Она заявила, что во мне нисколько не сомневалась, чмокнула в щеку и сыто мурлыкнула:
— И интуиция у тебя не из последних: я пришла к выводу, что кошмарить надо именно Тулузу — да, вкусных целей предостаточно и в Лионе, и в Бордо, но в этой системе можно рвать налаженные технологические цепочки…
— Порвем… — пообещал я и вздохнул: — Но анализировать твои выкладки я буду завтра. А сейчас хочу только ополоснуться, плотно поесть, упасть на кровать, обнять тебя и отключиться.
— Великолепная программа… — без тени улыбки заявила она и принялась снимать с меня скаф…
…Проснулся в пятницу, в четыре десять ночи по внутрикорабельному времени. На удивление бодрым. Врубив подсветку под кроватью на самый минимум, полюбовался сладко спящей Мариной, бесшумно выскользнул из-под одеяла и умотал в санузел. А эдак через полчасика вернулся обратно, лег, влез в архив сообщений, полученных от напарницы, открыл два последних и потерялся в ее выкладках. Первые минут пятнадцать-двадцать проверял почти каждый тезис в «исходниках», полученных от генерала Орлова. А после того, как оценил точность нескольких неочевидных выводов напарницы, перестал дублировать ее работу, прокрутил текст к самой интересной части — выводам — внимательно прочитал и… перешел по сноске в файл, в который Завадская, вроде как, записывала конкретные идеи.
Понравились и они. Даже очень. Поэтому я начал дополнять имевшиеся у меня предложениями подруги и, как оказалось, выпал из жизни аж до семи ноль-ноль — то есть, до срабатывания будильника Кары. Ну, а она, вернувшись в сознание, пожелала мне доброго утра, скользнула под руку, обняла и, оглядев открытые «картинки», требовательно царапнула меня ноготками:
— Как тебе мои выводы и идеи?
— Я в восторге. И от тех, и от других… — ничуть не кривя душой, заявил я. — Скажу больше: ознакомься с ними твои преподаватели, удавились бы от зависти — ты их переросла и продолжаешь развиваться дальше.
— Звучит… волнующе… — после недолгой паузу призналась она, поймала мой взгляд и нервно облизала губки: — Ты действительно так считаешь?
— Да.
— Тогда моя душенька спокойна: я иду правильным путем. И он тебе по душе.
Тут я почувствовал в голосе подруги едва заметные отголоски какого-то застарелого надрыва и шарахнул «по площади»:
— Мариш, ты — умничка, каких хрен найдешь, я хвалю тебя заслуженно и… оставь сомнения в себе прошлому: они — тоже слабость, по которой могут ударить. Дальше объяснять?
Глава 12
11 февраля 2470 по ЕГК.
…В Тулузу я зашел впритирку к потолку возможностей. Хотя нет, не так — впритирку к потолку возможностей я затягивал корабль-матку на струну. И настолько вымотался, что оклемался только к концу двухчасового пребывания в медкапсуле, в которую улегся по требованию Марины. Скажу больше: если бы не необходимость вернуться в обычное пространство секунда в секунду, выключил бы себя на всю корабельную ночь. Или даже на сутки. А так прошел самую короткую восстановительную процедуру, заставил себя ополоснуться, снова натянул скаф, вернулся в рубку «Жала» и подключился к пилотскому интерфейсу.
А вот в системе не напрягался. В смысле, первое время — «огляделся» с помощью сканеров, передал управление искину и пробездельничал до выхода корабля из внутрисистемного прыжка у области «рядом» с поясом астероидов, выбранной от балды. Там навелся на чем-то понравившуюся метку каменюги размером с полтора «Сварога», подошел вплотную, пристыковался, вырубил движки и сдался. То есть, заявил Завадской, что мне надо поспать хотя бы часа три-четыре, вместе с ней добрался до своей каюты и вырубился чуть ли не до того, как упал на кровать.
Не торопился и после того, как пришел в сознание — помылся, привел себя в божеский вид, сытно позавтракал и лишь после этого на пару с подругой вылетел на разведку. Ко второму по значимости промышленному центру ОЕ.
