и в его голосе появились нотки, которых я раньше не слышала – тёплые, почти весёлые.
И вскоре они направились к малой гостиной, а до нас донесся приглушённый голос Лорен: «Всё началось с того, что лейна Джулия приняла бокал вина от слуги…», а затем дверь закрылась за ними.
– Ты видела? – тихо спросил Хэмонд, на его лице застыло выражение глубокого удивления и радости. – Мой сын… Я не видел, чтобы он так улыбался с тех пор, как…
Он не закончил фразу, но я поняла, что он имеет в виду. С тех пор, как потерял мать. С тех пор, как его отец начал проводить больше времени в торговых поездках, чем дома.
– Они нашли общий язык, – ответила я с лёгкой улыбкой. – Лорен не так легко идёт на контакт с людьми, но когда решает, что кто-то достоин её доверия…
– Ты и твои дочери, – произнёс Хэмонд, глядя мне в глаза с необычайной нежностью, – вы сделали счастливым не только меня, но и моего сына. Я и не надеялся, что он снова станет таким… живым.
Его слова тронули что-то глубоко внутри меня. Внезапно я осознала, как близко он стоит, и какое тепло исходит от его тела в прохладном воздухе холла. Его глаза, обычно сдержанные и внимательные, сейчас сияли от эмоций, которые я прежде не замечала – или, возможно, не хотела замечать.
Медленно, давая мне возможность отступить, если бы я того пожелала, Хэмонд наклонился ко мне. Я почувствовала, как моё сердце забилось быстрее, а дыхание прервалось на мгновение. И вместо того чтобы отстраниться, я подалась ему навстречу.
Его губы коснулись моих – нежно, осторожно, словно ожидая отказа. Это был наш первый настоящий поцелуй. Не тот формальный, сдержанный, которым мы обменялись во время нашей скромной свадебной церемонии в Солхейвене, а настоящий, наполненный чувством.
Я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом моменте. Его рука бережно коснулась моей щеки, а другая легла на талию, притягивая ближе. Я ощутила запах сандала от его одежды, смешанный с лёгким ароматом кожи и чего-то свежего, напоминающего горные травы.
Когда мы, наконец, отстранились друг от друга, я заметила, что моя рука каким-то образом оказалась на его груди, прямо над сердцем, которое билось так же учащённо, как и моё собственное. Мы смотрели друг на друга, и я видела в его глазах отражение моего собственного удивления и… да, счастья.
– Я… – начала я, но слова почему-то не шли на ум.
– Я давно хотел это сделать, – мягко произнёс он. – Но боялся спугнуть тебя.
