– И все же, зачем вам это? Что скрывается под вашей благотворительностью?
– Желание, чтобы моя дочь на протяжении своей жизни общалась с образованными людьми. Такой ответ вас устроит? – хмыкнул Ральф.
Мэр выглядел страшно разочарованным. Когда мы вошли, он предвкушающе выписывал какие-то бланки на серой бумаге, сейчас же со злостью смял их и бросил в мусорную корзину.
– Вы можете идти. Но, будьте уверены, если я узнаю, что…
– Всего доброго, – Ральф кивнул мэру и, ухватив меня за локоть, вывел из кабинета.
– Вот га… – начала я, но осеклась, перехватив цепкий взгляд помощницы Итана. – Вернемся домой, Ральф.
– Но мы же уже отпросились, – тихо сказал он, улыбнувшись. – К тому же, до виноградника совсем недалеко, он сразу за чертой города.
– Намек понят, – усмехнулась я, успокаиваясь. Злость потихоньку отступала. – Я с удовольствием посмотрю на новый дом… Наш дом.
– Наш первый дом, ты хотела сказать? Не думаешь же ты, что все мы на самом деле сможем разместиться в небольшой избушке, предназначенной для ночевки во время сбора урожая?
– Нет? – мои глаза распахнулись. – А где тогда…
– Основной дом я уже выбрал, его посмотрим позже. Если тебе не понравится, мы найдем другой. Благо, в Четвертом и Третьем южном кварталах особняки часто поступают в продажу. Люди побогаче предпочитают жить в Пятом северном поближе к аристократии. Так они могут чувствовать себя их частью, хоть никогда и не быть ею.
Из Дома Советов мы уехали довольно быстро – свободная повозка нашлась совсем неподалеку, на соседней улице. Промчались через два квартала, несколько улиц и вырулили на Королевскую дорогу, вдоль которой с обеих сторон осенью будет колоситься рожь.
До виноградника добрались за полчаса, что, конечно, оказалось намного ближе, чем расстояние от бывшего приюта до пансионата. В целом, такой отрезок пути при желании можно преодолевать часто… Если вдруг мне и Ральфу захочется остаться наедине.
При этой мысли я смущенно опустила взгляд в пол, а мужчина поцеловал меня в висок неожиданно и очень нежно.
“Небольшая избушка”, как Ральф назвал дом на винограднике, представляла из себя просторное здание в два этажа. Жить в нем, как выяснилось чуть позже, и правда было бы некомфортно.
Нас встретил импозантный мужчина средних лет, с проседью в темной бороде. Взгляд его смеялся, пышные усы закрывали губы и все время подрагивали в улыбке. В добротном костюме и меховой накидке на плечах, со стороны он выглядел как хозяин этого места.
– Не ожидал, что за одно только утро меня посетит столько заинтересованных лиц! – радостно провозгласил он, но мы с Ральфом понимали – лжет. Специально, чтобы мотивировать нас купить виноградник поскорее. – Густав Йордж к вашим услугам. Я смотритель “Сочной Долли” и по совместительству поверенный владельца винодельни.
– Я Ральф, а моя спутница – Агата. Мы договаривались с господином Мастдоном о просмотре участка…
– Да-да! Он мне все передал, знаю-знаю. Ральф Холгер, верно? Прошу вас, проходите в дом. Мороз крепчает, не заметили? Кажется, прошла пора снегопадов, нас ждет суровое окончание зимы…
С улицы мы попали в небольшую пустую прихожую, здесь же оставили верхнюю одежду и обувь. В доме было тепло, сухо, в углу гостиной трещал камин. Я обратила внимание на детали: статуэтки на полочках, подушки на диване, плед в кресле. На стене висел портрет самого Густава, а рядом с ним изображение совсем молодой девушки, старше Мэй, возможно, на пару лет. Из гостиной на кухню вел арочный проход, а чуть правее – крутая лестница на второй этаж.
– Там у нас инвентарь хранится, – сказал смотритель, заметив мой взгляд. – Полные бочки и бутылки занимают много места в погребе, так что пустые мы складируем, где придется. Но важно, чтобы бочки не отсырели, но и не пересохли. На втором этаже как раз оптимальная температура… Что ж, заглянем в погреб?