Из прыжка вышли «чуть раньше». На всякий случай. Из-за чего пилили к планете на половинной мощности антигравов чуть менее полутора часов. Потом разошлись по разным векторам, сосредоточились на проверке персональных контрольных перечней задач, убили на это дело две трети корабельного «дня» и вернулись к «Жалу». А там обменялись результатами своих трудов, утолили голод и… выпустили из летного ангара шесть «Химер», управляемых дублями Феникса.
Не знаю, как Маришка, а я весь прыжок к Тулузе-два изнывал от злого предвкушения. Поэтому, «оглядевшись», спустил искинов с поводка. То есть, отправил дожидаться «лошадок» у самых вкусных орбитальных комплексов.
Мы с Карой тоже не бездельничали: она зависла неподалеку от склада ракетно-артиллерийских вооружений, а я — в «непосредственной близости» от сверхтяжелого орбитального металлургического комбината.
Забавно, но в этот раз Удача подыгрывала клонам Феникса: менее, чем через час с начала ожидания одна из «Химер» доставила десант из дроидов с «подарками» на корпус «своего» склада РАВ. Еще минут через двадцать пять повезло второму МДРК — он проехался к верфи крейсерского типа. Следом за ним отстрелялись еще два дубля, а ближе к концу пятого часа дуракаваляния снова подфартило самому первому везунчику: он смог «зарядить» цель номер два — какое-то химическое предприятие. Слава богу, в какой-то момент на этой части планеты начался рабочий день, и евры активизировались. Поэтому на четырнадцатом часу ожидания к своей первой и единственной цели слетала Марина, еще через два с половиной — я, а к исходу девятнадцатого «Химеры» «добили» и основные, и второстепенные задачи.
В этот момент я перестал грызть себя поедом за несусветную жадность, через «своего» Феникса дал команду готовиться к первой части возмездия за Ростов и перебрался к гигантской сфере из масс-детекторов, в которой висел в дрейфе один из четырех флотов защитников планеты. Кстати, перебрался не один, а в компании «Химеры» под номером шесть. А после того, как все наши МДРК заняли… хм… стартовые позиции, выдохнул команду из двух слов:
— Все, начинаем!
И пусть с этого момента мы, люди, всего-навсего наблюдали за идеально выверенными «заходами на бросок» восьми искинов, любовались картинками, генерируемыми нашими ИИ, и следили за тем, как вторые «связки» из одного «Тайфуна» и четырех «Гиацинтов», запущенные быстро, догоняют первые, медленные, плющило нас по полной программе. Но все обошлось. В смысле, для нас — наши «подарки» впоролись в дрейфующие линкоры и лишили евров первых восьми «Assaut»-ов. Кстати, боевые группы дроидов, прятавшиеся на корпусах орбитальных комплексов, принялись шарашить «Пробойниками» именно в этот момент. Ну, а наши «Химеры» уже заканчивали вторые «сдвоенные» заходы. Так что минуты через две-две с половиной после «вознесения» первой половины линкоров их примеру последовала вторая. Еще секунд через десять-пятнадцать рванул первый реактор, за ним — сразу четыре, и… я дал команду уходить. Нет, не вообще, а на дистанцию, с которой можно было безопасно наблюдать за начавшимся кошмаром.
Кстати, ушли только мы с Мариной. А дубли продолжили бесноваться — заходили на бросок за броском, отправляли связки из «Гиацинтов» в пока еще целые тяжелые корабли, командиры которых не понимали, что, собственно, происходит, и, судя по резко выросшей плотности радиообмена, усиленно старались достучаться до командования. А оно тупило. Ибо корабли — тяжелые ударные крейсера «Сен-Дени», средние «Сен-Жермены», корабли управления, постановщики помех и корабли-матки — продолжали разлетаться вдребезги, а с чего именно, было непонятно. В общем, игра в одни ворота закончилась только после того, как борта, которым не успело прилететь, начали проявлять инициативу и уходить за орбитальные крепости. Вот я свои МДРК и отозвал. Вернее, отправил к нашей «базе» пополнять боекомплект и поднимать на борт «Медузы». А сам продолжил запечатлевать для истории картину локального апокалипсиса и вызванной им паники…