Смотреть в доме было нечего – всего одна комната, кухня и небольшая пристройка – баня. Поэтому мы с радостью спустились вниз по спиралевидной лестнице и попали в огромное каменное помещение. Сухое, прохладное. Света здесь было очень мало, на стенах висели несколько светильников, лишь разгоняя тьму и создавая полумрак.
Центральная часть была занята пузатыми бочками, в которых бродил виноградный сок, а вдоль стен тянулось множество деревянных полок заполненных бутылками, лежащими под наклоном. Свет почти не отражался от запыленного стекла. Я провела пальцем по одной из бутылок, оставляя темную дорожку.
Ральф в это время был занят разговором с Густавом. Я их почти не слушала, все равно ничего не понимала в винном деле. Смотритель показывал ему станок для запечатывания бутылок и наклеивания этикеток. После повел вглубь погреба, чтобы показать сооружение для выжимки, а также похвастаться старым вином. Он сказал, что в стоимость виноградника входят и бутылки, запечатанные еще девяносто три года назад. В то время, по его словам, семья Мастдонов собрала самый богатый урожай за всю историю “Сочной Долли”.
Пока мужчины обсуждали дела, я бродила вдоль полок. На каждой бутылке была указана дата розлива. Вспомнила, как долго привыкала к новому для меня летоисчислению и все время путалась в годах. В данный момент шло четвертое тысячелетие со дня Объединения. Когда земли поделили между собой четыре самопровозглашенных короля, в том числе и король Севера, было принято начать отсчет заново. Сколько же всего Ассону лет, не знал никто, а записи сохранились лишь с двухтысячного года до Объединения.
Вину на полках, которое я успела осмотреть, было от полугода до тридцати лет. Самые молодые вина хранились в начале, у выхода, и дальше укладывались по возрастанию.
– Хочешь посмотреть что-то еще? – спросил Ральф, неожиданно оказавшись за моей спиной.
– Нет… Нет. Я не понимаю ничего в виноделии, так что ты сам все разузнай.
– Густав хочет показать мне дела сотрудников. Я поднимусь в кабинет? Ты можешь пока остаться здесь или подождать меня наверху.
– Я выйду на улицу. Взгляну на заснеженную плантацию.
Густав увел Ральфа в каморку, именуемую кабинетом, а я оделась и отправилась гулять по новым владениям. По моим ли? Неужели мне все это не снится?
Ральф не звал меня замуж открыто, но смею ли я надеяться, что однажды мы будем не просто жить вместе, а жить вместе, как семья?
И, главное, готова ли я к этому? Да, я пообещала ему, что останусь с ним и с его дочкой, и ничуть об этом не жалею. Но что, если Ральф из жалости предложил переехать всем вместе в новый дом?
Я прогнала навязчивые мысли и вскинула голову. Осмотрела белое поле, сплошь покрытое снегом, как одеялом. До самого горизонта тянулась плантация. Ряды винограда на зиму уже не укрывали – я подслушала это в разговоре Густава с Ральфом, удивилась, но сделала себе пометку позже узнать у Нюрки подробности. Подруга в садово-огородных делах разбиралась, она обязательно объяснит мне, как виноградная лоза выживает в суровые холода.
Чем дольше я бродила по территории “Сочной Долли”, тем шире становилась улыбка на моем лице. В данный момент я могла бы назвать себя очень счастливым человеком – мы смогли открыть школу и, более того, с помощью Ральфа обучение будет бесплатным, а с помощью Эллада мы с воспитанниками живем в большом и теплом доме, не просыпаемся от нашествия крыс и не боимся, что кто-то выбьет стекло.
Совсем скоро переедем в еще более комфортный дом, а когда наступит лето, то всей своей большой семьей сможем поехать на виноградник. Любоваться природой, дышать кристально чистым воздухом, а вечерами пить сладкое вино из собственного погреба, сидя в открытой беседке.
Какая жизнь ждала бы нас, если бы Мэй тогда не уговорила меня оставить Эллада пожить с нами? Над ответом даже думать не хотелось.
